Предмет, задачи и структура юридической психологии

Дипломная работа
Содержание скрыть

2) Предмет, задачи и структура юридической психологии. Междисциплинарные связи.

3) Методология и методы юридической психологии.

4) История юридической психологии.

5) Правовая психология и правосознание.

6) Психология юридического труда. Психология следователя. Профессиональная деформация.

7) Основы общей психологии. Отдельные психологические вопросы: агрессивность, психологические защиты.

8) Основы социальной психологии.

13) Криминальная психология: причины преступности, психология личности преступника.

14) Криминальная психология: типологии личности преступников.

15) Криминальная психология: психология преступного деяния, феномен преступных групп, психология несовершеннолетних преступников.

18) Психология следственных действий: психология осмотра места происшествия, очной ставки, следственного эксперимента, обыска и опознания.

19) Судебно-психологическая экспертиза, ее отдельные виды (примеры).

20) Психология судебного процесса.

Лекция 1. Актуальность и место юридической психологии

Научные представления о связи юридической практики и психологии возникли в связи с работой следователей и вообще в связи с проблемами судопроизводства, поэтому в начале этого столетия стали именоваться «судебной психологией». Только в 60-х гг. профессором А. Р. Ратиновым было предложено новое название «юридическая психология», официально включенное в 1969 г. в перечень научных специальностей. Новое название означало новое понимание сущности и возможностей психологии в юридической практике, ее применение во всех областях юридической деятельности, а не только в рамках судопроизводства. Сразу следует оговориться о том, что впервые термин «юридическая психология» ввел швейцарский психолог Эдуард Клапаред в 1906 г.

большинстве ситуаций

ведущей тенденцией развития становится разработка и внедрение научных интенсивных технологий

борьбы не с человеком, а за человека

Как известно, в ходе развития наук действуют два диалектически взаимосвязанных процесса, проявляются две противоположные тенденции: к интеграции знаний и к дифференциации знаний; первая ведет к взаимопроникновению наук, вторая – ко все большей их специализации. С одной стороны, происходило все большее сближение психологии и права за счет привлечения юристами данных психологии к решению правовых вопросов и включения психологами вопросов юриспруденции в сферу своего исследования. С другой стороны, полученные в этой пограничной области знания, возрастая по объему и приобретая внутреннее единство, увязывались друг с другом, объединялись в одной системе и выделялись в особую отрасль науки. Поскольку принцип развития исключает возможность резких разрывов между науками, образуя постепенные переходы от одной к другой и более того, именно этими переходами порождая новые науки, постольку можно говорить о месте юридической психологии. Так, Ратинов в связи с этим пишет: «… судебная психология… по методам исследования и научного объяснения психических явлений тяготеет к общей психологии как ее частная отрасль, а по кругу изучаемых проблем и практической направленности неразрывно связана с юридическими науками, главным образом с криминалистикой и с уголовным процессом. А зоной их наиболее широких и плавных переходов служит следственная тактика.» И провозглашает, таким образом, принцип нашего курса «от проблем следственной, судебной деятельности – к их психологическому разрешению».

6 стр., 2812 слов

Предмет и задачи психологии юридического труда

... не проверяются. Основная задача психологии юридического труда ~ выявление рациональных ... юридическая терминология. В целом юридическая деятельность представляет собой требующий Большого напряжения, терпения, добросовестности, и высокой ответственности труд, основанный на строжайшем соблюдении норм закона. Труд юристов, ... сформулировать основные закономерности связей между личностными качествами ