Дипломатическое право

Дипломная работа

Иммунитеты и привилегии дипломатических представительств занимают одно из важнейших мест в области обеспечения выполнения дипломатическими органами государств их функций, обеспечивая особое правовое положение сотрудников данных органов, благодаря чему те, даже находясь на территории другого государства, не попадают в своеобразную правовую зависимость от государства пребывания и могут свободно исполнять свои функции. Применение и использование иммунитетов и привилегий дипломатических представительств обусловлено предоставлением дипломатическим представительствам (в широком понимании данного термина) особого правового статуса, выраженного определёнными иммунитетами, т.е. частичным освобождением от юрисдикции государства пребывания, а также привилегиями, т.е. особыми правовыми преимуществами.

Актуальность выбранной темы обусловлена в первую очередь тем, что вопреки весьма качественно проработанному правовому материалу, нормативно обеспечивающему применение иммунитетов и привилегий, на практике при обеспечении данных норм возникают отдельные проблемы, связанные как с злоупотреблением предоставленными иммунитетами и привилегиями (от относительно «мелких» казусов, связанных с, например, весьма высоким уровнем ДТП с участием дипломатов, не несущих зачастую за это какой-либо ответственности в связи с освобождением от административной юрисдикции государства пребывания, до таких «крупных» прецедентов как ситуация в Пакистане в 1973 году, когда на территории посольства Ирака персоналом скрывалось незаконно ввезённое оружие, предназначенное по отдельным данным для вооружения радикальных группировок на территории Пакистана), так и непосредственно с осознанным нарушением норм международного права об иммунитетах и привилегиях дипломатических представительств (например, события 2017 года, когда после закрытия представительства РФ в Вашингтоне и генконсульства РФ в Сан-Франциско представители США провели обыски в обладающих иммунитетом от вторжения помещениях представительств, а также самолично осуществили перевоз консульского архива, также обладающего иммунитетом).

Все перечисленные выше казусы свидетельствуют о необходимости радикального переосмысления механизмов обеспечения действия норм, устанавливающих право дипломатических представительств на иммунитеты и привилегии и обязанность государств обеспечить их дипломатическим представительствам на их территории.

8 стр., 3862 слов

Правовое положение собственности Российской Федерации и российских ...

... представительства федеральных органов исполнительной власти в иностранных государствах, другие государственные органы Российской Федерации и их сотрудников за рубежом. Более подробно правовое положение собственности Российской Федерации и российских организаций на территории ...

Целью настоящего исследования является комплексное изучение института иммунитетов и привилегий дипломатических представительств.

Достижение поставленной цели исследования возможно лишь при решении следующих задач:

  • определить понятие «дипломатическое представительство» и возможные варианты его трактовки и применения;
  • обозначить источники, обеспечивающие право дипломатических представительств пользоваться иммунитетами и привилегиями;
  • проанализировать правовые нормы, регламентирующие право дипломатических представительств пользоваться иммунитетами и привилегиями;
  • изучить судебную практику (в том числе казусы, рассматриваемые в рамках международных процессов в такой судебной организации как Международный Суд ООН) по дискуссионным аспектам темы;

— – внести некоторые предложения по преобразованию института иммунитетов и привилегий дипломатических представительств, механизмов, их обеспечивающих. Объектом настоящего исследования являются международно-правовые отношения, складывающиеся в результате предоставления или же наоборот непредоставления дипломатическим представительствам обеспеченных нормами международного права иммунитетов и привилегий.

Предметом исследования выступают нормативные акты, устанавливающие и регламентирующие право дипломатических представительств на иммунитеты и привилегии, а также теоретические представления о совершенствовании рассматриваемого института.

Эмпирическую базу исследования составили опубликованные в официальных изданиях и порталах (сайт Международного Суда ООН, портал «Мой арбитр») различные практические материалы; результаты анализа научной литературы и материалов периодической печати.

Информационную базу исследования составили международно-правовые акты, нормативные правовые акты Российской Федерации и действующие на данный момент в Российской Федерации нормативные правовые акты СССР.

Теоретическую основу исследования составили научные труды авторов, содержащие анализ отдельных проблем института иммунитетов и привилегий дипломатических представительств: Абашидзе А.Х., Чистоходовой И.А., Фельтхема Р.Дж., Демина Ю.Г., Блищенко И.П. и других авторов.

Глава I. Теоретические аспекты института иммунитетов и

привилегий дипломатических представительств

1.1. История становления и развития института иммунитетов и привилегий

дипломатических представительств

Многовековой опыт дипломатических сношений в тех или иных его формах привёл международное сообщество к пониманию необходимости установления комплекса правил, норм, которые могли бы обеспечить максимальную эффективность данной деятельности во имя обеспечения нормальных двусторонних и многосторонних отношений. Именно на этом основании вся дипломатическая деятельность определена рамками международного права и регулируется нормами международного права, в частности отраслью дипломатического права.

Дипломатическое право, каким мы его знаем сегодня, начало своё формирование преимущественно с появления Организации Объединённых Наций, ознаменовавшего новый этап в развитии международного права. Однако формально о возникновении современного дипломатического права мы говорим, лишь начиная с 1961 г. – с принятия Венской Конвенции о дипломатических сношениях, которая и является ключевым предметом рассмотрения данной работы, определяя основу дипломатического права, в том числе и рассматриваемый институт иммунитетов и привилегий дипломатических представительств.

37 стр., 18103 слов

Дипломатические иммунитеты и привилегии на сегодняшний день очень ...

... прежде всего, регулирующие дипломатические привилегии и иммунитеты; международные обычаи; внутреннее законодательство государств, а также доктринальные разработки. Целью дипломной работы является исследование проблем дипломатических отношений, в частности вопросов иммунитета и привилегий дипломатических представительств и их сотрудников. Для ...

Вместе с тем, довольно опрометчиво было бы заявить о том, что КДС являлась «первопроходцем», урегулировала незатронутые ранее отношения. Дипломатическое право в форме обычаев, или же иных правовых актов существует с тех пор как появились сами дипломатические отношения, первый нормативный источник отрасли был принят ещё в 1815 году на Венском Конгрессе, а нормативное закрепление дипломатических иммунитетов и привилегий произошло ещё спустя столетие в 1928 году.

Как было подчёркнуто выше первоначально институт дипломатических иммунитетов и привилегий сложился лишь в форме международно-правовых обычаев1. Ключевой причиной для этого были господствовавшие до середины XIX в. как в доктрине, так и на практике экстерриториальная и представительная концепции обоснования иммунитетов и привилегий, которые предполагали наделение дипломатических агентов настолько широким объёмом иммунитетов, насколько это было возможным, что означало отсутствие необходимости в нормативном регулировании какихлибо их пределов, уточнения проблематичных аспектов – данные теории исходили из абсолютной неприкосновенности представительства.

XIX в. принёс в доктрину кардинальные перемены – появились первые идеологи функциональной концепции к обоснованию иммунитетов и привилегий дипломатических представительств, которая в последствии была окончательно сформулирована и закреплена в международно-правовых актах, первым из которых стала Гаванская Конвенция о дипломатических чиновниках 1928 г. Данная Конвенция стала также первым актом дипломатического права, формально установившим иммунитеты и привилегии а также те или иные ограничения, с которыми те действуют.

Следующей вехой в развитии института стала непосредственно Венская Конвенция о дипломатических сношениях 1961 г. (далее КДС).

Данная Конвенция также подчеркнула в Преамбуле функциональный подход к обоснованию иммунитетов и привилегий дипломатического представительства и нормативно закрепила их. Именно в КДС была установлена современная система иммунитетов и привилегий дипломатических представительств.

К Венской Конвенции также приняты два факультативных протокола. Факультативным протоколом о приобретении гражданства было установлено

См.: Чистоходова И.А. Теоретические основы обоснования дипломатических привилегий и иммунитетов. М., 2015. С. 116 значимое для практики правило о том, что сотрудники представительства, не являющиеся гражданами государства пребывания, и члены их семей, живущие вместе с ними, не приобретают, исключительно в порядке применения законов государства пребывания, гражданства этого государства. Протоколом об обязательном разрешении споров установлена обязательная юрисдикция Международного Суда ООН над спорами по толкованию и применению КДС, а равно связанные с нарушением права дипломатического представительства на иммунитеты и привилегии. Непосредственно данным протоколом руководствовались Соединённые Штаты при обращении в Международный суд по факту захвата посольства в Тегеране в 1979 году, что более подробно будет освещено во второй главе данной работы.

9 стр., 4155 слов

Правовой режим территорий государств

... анализ современных проблем взаимосвязи территории и государства, территории и политического сознания. Для достижения цели исследования анализируются конституции и конституционные законы различных государств мира, международные конвенции и договоры, а также практика их реализации. Правовую основу работы составляет ...

Для обеспечения и конкретизации положений КДС государстваучастники Конвенции принимали соответствующее национальное законодательство. В Российской Федерации в связи с правопреемственностью от СССР ключевым внутренним актом, регламентирующим применение иммунитетов и привилегий дипломатических представительств, является Положение о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории Союза Советских Социалистических Республик в той части, в которой оно не противоречит современному законодательству.

Данное Положение в ст.1 указывает: «Дипломатическому представительству на территории СССР предоставляется, как органу иностранного государства, указанные в настоящем Положении привилегии и иммунитеты для осуществления их функций, определяемых в соответствии с нормами международного права». В ст.2 также закрепляется обязанность дипломатических агентов уважать законодательство СССР (в современных реалиях – России).

Несомненно, данные положения взяты непосредственно из КДС, что тем не менее не умаляет их значимости. Вместе с тем, мы должны учитывать положения ст.3, которой нормотворец предварительно разрешает возможные коллизии между Положением и международными договорами в пользу последних. Тут, однако, следует подчеркнуть, что непосредственно в вопросах иммунитетов и привилегий дипломатических представительств нормы Положения (в частности ст.7-18) также по содержанию преимущественно соответствуют КДС, что говорит о возможности применения ст.3 разве что в случае двустороннего соглашения между Российской Федерацией и иным государством, в котором будут устанавливаться наиболее благоприятные для дипломатического представительства условия, нежели положения КДС.

Предоставление иммунитетов и привилегий дипломатическим представительствам также регулируется и двусторонними соглашениями об установлении дипломатических отношений. В данных соглашениях могут непосредственно указываться отдельные иммунитеты и привилегии, что, как правило, делается либо для того, чтобы подчеркнуть значимость отдельных иммунитетов или привилегий в виду конкретного соглашения, либо же для установления специальных положений, улучшающих положение дипломатических представительств. Так, например, Соглашение об установлении дипломатических отношений между СССР и Голландией не содержит каких-либо отдельных положений касаемо иммунитетов и привилегий, что означает действие общих норм, установленных рассмотренными ранее Положением и КДС. Тем временем как Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Южная Осетия об условиях размещения дипломатических представительств Российской Федерации в Республике Южная Осетия и Республики Южная Осетия в Российской Федерации отдельно подчёркивает привилегии, связанные непосредственно с помещением представительства, чему посвящены ст.9-10, отмечающие и отчасти конкретизирующие налоговые привилегии.

1.2. Понятие, содержание и место института иммунитетов и привилегий

дипломатических представительств в современном международном праве

Как уже было подчёркнуто в предыдущем параграфе, иммунитеты и привилегии дипломатических представительств являются одним из ключевых инструментов дипломатического права, призванного обеспечить деятельность дипломатических представительств государств. Как отметил Ю.Г. Демин, «иммунитеты и привилегии дипломатических представительств представляют собой «основу правового статуса зарубежных представительств и их персонала»2. Для всецелого понимания данного тезиса, необходимо детально определить ключевые понятия и их содержание. В частности, необходимо обозначить, что понимается под иммунитетами и привилегиями, соотношение данных понятий друг с другом, а также что понимается под термином «дипломатическое представительство» в контексте применения к нему иммунитетов и привилегий.

13 стр., 6392 слов

Дипломатическое и консульское права

... иммунитеты и привилегии членов дипломатического персонала и их семей. К первой категории относятся: неприкосновенность помещений дипломатического представительства, иммунитеты имущества и средств передвижения, корреспонденции и архивов; фискальный иммунитет; право на беспрепятственные сношения представительства со своим центром и другими представительствами своего государства; ...

КДС в преамбуле устанавливает две категории, подразумевающие особый статус дипломатических представительств на территории государства пребывания: привилегии и иммунитеты. Под «иммунитетами» в данном случае можно понимать изъятия из юрисдикции государства пребывания, предоставляемые отдельным лицам или же объектам в связи с их принадлежностью к дипломатическому представительству аккредитующего государства, привилегиями же являются особые правовые преимущества, предоставляемые дипломатическому представительству государством пребывания. Профессор И.П. Блищенко определял данные термины следующим образом: «Под привилегиями разумеются особые правовые преимущества некоторых иностранцев как глав и представителей государств. Наиболее существенными из этих преимуществ являются: право на усиленную защиту от посягательств и оскорблений; право пользования в

Демин Ю.Г. Статус дипломатических представительств и их персонала. М., 1995. С.15 определенных случаях специальными знаками и эмблемами (например, своим флагом)… Под иммунитетом разумеется принцип (и отдельные виды) изъятия глав государств, глав и членов правительств, членов парламента и представителей иностранных государств, имуществ таких государств и лиц, а также иностранных военных сил и государственных кораблей за границей из принудительного воздействия со стороны суда, финансового аппарата и служб безопасности страны, где такие иностранные лица и имущество находятся, изъятия, в частности, и из исков, арестов, обысков, допросов, эмбарго и реквизиций»3. Вместе с тем в отдельных случаях существует определённая проблематика в разграничении данных понятий. Так, например, нельзя однозначно сказать является иммунитетом или привилегией освобождение дипломатических агентов от уплаты налогов, различные таможенные преференции. Исходя из вышеуказанной позиции профессора И.П. Блищенко данные льготы будут считаться иммунитетами, однако, как справедливо отмечают А.Х. Абашидзе и И.А. Чистоходова, в отличие от иммунитетов, не освобождающих от обязанности уважать законы принимающего государства, они освобождают представительство от определённых правовых обязательств, возлагаемых на всех лиц, вступающих на территорию конкретного государства4.

В теории международного права выделяются два подхода к обоснованию иммунитетов. Первый был сформулирован Гуго Гроцием, утверждавшим, что послы считаются: а) как бы замещающими тех, кто их послал; б) как бы extra territorium (находящимися вне данной территории) и поэтому не связаны законами народа, среди которого они живут; на основании договорённости между аккредитующим государством и государством пребывания. Таким образом Гуго Гроций утверждает своими тезисами некоторую фикцию, в соответствии с которой «дипломатическое представительство» (во всех его

3 стр., 1447 слов

Привилегии и иммунитеты дипломатических представительств

... и уголовным делам предусматривают использование дипломатических представительств или консульских учреждений для выполнения по поручению компетентных органов аккредитующего государства такого процессуального действия, как допрос собственных граждан в государстве пребывания Функции члена дипломатического персонала ...

Блищенко И.П. Дипломатическое право: Учеб. пособие. 2-е изд., испр. и доп. М., 1990. С. 77-78.

См.: Абашидзе А.Х., Чистоходова И.А. Дипломатическое и консульское право. М., 2015. С. 227-228 значениях), как экстерриториальная единица, находясь на территории другого государства является тем не менее территорией аккредитующего государства. Соответственно, в рамках данного подхода мы утверждаем, что де-юре сотрудник дипломатического представительства никогда не покидал территорию аккредитующего государства, следовательно, посягательство на него или же на территорию посольств и консульств, будет посягательством на территориальную целостность аккредитующего государства. Более того, данная теория ставит целесообразные вопросы касаемо отдельных аспектов статуса дипломатического агента: например, его обязанность уважать законы и правила государства пребывания – о целесообразности данного предписания в связи с исключительным положением дипломатического представительства, формально находящегося по-прежнему на территории аккредитующего государства; возможности государства пребывания отказаться от иммунитета или от обязанности защищать иностранных дипломатов – о юридической обоснованности данной возможности, исходя из того, что лицо формально на территории государства пребывания не находится, а соответственно априори не может подпадать под его юрисдикцию.

Вторая теория формально-юридически более проработана и имеет в своей основе нормативные положения. В преамбуле к КДС установлено, что «привилегии и иммунитеты предоставляются не для выгод отдельных лиц, а для обеспечения эффективного осуществления функций дипломатических представительств как органов, представляющих государства». Данная теория была сформулирована даже ранее чем первая, в XVIII в. швейцарским специалистом по международному праву Эммерихом де Ваттель, писавшим, что особые функции требуют предоставления «послам и другим дипломатическим агентам» особого статуса в государстве пребывания. Данная теория, именуемая в доктрине функциональной, дает надлежащие ответы на основные вопросы, относящиеся к дипломатическому статусу. Таким образом, рассматривая иммунитеты и привилегии исключительно как функциональную необходимость, сторонники данного подхода максимально избегают каких бы то ни было проблем, связанных с созданием сложных механизмов реализации и обеспечения иммунитетов и привилегий дипломатических представительств и с соотнесением теории с существующей нормативной базой, однако сами же в рамках данной теории подчёркивают и признают специфику установления иммунитетов и привилегий, обеспечивающую возможность государства отказаться от их предоставления.

Важное значение также имеет определение термина «дипломатическое представительство». Данный термин вопреки его использованию не определяется в международно-правовых актах, что даёт определённую свободу в его толковании. Соответственно, мы можем сузить значение данного термина, или же наоборот расширить, исходя из контекста, в рамках которого он используется. Так, КДС применяет данный термин в преамбуле, а также термин «представительство» в ст. 1, явно подразумевая под этим дипломатическое представительство, для определения ключевых понятий, используемых в Конвенции, таких как «глава представительства», «сотрудники представительства», «члены персонала представительства» и т.д. Данный подход, использованный авторами Конвенции, позволяет расширительно подойти к вопросу о понятии «дипломатическое представительство», включая в содержание данного термина все поименнованные в ст.1 КДС элементы, в частности сотрудников представительства (глава представительства и члены персонала представительства — члены дипломатического персонала, административнотехнического персонала и обслуживающего персонала представительства), частные домашние работники и помещения представительства. С другой стороны, в той же КДС наблюдаются различные формулировки относительно, одушевлённых и неодушевлённых объектов иммунитетов и привилегий: ст. 22, ст. 24, ст. 27, ст. 28 посвящены неодушевлённым объектам, таким как помещение, корреспонденция, сношения, вознаграждения и сборы дипломатического представительства; ст. 29-38 посвящены дипломатическим агентам (одушевлённым объектам) и, на примере ст. 30 ч.1, звучат так: «Частная резиденция дипломатического агента пользуется той же неприкосновенностью и защитой, что и помещения представительства». Приведённая мною статья не только свидетельствует об отсутствии применения непосредственно к одушевлённым объектам термина «представительство», но и о некотором противопоставлении между ними. Это нашло отражение и в научной литературе. Так, например, Р.Дж.Фельтхем в своей работе «Настольная книга дипломата» делит иммунитеты и привилегии на «иммунитеты и привилегии представительства» и «личные иммунитеты и привилегии». Данная работа тем не менее будет опираться на первый подход, соответственно объект исследования будет распространяться как на иммунитеты и привилегии, предоставляемые сотрудникам представительства, так и на предоставляемые представительству в его предметном выражении.

12 стр., 5661 слов

ИММУНИТЕТЫ И ПРИВИЛЕГИИ ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА

... В дипломатической литературе и в современной практике государств под дипломатическим иммунитетом и привилегиями подразумевают совокупность, определенный комплекс особых льгот, прав и преимуществ, предоставляемых иностранным дипломатическим представительствам, их персоналу и другим лицам, пользующимся по международному праву защитой на территории государства пребывания, где эти права и ...

При определении понятия «дипломатическое представительство» стоит обратить внимание и на такие элементы системы МИД как консульства и специальные миссии. В соответствии со ст.1 Конвенции о специальных миссиях 1969 г. «специальная миссия» есть временная миссия, по своему характеру представляющая государство, направляемая одним государством в другое с согласия последнего для рассмотрения с ним определенных вопросов или для выполнения в отношении его определенной задачи. Соответственно, специальные миссии по своей природе отличаются от постоянных представительств только непосредственно определённой целью своего существования из чего вытекает также временность деятельности данной структуры. В остальном специальные миссии также осуществляют дипломатические функции, а соответственно также пользуются иммунитетами, которые можно поименовать как дипломатические, вопреки практическому разделению дипломатических иммунитетов и иммунитетов специальных миссий. Данная работа, тем не менее, будет сосредоточена именно на дипломатических иммунитетах и привилегиях в их практическом понимании, в соответствии с КДС. Говоря же о консульских учреждениях, мы несомненно ссылаемся на ст.1 Консульского Устава Российской Федерации (Федеральный закон №154-ФЗ от 5 июля 2010 г.), который чётко определяет консульские функции, что позволяет утверждать об их нетождественности с дипломатическими функциями. Тем не менее данная работа отчасти будет затрагивать и непосредственно иммунитеты и привилегии консульских учреждений в рамках сравнения с иммунитетами и привилегиями дипломатических представительств, их общей проблематике.

11 стр., 5117 слов

Международные организации и дипломатическая деятельность

... представительство (миссия) - это орган внешних сношений государства, предназначенный представлять его в международной организации и, в основных чертах, схожий с постоянным дипломатическим представительством аккредитующего государства в государстве пребывания. Кодификация правовых норм, регулирующих положение представительства государств в их отношениях с международными ...

Важно также определить значения термина «семья», применяемого в рассматриваемой Конвенции при обозначении объектного состава применения норм об иммунитетах и привилегиях дипломатических представительств. Как отмечает Р.Дж. Фельтхем: «Интерпретация термина «семья» различается в различных государствах, обычно в неё включены супруга и несовершеннолетние дети дипломата. Дипломат-вдовец или холостяк, либо не сопровождаемый женой, имеет право причислить к своей семье мать или сестру при условии, что они живут вместе с ним»5. Здесь следует также подчеркнуть на сегодняшний день очевидный, однако не упоминаемый в работе Фельтхема в связи со временем написания и современными для «Настольной книги» реалиями факт, касаемо того что аналогичные положения применяются также и к супругу женщиныдипломата, её родным в случае если они признаются её семьёй в надлежащем порядке.

Анализируя вопрос «юрисдикционных изъятий», в связи с которыми государство пребывания теряет возможность применения собственной юрисдикции на отдельных лиц в связи с взятым на себя международноправовым обязательством, профессор А.Х. Абашидзе утверждает, что «хотя

Фельтхэм Р.Дж. Настольная книга дипломата. М., 2004. С. 66 применение территориальной юрисдикции государства пребывания значительно ограничено… общее равновесие между аккредитующим государством и государством пребывания не нарушено полностью»6. Данный тезис он обосновывает ссылаясь на решение Международного Суда ООН от 24 мая 1980 года: «нормы дипломатического права представляют собой автономный режим, который, с одной стороны, устанавливает обязательства государства пребывания в отношении привилегий и иммунитетов, которые должны предоставляться дипломатическим агентам, и, с другой стороны, предвидит возможные злоупотребления со стороны членов персонала представительства и определяет средства в распоряжении государства пребывания против таких злоупотреблений. По своему характеру эти средства вполне эффективны, ибо, если аккредитующее государство не отзывает тотчас члена персонала представительства, который объявлен persona non grata, перспектива незамедлительного лишения соответствующего лица привилегий и иммунитетов (…) практически заставит его, в его же интересах, покинуть страну без промедления»7. Данный тезис, однако, следует подвергнуть оспариванию, так как на практике мы зачастую видим, что совершаемые дипломатическими агентами правонарушения по своей тяжести могут быть и в отдельных случаях бывают несоразмерными последствиям для дипломатических агентов в виде признания их persona non grata со всеми вытекающими из этого последствиями. Частично данный вопрос будет затронут в следующей главе при рассмотрении «пакистанского казуса».

Делая определённый вывод обобщения теоретических аспектов изучаемого института можно подчеркнуть особую значимость института как для дипломатического права, как отрасли международного права, так и для международного права в целом. Опираясь на функциональную теорию, мы отмечаем роль иммунитетов и привилегий в обеспечении нормального

Абашидзе А.Х., Чистоходова И.А. Дипломатическое и консульское право. М., 2015. С. 178

US Diplomatic staff in Tehran // ICJ, Reports, 1980. P. 40. функционирования дипломатических представительств, деятельность которых определяет двусторонние и многосторонние отношения государств, что в свою очередь обеспечивает стремление к достижению одной из ключевых целей международного права – обеспечению мира. Соответственно, иммунитеты и привилегии дипломатических представительств можно условно назвать одним из инструментов, которыми международное право обеспечивает достижение своих целей.

13 стр., 6216 слов

Дипломатическая защита

... государств». Однако целенаправленная работа по вопросам связанных с защитой личности и собственности началась только в 1997 году. На своей 48 сессии в 1996 году Комиссия международного права определила тему "Дипломатическая защита" в ... юристом и дипломатом Эмере де Ваттелем, который писал, что «тот, кто плохо обращается с гражданином, тем самым косвенно наносит оскорбление государству, которое ...

Глава II. Правовой анализ иммунитетов и привилегий

дипломатических представительств

2.1. Особенности современной системы иммунитетов и привилегий

дипломатических представительств

Профессор А.Х. Абашидзе отмечает: «В конвенциях и в доктрине международного права применяется термин «неприкосновенность» в отношении представительства и его персонала. Данный термин тесно связан с двумя положениями. Первое из них – это обязанность государства пребывания осуществлять свой территориальный суверенитет путем принятия всех необходимых мер, чтобы гарантировать полную защиту представительства от любой опасности или угрозы, исходящих извне. Второе – это иммунитет от юрисдикции, который защищает представительство и его персонал от юрисдикции судов государства пребывания и от процессуальных действий его органов»8. Данный тезис как нельзя лучше подчёркивает значимость первых двух рассматриваемых в работе иммунитетов.

В соответствии со ст. 29 КДС личность дипломатического агента неприкосновенна. Он не подлежит аресту или задержанию в какой бы то ни было форме. Государство пребывания обязано относиться к нему с должным уважением и принимать все надлежащие меры для предупреждения какихлибо посягательств на его личность, свободу или достоинство.

Личная неприкосновенность представляет собой основу так называемых личных иммунитетов и привилегий (т.е. иммунитетов и привилегий, предоставляемых непосредственно персоналу дипломатического представительства).

Следует подчеркнуть нетождественность личной неприкосновенности как иммунитета, предоставленного дипломатическому агенту, и личной неприкосновенности как права, гарантированного ст. 22

Абашидзе А.Х., Чистоходова И.А. Дипломатическое и консульское право. М., 2015. С.210 Конституции Российской Федерации: конституционное право не исключает возможности ареста или заключения и содержания под стражей лица, а лишь декларирует, что осуществлены они могут быть только по решению суда, в противном случае, арест не может превышать 48 часов, тем временем как личная неприкосновенность дипломатического агента полностью отрицает возможность осуществления с ними данных действий.

Следует, однако, упомянуть о том, что отдельные исследователи подчёркивают возможность государства пребывания при определенных условиях использовать и такие средства защиты своих интересов, как временное задержание (но без заключения под стражу) иностранного дипломата для предотвращения или ликвидации вредных последствий готовящегося или уже совершенного им серьезного нарушения законов и правил страны пребывания. Такую позицию высказывает, например, Демин9. Можно также упомянуть и позицию Комиссии международного права ООН, выраженную при подготовке проекта КДС в комментарии к ст. 27 окончательного проекта: «… не исключает в отношении дипломатического агента ни мер самообороны, ни, при исключительных обстоятельствах, мер по предупреждению совершения им преступлений или проступков». Данные исключения не были включены в Конвенцию лишь потому, что, по мнению Комиссии, на практике это могло привести к перечеркиванию самого правила. Интересно, что такие же два исключения из принципа личной неприкосновенности признаны и в США на правительственном уровне.

Опираясь на данные подходы, мы рассматриваем возможность задержания лица, пользующегося личной неприкосновенностью в соответствии с КДС, скорее как исключение из правила, рассматривая за основу всё-таки невозможность ареста или задержания данного лица, но принимая тот факт, что данный иммунитет тем не менее не является

См.: Дипломатическое и консульское право: учеб. пособие / И.П.Блищенко, В.Н. Дурденевский. М., 1962. С.353 абсолютным, как, например, иммунитет от уголовной юрисдикции, который будет рассмотрен далее.

В этом контексте, однако, следует подчеркнуть тот факт, что непосредственно КДС никаких оговорок по данному вопросу не содержит, устанавливая достаточно однозначное правило. Встаёт вполне целесообразный вопрос о том, может ли комментарий к проекту КДС стать основной для определённых трактовок, сужающих содержание норм самой Конвенции. С функциональной точки зрения это, пожалуй, абсолютно оправдано, так как государство пребывания, добросовестно исполняя нормы международного права, определённо надеется на взаимность со стороны представителей аккредитующего государства, однако при наличии угрозы со стороны представителя другого государства всегда должно быть готово защитить общественные порядок и безопасность. С другой стороны, если подходить к вопросу сугубо формально, норма КДС, не будучи никак интерпретированной в самой Конвенции или иных международных правовых актах, должна быть юридически обязательной, что исключает какие-либо изъятия из её содержания. Это определяет собой одну из весьма значимых проблем института, открывая персоналу представительств своеобразный «простор» для злоупотреблений предоставленным им правом.

Тем не менее, обобщая наиболее распространённые в доктрине позиции, можно утверждать, что теоретически ограничения личной неприкосновенности сотрудников дипломатического представительства всётаки возможны и могут допускаться в четырех случаях:

  • когда дипломат своими действиями сам подвергает себя риску;
  • когда лица, нарушающие неприкосновенность дипломата, не знают о его официальном положении;
  • в порядке самообороны от действий со стороны дипломата;
  • в целях предупреждения совершения преступления. С учетом этого, а также существующей практики можно сделать вывод о правомерности с юридической точки зрения трех вариантов задержания дипломатического агента.

Первый подразумевается при задержании дипломата непосредственно частными лицами. На практике подобное встречается, когда противоправный характер действий дипломатического агента очевиден для окружающих. Таким образом, данные лица задерживают предполагаемого преступника и передают его органам внутренних дел, не зная и не будучи обязанными знать, что задерживают дипломатического агента другого государства, обладающего иммунитетом от задержания.

Представители органов власти производят обыск задержанного, устанавливают его личность и отпускают дипломата после составления акта о незаконных действиях.

Так как задержание осуществляется частными лицами, местные органы власти оказываются не причастными каким бы то ни было образом связанными с осуществлённым задержанием, и, следовательно, дипломатическое представительство не имеет возможности заявить о нарушении личной неприкосновенности дипломата.

Другой вариант задержания подразумевает задержание сотрудниками правоохранительных органов неизвестного лица по подозрению в совершении им преступления. В таком случае правоохранители либо вовсе не знают, что задержанный является дипломатом, либо имеют серьезные сомнения в этом. Задержанный так же, как и в первом случае, подвергается обыску и после установления его личности и составления акта о незаконных действиях отпускается.

В данном случае правоохранители, как и частные лица в первой рассмотренной ситуации, не знают, не могут и не обязаны знать, что задерживают дипломата другого государства, однако обязаны совершить задержания, исполняя свои служебные обязанности по обеспечению общественного порядка. Как в первом, так и в этом случае, можно утверждать, что дипломат сам ставит себя в условия, когда его личная неприкосновенность не может быть обеспечена в виду обстоятельств.

Кроме того, неприкосновенность личности дипломата не исключает законной самообороны против дипломата, если он совершает противоправные действия в отношении других лиц.

Также в определенных случаях официальные или частные лица государства пребывания могут принять соответствующие меры с целью помешать дипломату совершить преступление или нарушить установленные правила (например, в случае попытки дипломата проникнуть в запретную зону).

Право личной неприкосновенности, по отдельным позициям, утрачивается и в том случае, если дипломат сам без необходимости подвергает себя риску, например, совершает вечером прогулку в том месте, где может произойти какое–то непредвиденное событие (драка, манифестация, облава и т.п.).

В такой ситуации вполне обоснованным будет аргумент о том, что дипломат и сам осознавал, какую опасность представляют собой его действия и либо осуществлял их целенаправленно, либо безразлично относился к их последствиям, что безусловно снимает какую-либо вину с органов государства пребывания.

Так же, как и непосредственно сами дипломатические агенты, неприкосновенностью обладают помещения дипломатических представительств. Ст. 22 КДС устанавливает следующее правило: помещения представительства неприкосновенны. Власти государства пребывания не могут вступать в эти помещения иначе, как с согласия главы представительства. На государстве пребывания лежит специальная обязанность принимать все надлежащие меры для защиты помещений представительства от всякого вторжения или нанесения ущерба и для предотвращения всякого нарушения спокойствия представительства или оскорбления его достоинства. Помещения представительства, предметы их обстановки и другое находящееся в них имущество, а также средства передвижения представительства, пользуются иммунитетом от обыска, реквизиции, ареста и исполнительных действий. В ст. 1 КДС определило помещения представительства как «здания или части зданий, используемые для целей представительства, включая резиденцию главы представительства, кому бы ни принадлежало право собственности на них, включая обслуживающий данное здание или часть здания земельный участок».

Несомненно, данная норма, является ключевой в обеспечении нормального функционирования дипломатического представительства, ограничивая государство пребывания в возможности каким-либо образом воздействовать на представительство посредством применения своей юрисдикции к помещениям.

Конвенцией никак не ограничены размеры помещений представительства или же количество зданий, которые могли бы применяться в качестве таковых. Однако в указанной выше ст. 1 КДС существует весьма уместная оговорка о том, что помещениями представительства могут называться лишь здания или части зданий, используемые для целей представительства. Ссылаясь на всё ту же Конвенцию, мы представляем цели представительства как исполнение функций, связанных с представлением аккредитующего государства в государстве пребывания, что позволяет государству пребывания не распространять иммунитеты и привилегии на социальные объекты «прикреплённые» к дипломатическим представительствам, например, школы, в которых обучаются дети персонала дипломатического представительства.

Конвенцией также подчёркивается, что право собственности на земельный участок представительства не обязательно должно принадлежать самому представительству, однако на практике, как правило, земельные участки находятся в собственности непосредственно самих представительств. Следует отметить, тем не менее, отсутствие какого-либо международноправового урегулирования вопроса о возможности изъятия данных земельных участков властями государства пребывания для государственных нужд. Данный аспект действительно весьма проблематичен и однозначно нуждается в дополнительном урегулировании, так как против принципа неприкосновенности помещений представительства в данном случае стоит не менее неоспоримый факт о том, что данная земля тем не менее находится на территории другого государства и, соответственно, в силу своего суверенитета над государственной территорией государство пребывания, опираясь непосредственно на своё национальное право, формально имеет достаточные основания для осуществления данных изъятий, так как в соответствии с КДС без ущерба для их привилегий и иммунитетов, все лица, пользующиеся привилегиями и иммунитетами, обязаны уважать законы и постановления государства пребывания.

В соответствии со ст. 22 КДС вступить в помещение представительства возможно только с согласия его главы. Данное правило носит абсолютный характер, то есть по сравнению с ранее рассмотренной личной неприкосновенностью, которая может не применяться в отдельных случаях, неприкосновенность помещений задумана без каких-либо возможных исключений. Проводя Сравнительный анализ КДС и смежных с ней Венской конвенции о консульских сношениях и Венской конвенции о специальных миссиях, можно обратить внимание, что в аналогичных статьях ККС и КСМ присутствует так называемая «пожарная оговорка», отсутствующая в КДС, из чего следует, что положения ст. 22, должны соблюдаться даже в случае пожара или иного стихийного бедствия в здании представительства.

Представляется достаточно интересным в таком случае то, что в ст. 22 КДС отдельно отмечен иммунитет от обысков, арестов, реквизиций и исполнительных действий. Исходя из того факта, что представители местной власти не могут даже войти в помещения представительства данные положения отчасти кажутся «нагромождением», так как в каком-то роде прямо проистекают из базового правила о невозможности входа в помещение представительства без согласия главы представительства. С другой стороны, гипотетически возможна и такая ситуация, когда представители государства пребывания были допущены в помещение представительства и начали совершать соответствующие действия. В таком случае данные положения, декларирующие дополнительную защиту помещений представительства, устанавливая прямой запрет на некоторые действия, перестают выглядеть излишними.

Некоторых разъяснений требует также и положение п.2 ст.22 КДС, в соответствии с которым на государстве пребывания лежит специальная обязанность принимать все надлежащие меры для защиты помещений представительства от всякого вторжения или нанесения ущерба и для предотвращения всякого нарушения спокойствия представительства или оскорбления его достоинства. Наиболее интересным в данной положении является формулировка «всякого нарушения спокойствия», в связи с возможностью достаточно широко толковать данное положение. Тем не менее сама природа данной статьи, основная идея, заложенная в ней, дают понять, что положения п.2 ст.22 Конвенции мы трактуем исключительно как обязанность государства пребывания предотвращать и реагировать на враждебные действия относительно представительства, соответственно и данное положение будет иметь место лишь в совокупности с иными факторами, такими как оскорбление достоинства представительства или же нанесение ущерба представительству. Уместен вопрос в таком случае и о необходимости данного положения, не имеющего особой ценности с точки зрения юридической техники, и лишь осложняющего общую норму, создавая лишний простор для неверных толкований и возможных злоупотреблений.

Относительно обязанности государства пребывания осуществлять защиту представительства особый интерес представляет решение международного суда по делу американского посольства в Тегеране, захваченного в 1979 году. Иранское правительство никак не среагировало на данное происшествие, в связи с чем суд высказал следующее: «Результатом той политики было коренное изменение ситуации, возникшей вследствие захвата посольства и удержания его дипломатического и консульского персонала в качестве заложников. Одобрение этих фактов со стороны Аятоллы Хомейни и других органов иранского государства и решение сохранить их перевели продолжающийся захват посольства и удержание заложников в акты самого государства. Боевики, инициаторы захвата и тюремщики заложников превратились теперь в агентов иранского государства, за чьи действия несет международную ответственность само государство»10.

В число средств, способствующих обеспечению защиты неприкосновенности помещений, входит также принятая ООН в 1973 году Конвенция о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов (далее Нью-Йоркская Конвенция).

Данная Конвенция несёт более реакционный характер обеспечивая преимущественно не столько защиту как таковую, сколько обязанность соответствующих органов государства пребывания (а также государств, гражданами которых являются по имеющейся информации преступник или преступники) проводить расследования посягательств на дипломатических агентов и совершённых против них преступлений. Как было отмечено ранее, Нью-Йоркская Конвенция ставит основной целью защиту именно представителей государств (в том числе дипломатических агентов) и наказание за преступления, совершённые против них, однако ст.2 данной Конвенции в число преступлений, подпадающих под рассматриваемые в Конвенции, включает также насильственное нападение на официальное помещение, жилое помещение или транспортные средства лица, пользующегося международной

ICJ, Reports, 1980, par. 74. P. 35. защитой, которое может угрожать личности или свободе последнего, что даёт полное право говорить, что опосредованно проводимые органами государства пребывания следственные действия будут направлены на наказание лиц и за действия нарушающие неприкосновенность помещений представительства.

Тем не менее не стоит забывать и о том, что неприкосновенность помещений дипломатических представительств может быть использована и непосредственно представителями аккредитующего государства в собственных целях, никак не связанных с целями представительства. Подобное злоупотребление имело место быть, например, в 1973 году в посольстве Ирака в Пакистане, где представители Ирака хранили незаконно ввезённое оружие. Как использование помещений представительства в целях, не соответствующих целям представительства, считается также их использование в качестве политического убежища (как, например, в деле Джулиана Ассанжа, скрывавшегося в посольстве Эквадора в Лондоне).

Однако наиболее остро в доктрине международного права стоит вопрос о возможности насильственного входа на территорию представительства. Как уже было подчёркнуто ранее, неприкосновенность помещений считается абсолютной, соответственно с формальной точки зрения такой возможности нет и быть не может. Однако практика показывает возможную нецелесообразность данного подхода, что будет затронуто в следующей главе.

Особый статус имеют и жилые помещения дипломатических агентов. В соответствии со ст.30 КДС частная резиденция дипломатического агента пользуется той же неприкосновенностью и защитой, что и помещения представительства.

К понятию «частная резиденция» может относится загородная дача, которая используется дипломатом для проживания, наряду с городской квартирой. В ходе поездок по стране пребывания дипломатическим агентом могут использоваться частные временные резиденции (номер в гостинице, купе в поезде, каюта на судне и т.п.).

Этой же статьёй в п.2 дипломатическому агенту гарантирована неприкосновенность его бумаг и корреспонденции. Это означает, что бумаги и корреспонденция дипломатов не могут подвергаться задержанию, вскрытию, использоваться местными властями в официальных целях и должны обеспечиваться защитой от посягательств частных лиц. Однако следует отметить, что обеспечение государством пребывания неприкосновенности личной корреспонденции дипломатических агентов, отправляемой, как правило, по стандартным почтовым каналам и не имеющей каких-либо особых знаков, по названным ранее причинам едва ли возможно.

На Венской конференции 1961 года делегация США предлагала ограничить неприкосновенность бумаг и корреспонденции, закрепив в Конвенции возможность их использования в гражданском судопроизводстве в тех случаях, когда дипломату могут быть предъявлены иски в соответствии с п. 1 ст. 31 Конвенции.

Тем не менее данное предложение было отвергнуто, так как на практике представляется достаточно затруднительным разграничение бумаг и корреспонденции дипломата на служебные и неслужебные и, следовательно, такое положение создаёт возможность для нарушения их неприкосновенности.

Ст. 24 Конвенции устанавливает, что архивы и документы представительства неприкосновенны в любое время и независимо от их местонахождения.

Исходя из данного положения можно сделать вывод, что государство пребывания берёт на себя, во-первых, обязанность освободить архивы и документы представительства от собственных органов власти, во-вторых, защитить их от посягательств частных лиц. В случае, если власти государства пребывания каким-либо образом получают данные документы, они обязаны вернуть их дипломатическому представительству. Архивы и документы представительства не могут быть использованы в судебном или административном разбирательстве. Стоит, однако, отметить, что, как и в случаях с другими иммунитетами и привилегиями, если гипотетически представить себе такую ситуацию, то единственным негативным последствием для государства пребывания в таком случае станет потенциальный разрыв дипломатических отношений с государством, архивы и документы представительства которого были использованы государством пребывания, а также возможные разбирательства в Международном Суде, что, тем не менее, едва ли является достаточным фактором для сдерживания недобросовестного поведения, о чём свидетельствует, например, казус с самовольной перевозкой в 2017 году представителями государственной власти США архивов генконсульства РФ, вопреки запросу на возвращение архива представителям России для самостоятельной перевозки.

Ст. 27 КДС гласит: «Государство пребывания должно разрешать и охранять свободные сношения представительства для всех официальных целей. При сношениях с правительством и другими представительствами и консульствами аккредитующего государства, где бы они ни находились, представительство может пользоваться всеми подходящими средствами, включая дипломатических курьеров и закодированные или шифрованные депеши. Тем не менее, представительство может устанавливать и эксплуатировать радиопередатчик лишь с согласия государства пребывания».

Важно подчеркнуть, что данная свобода распространяется только на сношения для официальных целей. Для всецелого понимания термина «официальные цели» нам необходимо, опираясь на функциональный подход к деятельности представительства, а также п.2 ст.27 ограничивающий официальную корреспонденцию представительства той, что связана непосредственно с представительством и его функциями. Здесь примечателен будет анализ практики трактования того, что «имеет отношение к представительству и его функциям» в мире проведённый профессором А.Х. Абашидзе и доцентом И.А. Чистоходовой: «Некоторые государства считают, что все, что касается членов представительства, имеет отношение к представительству и его функциям, и им, таким образом, позволяется использовать дипломатическую почту для пересылки частных писем. Другие государства, в частности Швейцария, придерживаются очень строгого толкования этой статьи и отказывают в такой возможности даже главам представительств. Свобода сношений представительства распространяется только на контакты с определенными адресатами, а именно правительством и другими представительствами аккредитующего государства, где бы они ни находились»11.

Говоря непосредственно о дипломатической корреспонденции, следует отметить следующие её черты и связанную с ними проблематику:

1) КДС в своих нормах именует данную корреспонденцию «официальной», что априори подразумевает наличие черт, подчёркивающих официальный статус корреспонденции. Вместе с тем, обнаружить эти черты можно только при вскрытии и изучении непосредственно содержания данных посланий, что является прямым нарушением КДС. В этом вопросе, пожалуй, следует согласиться с А.Х. Абашидзе и И.А. Чистоходовой, отмечающими необходимость присвоения официальной корреспонденции каких-либо внешних признаков12.

2) корреспонденцией мы будем считать как поступающие, так и исходящие почтовые отправления. Защищаться должны и те, и другие, так как как входящие, так и исходящие послания могут содержать важные конфиденциальные сообщения. Подготовленные материалы КДС дают

Абашидзе А.Х., Чистоходова И.А. Дипломатическое и консульское право. М., 2015. С. 194

См.: там же С. 195 возможность предположить, что указанное положение применяется только к исходящей почте, что значительно снижает его практическое значение. Однако на практике значительная часть официальной корреспонденции между направляющим государством и его зарубежным представительством доставляется дипломатической почтой или курьером, что де-факто устраняет проблему.

Весьма серьёзной является проблематика, связанная с использованием дипломатического курьера. Как отмечает Б. Исса: «дипломатический курьер является особым представителем направляющего государства, что предполагает особое отношение к нему, к его статусу принимающим государством, что и нашло отражения в Венской конвенции о дипломатических сношениях». Проблематика использования дипломатических курьеров основана преимущественно на размытости понятия «дипломатическая почта», использованном при определении дипломатического курьера. Это обуславливает тот факт, что вопреки тому, что КДС устанавливает в п.5-6 ст.27 достаточно определённые положения о дипломатических курьерах, на практике содержания данной нормы не хватило для того, чтобы избежать возможных злоупотреблений и посягательств на дипломатических курьеров, что повлекло за собой принятие резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 31/76, которой КМП было предложено подготовить проект протокола «о статусе дипломатического курьера и дипломатической почты, не сопровождаемой курьером». В 1986 г. данный проект, состоящий из 33 статей, был завершён и направлен для рассмотрения государствами13. В последствии данный протокол так и не был принят.

Данный проект дал следующее определение дипломатической почты: «под дипломатической почтой (вализой) понимаются пакеты, содержащие служебную переписку и документы или предметы, предназначенные

См.: Report of the ILC on the Work of its 38th session // UN, doc. A/41/10. P. 56-85. исключительно для служебного пользования, сопровождаемые или не сопровождаемые дипломатическим курьером, которые используются в целях официальных сношений, указанных в ст. 1, и на которые снаружи нанесены метки, указывающие на их характер»14.

Как отмечают А.Х. Абашидзе и И.А. Чистоходова, «на практике дипломатическая почта нередко состоит из больших размеров посылок и иных упаковок, а предметы для служебного пользования могут включать документы, канцелярские товары, мебель для резиденции, запчасти для служебных автомобилей, алкогольные напитки для приемов и прочее»15. Именно данное разнообразие предметов, которые могли бы составлять дипломатическую почту определило «нежизнеспособность» приведённого выше определения, данного КМП.

Примечательно, что по сравнению с личным багажом дипломатических агентов дипломатическая почта не подлежит вскрытию или задержанию, что, с одной стороны, несомненно является крайне положительным фактором в свете реализации неприкосновенности дипломатического представительства, обеспечения его полной независимости от государства пребывания, с другой же, является весьма серьёзным посягательством на национальную безопасность государства пребывания в связи с созданием возможностей для злоупотребления данными иммунитетами и привилегиями.

Непосредственно относительно курьера КМП в проекте протокола в целях дополнительного раскрытия понятия определил следующее: «“Дипломатический курьер” означает лицо, должным образом уполномоченное аккредитующим государством на постоянной основе или для особых (ad hoc) случаев (действовать) в качестве курьера, которому поручена

ILC, Report on the 41st session (1986), A/41/10, article 3, par. 1.

Абашидзе А.Х., Чистоходова И.А. Дипломатическое и консульское право. М., 2015. С. 198 охрана, транспортировка и доставка дипломатической почты и который используется для осуществления официальных связей»16.

А.Х. Абашидзе и И.А. Чистоходова отмечают проблематику, связанную с неопределённостью статуса дипломатического курьера. Ссылаясь на п.5 ст.27 КДС, в частности на положение о том, что курьер пользуется при исполнении своих обязанностей защитой государства пребывания, личной неприкосновенностью и не подлежит аресту или задержанию в какой бы то ни было форме, они утверждают, что «данное положение не проясняет существо дела (…) было бы желательнее более четко определить иммунитеты и привилегии, предусмотренные его статусом, или предоставить ему дипломатический статус»17. Тем не менее необходимость данных преобразований едва ли представляется целесообразной. Дипломатический курьер по своей природе скорее является «элементом дипломатической почты» со специальным регулированием. Иммунитеты и привилегии, необходимые ему для обеспечения его деятельности, ему предоставлены и прямо указаны в ст.27: особая защита со стороны государства пребывания и личная неприкосновенность. В определённой степени разумным представляется также отдельное предоставление иммунитета от обысков. Вместе с тем логично, что данный иммунитет, во-первых, прямо вытекает из личной неприкосновенности, во-вторых, едва ли необходим для обеспечения нормального функционирования дипломатических курьеров, так как непосредственно дипломатическая почта, переносимая курьером уже защищена от каких-либо действий со стороны государства пребывания и не подлежит вскрытию или задержанию.

Интересное положение также содержит п.7 ст.27, в соответствии с которым дипломатическая почта может быть вверена командиру экипажа гражданского самолета, направляющегося в аэропорт, прибытие в который

ILC, Report on the 41st session, A/41/10, article 3, par. 1.

Абашидзе А.Х., Чистоходова И.А. Дипломатическое и консульское право. М., 2015. С. 201 разрешено. Командир должен быть снабжен официальным документом с указанием числа мест, составляющих почту, но он не считается дипломатическим курьером. Представляется вполне оправданным указание на то, что командир экипажа в подобной ситуации не приобретает статуса дипломатического курьера. Не получая данного статуса, он соответственно лишается и определённого международно-правового статуса, обеспечивающего применения к данному лицу иммунитетов, что предоставило бы ему дополнительную защиту. Тем не менее, разрешать данный вопрос однозначно и твёрдо говорить о том, что, осуществляя соответствующую деятельность, командир экипажа воздушного судна не должен получать дополнительную защиту, представляется неправильным. Несомненно, данный вопрос должен стать одним из значимых в дискуссии о развитии института.

Дипломатические агенты также пользуются иммунитетом от юрисдикции государства пребывания в соответствии со ст.31 КДС. Тут следует отметить указанное в данной статье несоответствие пределов иммунитетов, представляемых при различных юрисдикциях. Так, иммунитет от уголовной юрисдикции можно считать абсолютным. Ст.31 обозначает иммунитет от уголовной юрисдикции, не отмечая никаких условий, при которых он мог бы не действовать, в отличие от иммунитетов от гражданского или административного судопроизводства. Исходя из установленных данной статьёй правил, если в следственные и судебные органы государства пребывания поступают требования о производстве следствия и суда в отношении дипломатических агентов, то такие дела должны быть признаны неподсудными. Важно отметить, однако, что признанный персоной non grata в связи с совершением преступления на территории государства пребывания дипломатический агент не освобождён от юрисдикции аккредитующего государства и с высокой вероятностью всё же ответит за данное деяние, но исходя из законодательства государства, гражданином или подданным которого является, что отмечает также и п.4 ст.31 КДС. Более того, как мы помним, аккредитующее государство и вовсе может отказаться от предоставления государством пребывания дипломатическому представительству каких-либо иммунитетов (п.1 ст.32 КДС).

Отказ от иммунитетов дипломатического агента возможен независимо от его желания по данному вопросу. Следует также отметить, что не будет являться отказом от иммунитета неявка в суд, получение гарантий у банкира, согласие на арбитражное решение.

Относительно гражданской и административной юрисдикции действуют следующие исключения, при которых дипломатическому агенту не будет предоставляться иммунитет:

 в случаях вещных исков по частному недвижимому имуществу,

находящемуся на территории государства пребывания;

 в случаях исков, которые относятся к любой деятельности,

осуществляемой через частное лицо;

 в случаях исков, которые относятся к любой деятельности, осущес твляемой дипломатом в государстве пребывания за пределами своих

официальных функций.

Дипломаты не обязаны давать показания в качестве свидетелей, но могут это делать, если сами того пожелают.

Достаточно важно подчеркнуть, что в случае административных правонарушений, например, автомобильного инцидента, произошедшего по вине дипломатического агента, в результате которого причинен значительный материальный ущерб, против дипломата нельзя возбудить дело о взыскании убытков в суде. Все претензии к дипломату предъявляются через министерство иностранных дел, которое может направить их в соответствующее посольство с просьбой принять меры к возмещению причиненного ущерба. Интересную статистику по данному вопросу приводит профессор Хиггинс: «120 посольств, аккредитованных в Вашингтоне в 1972 г., должны были бы заплатить около 100 тысяч долларов США за год в качестве штрафа, если бы они не пользовались дипломатическим иммунитетом. Также сообщалось, что жена одного из послов была оштрафована 74 раза в течение одного года. В Лондоне в период с 1974 по 1984 г. из-за действия дипломатического иммунитета ежегодно аннулировалась в среднем 71 тысяча штрафных талонов за парковку в неположенном месте. В 1985 г. в кантоне Женевы среднее число штрафных талонов за нарушение правил дорожного движения на одно транспортное средство составило 6,3 для членов дипломатических представительств, 1 для международных должностных лиц и 1,8 для остального населения. Эти цифры показывают, что поведение дипломатов в этом отношении является не таким, каким оно должно быть»18.

В ст.32 также отмечено очень важное правило, в соответствии с которым дипломатический агент лишён возможности ссылаться на иммунитет от гражданской юрисдикции, даже если названные выше условия отсутствуют, если относительно предъявленного к нему иска он заявляет встречный иск, непосредственно связанный с основным.

Интересное положение содержит пп. a) п.2 ст.47 КДС. На основании данной статьи в отношении вопроса о предоставлении иммунитетов и привилегий устанавливается так называемый «принцип взаимности», руководствуясь которым государство может ограничительно применять нормы КДС к представительствам государств, в случае, если те также ограничительно применяют данные нормы к его представительствам. Это открывает также широкий простор для злоупотребления данным правом в связи со спецификой внеправовых аспектов, на основании которых может применяться данный принцип.

Higgins R. The abuse of privileges and immunities: Recent United Kingdom practice // AJIL, 1985 (79).

P. 641-651.

Кроме иммунитетов дипломатическое представительство имеет также и привилегии. Как в теории, так и на практике аспекты, связанные с привилегиями представительств, являются наиболее простыми и не вызывающими дискуссий.

Тем не менее как отмечалось в первой главе, в науке существует спор о том, иммунитетом или привилегией является освобождение дипломатического представительства от налогов, сборов и различных пошлин (в том числе и таможенных).

Исходя из сущности данных преференций, подразумевающих не столько освобождение представительства от юрисдикции государства пребывания, сколько предоставление ему особого статуса, в данной работе данные льготы будут восприниматься как привилегии.

Первым в числе привилегий хотелось бы обозначить особое положение дипломата при пересечении таможенной границы государства пребывания (условно назовём это таможенными привилегиями).

В соответствии со ст.36 КДС государство пребывания, в соответствии с принятыми им законами и правилами, разрешает ввозить и освобождает от всех таможенных пошлин, налогов и связанных с этим сборов, за исключением складских сборов, сборов за перевозку и подобного рода услуги:

  • a) предметы, предназначенные для официального пользования представительства;
  • b) предметы, предназначенные для личного пользования дипломатического агента или членов его семьи, живущих вместе с ним, включая предметы, предназначенные для его обзаведения.

Той же статьёй установлен так же иммунитет личного багажа дипломатического агента от досмотра, если нет серьезных оснований предполагать, что он содержит предметы, на которые не распространяются изъятия, упомянутые в пункте 1 настоящей статьи, или предметы, ввоз или вывоз которых запрещен законом или регулируется карантинными правилами государства пребывания. Такой досмотр должен производиться только в присутствии дипломатического агента или его уполномоченного представителя.

В теоретическом отношении вопросы, связанные с таможенными иммунитетами и привилегиями, достаточно ясны и каких–либо дискуссий не вызывают. Таможенные привилегии и иммунитеты условно можно разделить на три основных компонента: свобода ввоза и вывоза предметов, предназначенных для личного пользования; освобождение указанных предметов от таможенных пошлин; освобождение в виде общего правила личного багажа дипломатов от таможенного досмотра.

Следующей будет рассмотрена налоговая привилегия. В соответствии со ст.34 КДС дипломатический агент освобождается от всех налогов, сборов и пошлин, личных и имущественных, государственных, районных и муниципальных, за исключением:

  • a) косвенных налогов, которые обычно включаются в цену товаров или обслуживания;
  • b) сборов и налогов на частное недвижимое имущество, находящееся на территории государства пребывания, если он не владеет им от имени аккредитующего государства для целей представительства;
  • c) налогов на наследство и пошлин на наследование, взимаемых государством пребывания, с изъятиями касаемо движимого имущества, нахождение которого в государстве пребывания обусловлено исключительно пребыванием здесь умершего как сотрудника представительства или члена семьи сотрудника представительства.;
  • d) сборов и налогов на частный доход, источник которого находится в государстве пребывания, и налогов на капиталовложения в коммерческие предприятия в государстве пребывания;
  • e) сборов, взимаемых за конкретные виды обслуживания;
  • f) регистрационных, судебных и реестровых пошлин, ипотечных сборов и гербового сбора в отношении недвижимого имущества, с изъятиями относительно налогов, сборов и пошлин в отношении помещений представительства, собственных или наемных.

Ст. 35 Венской конвенции освобождает дипломатического агента также от всех трудовых и государственных повинностей, независимо от их характера, а также от военных повинностей (реквизиции, контрибуции и военного постоя).

Следует также обозначить иммунитеты и привилегии «особых субъектов». В собирательную категории «особые субъекты» в данной работе будут включены непосредственно те категории лиц, для которых КДС и иные источники устанавливают отдельное относительно общего регулирование предоставления иммунитетов и привилегий. Такими категориями являются: члены семьи дипломатического агента, члены административно-технического персонала, члены обслуживающего персонала и частные домашние работники. Каждая из этих категорий имеет определённые особенности в вопросе предоставления им иммунитетов и привилегий.

Непосредственно касаемо членов семьи дипломатического агента в соответствии со п.1 ст.37 КДС действует простая формула: они пользуются иммунитетами и привилегиями в той же степени, что и сами дипломатические агенты. Данное положение распространяет на них все иммунитеты и привилегии, предусмотренные ст.29-36 КДС. Вместе с тем, для данных лиц действуют два существенных условия: совместное проживание с дипломатическим агентом, членом семьи которого они являются, и отсутствие гражданства государства пребывания.

Вопросы же, связанные с иными категориями, представляют большую сложность. Комиссия международного права ООН, готовившая проект конвенции о дипломатических сношениях, предлагала без каких бы то ни было оговорок распространить существующие дипломатические привилегии и иммунитеты на лиц административно–технического персонала и членов их семей, живущих вместе с ними и не являющихся гражданами государства пребывания. Тем не менее позиция международного сообщества по данному вопросу была преимущественно негативной. В результате дискуссии на Венской конференции 1961 г., был выработан компромисс, выражение которого мы видим в п. 2 ст. 37 Конвенции.

Данной нормой установлено: «Члены административно–технического персонала представительства и члены их семей, живущие вместе с ними, пользуются, если они не являются гражданами государства пребывания или не проживают в нем постоянно, привилегиями и иммунитетами, указанными в статьях 29–35, с тем исключением, что иммунитет от гражданской и административной юрисдикции государства пребывания, указанный в п.1 статьи 31, не распространяется на действия, совершенные ими не при исполнении своих обязанностей. Они пользуются также привилегиями, указанными в пункте 1 статьи 36, в отношении предметов первоначального обзаведения».

Таким образом, с 1961 г. члены административно–технического персонала и их семей могут пользоваться в государствах – участниках Венской конвенции следующими иммунитетами и привилегиями: личной неприкосновенностью, иммунитетом от уголовной юрисдикции, теми же налоговыми привилегиями, что и дипломатические агенты. Тем не менее данной категории сотрудников представительства иммунитет от гражданской и административной юрисдикции не предоставляется не только в случаях, указанных в пунктах «а», «b», «с» ст. 31 Конвенции, но и при совершении каких-либо действий вне исполнения данными лицами их обязанностей.

Принципиальные различия имеются также и в пользовании таможенными привилегиям. Сотрудники административно–технического персонала не освобождаются, в отличие от дипломатических агентств, от таможенного досмотра их ручной клади и багажа, освобождены лишь от уплаты таможенных пошлин в отношении предметов первоначального обзаведения.

Усложнена также система условий предоставления иммунитетов и привилегий членам семей административно–технических работников представительств. Для них КДС выдвигает три условия, при соблюдении которых они могут пользоваться привилегиями и иммунитетами, указанными в статьях 29–35. Для этого, в соответствии с п. 2 ст. 37, они не только должны жить вместе с административно–техническими работниками представительства и не быть гражданами государства пребывания, но также и не являться лицами, постоянно проживающими на территории данного государства.

Следующая категория – члены обслуживающего персонала представительств. По сравнению с административно–техническим персоналом им КДС предоставляет довольно ограниченные возможности.

В п. 3 ст. 37 Конвенции установлено, что члены обслуживающего персонала представительства, которые не являются гражданами государства пребывания или не проживают в нем постоянно, пользуются иммунитетом в отношении действий, совершенных ими при исполнении своих обязанностей, и освобождаются от налогов, сборов и пошлин на заработок, получаемый ими по своей службе, а также пользуются освобождением, упомянутым в статье 33.

Все это, разумеется, лишь своего рода гарантированный минимум. Как отмечалось выше, государства по специальным соглашениям между собой, на основе строгой взаимности могут и часто идут на предоставление обслуживающему персоналу дипломатических представительств больших, нежели предусмотрено в Конвенции, иммунитетов и привилегий, и это вполне правомерные действия, предусмотренные международным правом. Статус частных домашних работников по КДС (п. 4 ст. 37) определяется, в общем, однозначно: «Домашние работники сотрудников представительства, если они не являются гражданами государства пребывания или не проживают в нем постоянно, освобождаются от налогов, сборов и пошлин на заработок, получаемый ими по своей службе. В других отношениях они могут пользоваться привилегиями и иммунитетами только в той мере, в какой это допускает государство пребывания. Однако государство пребывания должно осуществлять свою юрисдикцию над этими лицами так, чтобы не вмешиваться ненадлежащим образом в осуществление функций представительства».

2.2. Проблемы применения иммунитетов и привилегий дипломатических

представительств

При рассмотрении теоретических аспектов в данной работе неоднократно упоминались также отдельные казусы, демонстрирующие те или иные проблемы, связанные с непосредственной реализацией рассматриваемых иммунитетов и привилегий. Вопреки тому, что каждый из них имеет определённые казуальные свойства, при системном изучении через них могут быть выявлены отдельные аспекты проблематики в реализации иммунитетов и привилегий дипломатических представительств. Рассмотрению и изучению данных событий будет посвящена данный параграф.

Стоит отметить, что в истоках большинства событий, которые будут рассматриваться в данном параграфе, лежат сугубо политические факторы, что, тем не менее, не является достаточным основанием, чтобы говорить о том, что эти казусы не должны интересовать нас с исключительно правовой точки зрения. Напротив, подчёркивая факт принятия государствами-участниками соответствующих Конвенций определённых обязательств, мы видим наличие вполне определённого правового фактора, связанного в отдельных случаях с недостатками самой материальной правовой базы, ограничивающей суверенитет государства в тех аспектах, в которых государство просто не может это позволить, или же не дающей достаточного представления об обязательствах государства пребывания и самих дипломатических представительств, в иных же с отсутствием механизмов, обеспечивающих защиту установленных Конвенциями иммунитетов и привилегий.

Наиболее часто используемым для рассмотрения в доктрине является дело дипломатического и консульского персонала США в Тегеране (Соединенные Штаты Америки против Ирана).

Следующим образом фабулу дела описал Международный Суд ООН при его рассмотрении: «Около 10:30 утра по Тегерану, 4 ноября 1979 года, во время демонстрации около 3000 человек, здание посольства Соединенных Штатов в Тегеране было захвачено несколькими сотнями демонстрантов. Дежурные сотрудники иранской службы безопасности, находившиеся на территории посольства, очевидно, не предпринимали никаких усилий, чтобы удержать или отговорить демонстрантов от захвата. (…) В ходе этого процесса захватчики взяли в заложники сотрудника службы безопасности посольства, который вышел из Канцелярии, чтобы договориться с ними, и четырех охранников посольства. Большая группа сотрудников посольства, в том числе консульский и неамериканский персонал и посетители, нашли убежище на верхнем этаже канцелярии.

Примерно через два часа после начала атаки (…) демонстранты проникли на верхний этаж и захватили оставшийся персонал.

Во время двух нападений на посольство иранские силы безопасности не были направлены для облегчения ситуации, несмотря на неоднократные призывы о помощи со стороны посольства в министерство иностранных дел Ирана и попытки временного поверенного в делах Соединенных Штатов связаться с канцелярией премьер-министра и должностными лицами Министерства иностранных дел во время происшествия. Правительство Ирана не предприняло никаких попыток очистить помещения посольства, спасти персонал, находящийся в заложниках, или убедить оккупантов и демонстрантов прекратить их действия. Правительство Ирана также не предприняло никаких действий, когда вскоре после захвата посольства были захвачены консульства Соединенных Штатов в Тебризе и Ширазе»19.

Данный казус является достаточно наглядным примером множественных нарушений права дипломатического представительства на иммунитеты и привилегии. В частности, в рамках данного события были нарушены: иммунитет помещений дипломатического представительства, как с той стороны, что неприкосновенность помещений как таковая была нарушена, так и с той стороны, что непосредственно государство пребывания не осуществило соответствующих действий для защиты представительства, а также проведения расследования, уголовного преследования и наказания виновных; иммунитет архивов представительства («посольские записи также были разграблены»20).

Также можно высказать и спорную с формально юридической точки зрения позицию о том, что была нарушена и личная неприкосновенность дипломатических представителей, опираясь на указание Международного Суда на то, что невмешательство иранских властей в события свидетельствуют о непосредственной аффилированности Правительства Ирана с данными событиями. Однако, как это уже указывалось в предыдущей главе, исходя из содержания ст. 29 КДС можно сделать достаточно однозначный вывод о том, что под личной неприкосновенностью понимается иммунитет от ареста, задержания и заключения под стражу, что подразумевает прямое участие государства в посягательстве на данную неприкосновенность и нарушении иммунитета.

Примечателен данный казус также и механизмами, применёнными Соединёнными Штатами для восстановления нарушенных прав их представительства. По обращению Соединённых Штатов данные события стали предметом рассмотрения Международного Суда ООН, что

US Diplomatic staff in Tehran // ICJ, Reports, 1979. P. 3.

US Diplomatic staff in Tehran // ICJ, Reports, 1979. P. 4. представляется, на первый взгляд, применением наиболее эффективных правовых средств и механизмов для достижения указанной цели. Тем не менее, Ираном не было исполнено ни решение Международного Суда о временных мерах, ни окончательное решение Суда. Данный факт даёт понимание о несовершенстве механизмов обеспечения института и необходимости детального рассмотрения данного вопроса с целью их дальнейшего улучшения. Следует подчеркнуть, тем не менее, то, что данная проблематика не является непосредственно проблемой института иммунитетов и привилегий дипломатических представительств – именно несовершенство обеспечивающих механизмов является одним из ключевых факторов нарушения международного права как такового и, соответственно, и дипломатического права в частности, включая изучаемый институт. Казус с захватом американских посольства и консульств свидетельствует, во-первых, о том, что на сегодняшний день (с событий 1979 г. система не претерпела каких-либо изменений) единственным фактически применимым механизмом ответственности за нарушение права представительства на иммунитет является разрыв дипломатических отношений между государствами, вовторых, о необходимости кардинального преобразования всей системы международно-правовой ответственности, что тем не менее является едва ли осуществимым с учётом ключевых принципов, на которых строится данная система права.

Более глубокое раскрытие данного аспекта проблематики можно наблюдать также при анализе событий 2017 г., когда при закрытии генконсульства РФ в Сан-Франциско и консульских учреждений в Вашингтоне и Нью-Йорке представители США провели обыски в обладающих иммунитетом от вторжения помещениях представительств, а также самолично осуществили перевоз консульского архива, также обладающего иммунитетом21. В апреле 2018 г. аналогичные нарушения неприкосновенности помещения представительства были осуществлены в Сиэтле22. Вопреки тому факту, что консульские иммунитеты и привилегии не являются объектом рассмотрения данной работы, следует отметить, что содержание ст. 28 Венской конвенции о консульских сношениях в отдельных аспектах аналогично положениям ст. 22 КДС, что позволяет использовать данный казус при анализе проблематики института дипломатических иммунитетов и привилегий.

Как и в иранском казусе мы видим посягательство на неприкосновенность помещений представительства и его архивов. Ключевое отличие иранской и американской ситуаций в непосредственном участии государства. Нарушения права дипломатического представительства в Тегеране связаны с представителями государства лишь косвенно, в той части, в какой те отказались выполнять обязательства по защите помещения посольства в соответствии с КДС и персонала в соответствии с Нью-Йоркской Конвенцией, тем временем как в Вашингтоне, Нью-Йорке и Сан-Франциско в противоправных действиях участвовали непосредственно государственные органы государства пребывания, что делает данный казус особенно значимым для теории в рассмотрении вопросов о проблематике. Относительно инцидента в Сиэтле заведующий консульским отделом посольства РФ в Вашингтоне Николай Пукалов заявил: «То, что мы сейчас наблюдаем, является грубейшим нарушением конвенции о дипломатических сношениях и конвенции о консульских сношениях. Российская сторона не давала свое согласие на снятие дипломатического иммунитета с нашей собственности

См.: СМИ: Посольство России обвинило США в самовольном вывозе консульского архива // Сетевое издание «РБК» [Электронный ресурс]. URL: https://www.rbc.ru/politics/24/10/2017/59ee7d6f9a79478d711c649e

См.: СМИ: Россия не давала согласие на снятие неприкосновенности с дипсобственности // Сетевое издание «РИА новости» [Электронный ресурс]. URL: https://ria.ru/20180425/1519420644.html ?in=t в Сиэтле и не разрешала проникновение американских государственных структур на нашу территорию»23.

Однако вопреки вышеописанным казусам нарушения иммунитетов органов внешних сношений российской стороны, Соединённые Штаты не понесли какой-либо ответственности, что представляется весьма негативным фактом для функционирования всей системы международного права, подчёркивая безнаказанность нарушений его норм.

Иначе вопрос о проблематике института иммунитетов и привилегий дипломатических представительств можно увидеть через рассмотрение событий 1973 г. в Исламабаде, где представители Ирака, пользуясь предоставленными иммунитетами и привилегиями, нелегально ввозили на территорию Пакистана оружие и хранили его на территории дипломатического представительства24.

Как уже было указано в предыдущей главе, в соответствии со ст. 36 КДС личный багаж дипломатического агента освобождается от досмотра, если нет серьезных оснований предполагать, что он содержит предметы, не являющиеся предметами личного пользования или же предметами, предназначенными для использования в целях представительства. Вопреки расплывчатой формулировке «если нет серьёзных оснований предполагать …» непосредственно в данном казусе исключение из таможенных привилегий было эффективно использовано представителями соответствующих ведомств Пакистана для обнаружения угрозы национальной безопасности государства, выраженной в нелегальном ввозе оружия, что несомненно является наглядным примером злоупотребления правом на данные привилегии со стороны дипломатического агента Ирака.

СМИ: Россия не давала согласие на снятие неприкосновенности с дипсобственности // Сетевое издание «РИА новости» [Электронный ресурс]. URL: https://ria.ru/20180425/1519420644.html ?in=t

См.: Akinsanya A. A. Reflections on the inviolability of diplomatic premises and diplomatic bags. Vol. 42, No 3/4 Karachi, 1989. P.113 В начале февраля 1973 г., в связи с описанным выше происшествием, посол Ирака в Пакистане был вызван к министру иностранных дел Пакистана для дальнейшего урегулирования вопроса. Ему было сообщено о нелегальном ввозе дипломатическим агентом Ирака оружия на территорию Пакистана с использованием иммунитетов и привилегий с целью скрыть данный факт, и что данный факт используется как улика, позволяющая предполагать о хранении оружия на территории посольства Ирака. На требование разрешить органам внутренних дел Пакистана провести обыск в помещении посольства послом Ирака был дан отказ, что в соответствии со ст.22 КДС должно быть достаточным основанием для прекращения каких-либо посягательств со стороны представителей государства пребывания. Тем не менее в нарушение положений Конвенции обыск всё-таки был произведён. По материалам французского издательства «Общий обзор международного права» (Revue générale de droit international public) результатом обыска стало обнаружение 59 контейнеров, в которых содержались оружие, взрывчатка и боеприпасы, предназначавшиеся для повстанцев Белуджистана25.

Анализ данной ситуации даёт понять, что государства пребывания фактически не имеют легальной защиты от злоупотреблений правом на иммунитеты и привилегии. Имеющаяся в ст.36 формулировка «если нет серьёзных оснований предполагать …» при всём её несовершенстве даёт государству пребывания достаточные легальные механизмы защиты от злоупотребления таможенными привилегиями. Отсутствие аналогичной оговорки в положениях об иммунитете помещений представительства и иммунитете дипломатической переписки, с одной стороны, легко объясняется стремлением авторов КДС к защите интересов самого представительства, с другой, подчёркивает их безразличие к вопросу о необходимости защиты национальных интересов государства пребывания от возможных

Цит. по: Абашидзе А.Х., Чистоходова И.А. Дипломатическое и консульское право. М., 2015. С. 213 посягательств через злоупотребления предоставленными правовыми преимуществами.

Данный казус достаточно отчётливо говорит о том, что абсолютный иммунитет помещений представительства может иметь за собой негативные последствия для государства пребывания, что впоследствии может негативно отразиться и на двусторонних отношениях государств, вести к эскалации конфликтов в большей степени, нежели если государство пребывания будет иметь легальные возможности для предотвращения злоупотребления правом со стороны представителей аккредитующего государства. Вместе с тем вполне оправданы и опасения о том, что государства пребывания при внесении соответствующих поправок получат полномочия, потенциально применимые для оказания давления на аккредитующие государства через их представительства посредством злоупотребления предоставленными полномочиями. Встаёт оправданный вопрос о том, как соблюсти баланс между интересами аккредитующего государства и государства пребывания. Теоретически, достижение данной цели возможно при следующих условиях:

1) Детально разработанное определение «серьёзных оснований

предполагать …».

Размытость данной формулировки приводит к тому, что, анализируя ст. 36 КДС, можно прийти к выводу о том, что утверждать о наличии данных оснований можно только, проведя обыск и найдя какие-либо предметы, не указанные в п.1 ст.36 КДС. Соответственно, при появлении аналогичной формулировки относительно иммунитетов, предусмотренных ст. 22 и ст.24 КДС, государство пребывания сможет использовать их в политически ангажированных делах, проводя регулярные обыски и изучая дипломатическую переписку представительства, получит возможность для каких-либо фальсификаций и дальнейшего давления на представительство аккредитующего государства и непосредственно на данное государство, и при этом сможет абсолютно обоснованно утверждать, что соответствующие действия не являются злоупотреблением правом, так как основаны на серьёзных основаниях предполагать, что в помещении дипломатического представительства содержатся предметы, не являющиеся предметами личного пользования или же предметами, предназначенными для использования в целях представительства, или же что дипломатическая переписка может указывать на какие-либо противоправные действия дипломатических агентов.

2) Определение субъектов, уполномоченных на проведение

следственных действий на территории представительств.

Проблематика введения ранее упомянутых положений в ст. 22 и 24 КДС и соответственно преобразования иммунитета помещений представительства и иммунитета дипломатической переписки, как можно заметить, основана преимущественно на предположении о предвзятости государства пребывания и появления у него легальных возможностей для оказания политического давления на аккредитующее государство через его дипломатические представительства. В данном свете представляется целесообразным рассмотрение вопроса о возможном создании международной организации (или же предоставлении определённых полномочий существующим, например, ИНТЕРПОЛ), уполномоченной по соответствующему запросу государства пребывания рассматривать вопрос о проведении обыска помещений представительства, изъятия и анализа дипломатической переписки и непосредственно осуществлять данные и иные необходимые действия.

Следует, однако, подчеркнуть: создание международных организаций ни в коем случае не является панацеей и не исключает тех или иных коррупциогенных факторов в данных организациях или возможности наличия каких-либо форм личной заинтересованности у сотрудников. Тем не менее данный вариант решения проблемы с практической точки зрения представляется более целесообразным, так как значительно минимизирует весьма значимый политический аспект, давая шанс отношениям, связанным с деятельностью дипломатического представительства, оставаться в правовом русле.

Важно вместе с тем понимать и иные причины, предопределяющие нарушение дипломатических иммунитетов и привилегий. Весьма примечательным в связи с этим является решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 9 февраля 2015 г. Ответчиком по данному делу являлось Генеральное консульство Польши, истцом – СанктПетербургское государственное унитарное предприятие по обслуживанию иностранных представительств «Инпредсервис». Как указывалось выше при рассмотрении американского казуса, вопреки тому, что консульские иммунитеты и привилегии не являются предметом рассмотрения данной работы, в части иммунитета помещений представительства дипломатический и консульский иммунитеты в определённой степени аналогичны друг другу, консульские иммунитеты ровно так же предполагают возможность отчуждения помещения односторонним решением государства пребывания только в крайних случаях и с требованием дальнейшего предоставления новых помещений для обеспечения консульских функций, что позволяет рассматривать данную ситуацию и применительно к дипломатическим иммунитетам в той части, в какой они соотносимы с консульскими.

Судом по данному делу указывается следующее: «13.04.1983 года в Москве заключено Межправительственное соглашение, в соответствии с условиями которого договаривающиеся стороны на основе взаимности освобождались от платы за аренду (наем) служебных и жилых помещений посольств и консульских представительств.

Межправительственное соглашение заключено на десять лет с условием о возможности автоматической пролонгации на следующие пять лет, если ни одна из договаривающихся сторон не сообщит о его денонсации не позднее, чем за шесть месяцев до истечения срока соглашения (…) В дальнейшем, 29.12.1993 состоялись переговоры между делегациями Министерства иностранных дел Российской Федерации и Министерства иностранных дел Республики Польша по вопросам условий использования дипломатическими службами сторон занимаемой ими недвижимости. Из представленного в материалы дела протокола переговоров следует, что польская делегация поддержала предложение освободить на взаимной основе от арендной платы дипломатические и консульские представительства, в том числе расположенные в Санкт-Петербурге, указав, что в связи с отсутствием у польской стороны соответствующих полномочий, окончательное решение по вопросу об освобождении от арендной платы будет доведено до сведения российской стороны в срок до 15.01.1994.

Несмотря на сделанное в ходе переговоров заявление, 26.06.1994 Министерство иностранных дел Польши направило в адрес Посольства Российской Федерации в Варшаве ноту DAF.OG.15/FR/14/94, в которой сообщило о прекращении действия взаимных договоренностей об освобождении от арендной платы за помещения, используемые дипломатическими и консульскими службами, с 30.06.1994».

По результатам дела суд обязал Генеральное консульство Польши в Санкт-Петербурге выплатить в пользу Санкт-Петербургского государственного унитарного предприятия по обслуживанию иностранных представительств «Инпредсервис» 74 330 287 руб. задолженности и 200 000 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины, а также освободить здание, в котором располагалось консульство.

Бесспорным является факт непосредственного нарушения польской стороной существующих договорённостей, что безусловно говорит о необходимости каких-либо действий для пресечения противоправной деятельности, осуществляемой Генеральным консульством Польши. Вместе с тем непосредственно сама форма, в которой данные действия были осуществлены, является нарушением действующих международных соглашений.

Судом при разрешении дела были применены положения АПК РФ, использованы ссылки на Европейскую Конвенцию об иммунитете государств и Конвенцию ООН об иммунитете государств и их собственности. Вместе с тем, следует отметить, что применимость данных актов в рассматриваемом деле весьма сомнительна в связи с крайне спорным решением суда о том, что к Генеральному Консульству могут применяться нормы о юрисдикционном иммунитете государства и его собственности. Исходя из функциональной концепции юрисдикционных иммунитетов государств и их собственности, государство, вступая в частные по своей природе диагональные отношения (то есть отношения с гражданами или юридическими лицами другого государства), перестаёт действовать публично, становится в данных отношениях частным субъектом и подпадает под судебную юрисдикцию государства, гражданином которого является контрагент, или в котором зарегистрирован контрагент юридическое лицо. В связи с сложностями в точном определении границ между частным и публичным поведением государства международно-правовые акты о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности как правило исходят из точного определения сделок, участие в которых органами государства подразумевает частный характер. Для обозначения своей компетентности в вынесении соответствующего решения суд ссылался на ст. 10 Конвенции ООН, исходя из того, что сделка между консульством и Дирекцией по эксплуатации консульских зданий (правопреемник – Санкт-Петербургское государственное унитарное предприятие по обслуживанию иностранных представительств «Инпредсервис») является сделкой между государством и юридическим лицом иного государства, что и предусмотрено п.1 настоящей статьи. Вместе с тем судом было упущено положение ст. 3 данной Конвенции, предусматривающей, что настоящая Конвенция не наносит ущерба привилегиям и иммунитетам, которыми в соответствии с международным правом пользуется государство в отношении осуществления функций его дипломатических представительств, консульских учреждений, специальных миссий, представительств при международных организациях или делегаций в органах международных организаций или на международных конференциях. Данное положение достаточно однозначно даёт понять, что данное решение является ошибочным, прямо нарушает международно-правовые предписания в части иммунитетов органов внешних сношений государства. Данная проблема, которую можно обозначить как проблему смежных институтов, тем не менее достаточно легко решается повышением квалификации судей национальных судов в области зданий международного частного права, что позволит им разграничивать казусы, где нормы международного частного права, связанные с юрисдикционными иммунитетами применимы, а где в действие вступают непосредственно нормы международного публичного права, непозволяющие применение тех исключений из иммунитета, что были выработаны в рамках международного частного права.

Правовой анализ явления, и в особенности обобщение существующей практики, позволяет достаточно однозначно сказать о необходимости совершенствования существующих положений. Действующие на сегодняшний день нормы, как видно при анализе практики, являются скорее декларативными и зачастую не обеспечивают достижения тех задач, которые за ними стоят, опираясь во многом лишь на принцип добросовестности субъектов. Это во многом и обуславливает необходимость преобразований, которые могли бы обусловить развитие института, механизмов его обеспечения и защиты от злоупотреблений.

Заключение

На сегодняшний день институт иммунитетов и привилегий несомненно является как теоретически, так и практически весьма детально и качественно проработанным. Венская Конвенция о дипломатических сношениях не просто обозначает привилегии и иммунитеты необходимые для обеспечения нормального функционирования дипломатических отношений между государствами, но и, в соответствии с вызовами времени и многочисленными научными исследованиями, устанавливает для них пределы, необходимые для минимизации злоупотреблений предоставленными правами.

Вместе с тем, говорить о завершённости в формировании достаточного нормативного пласта для наиболее эффективного действия данных норм, к сожалению, нельзя, о чём свидетельствуют как наука, так и практика. Проведённое исследование демонстрирует, что по прежнему спорной остаётся необходимость таких объёмов дипломатических иммунитетов от юрисдикции государства пребывания. Серьёзную угрозу для порядка и безопасности в государствах пребывания дипломатических представительств представляют и таможенные привилегии, в частности иммунитет от таможенного досмотра, что нам также весьма детально демонстрирует и практика. Не стоит забывать и о том, что если дипломатические представители, злоупотребившие своими правами, могут понести какую-либо ответственность в аккредитующем государстве, что в какой-то степени можно считать восстановлением справедливости по делу, то в случае нарушения государством пребывания права на иммунитеты и привилегии дипломатического представительства данное государство в итоге может остаться абсолютно безнаказанным.

Проблематичным представляется и непринятие упомянутого в работе Факультативного протокола «о статусе дипломатического курьера и дипломатической почты, не сопровождаемой курьером», который мог бы разрешить крайне проблематичный как в теории, так и на практике вопрос о том, что же должно считаться дипломатической почтой, а также о правовом статусе дипломатического курьера.

Весьма значимой также является проблема соотношения смежных понятий. В первую очередь это касается разграничения юрисдикионных иммунитетов государств и их собственности и дипломатических иммунитетов и привилегий. На практике данные сложности приводят к фактически обоснованным с точки зрения материального национального права, но недопустимым в связи с действием дипломатических иммунитетов решениям национальных судов, в сути своей также представляющими собой нарушение дипломатического иммунитета.

Вместе с тем, следует подчеркнуть, что вопреки существующей проблематике, институт дипломатических иммунитетов в современной его форме, обеспеченный действующими на сегодняшний день источниками, эффективно функционирует уже на протяжении почти 60 лет. Это несомненно говорит о его устойчивости и жизнеспособности, выражении им идей и ценностей, поддерживаемых всем мировым сообществом (КДС была ратифицирована 190 государствами из 193 государств-членов ООН), особой его значимости для дипломатических отношений, что лишний раз обозначает особую важность преобразований в соответствии с требованиями науки и практики, с целью обеспечить дальнейшее совершенствование института и искоренить существующие в нём сегодня проблемы.

Библиографический список

[Электронный ресурс]//URL: https://urveda.ru/diplomnaya/diplomaticheskoe-pravo/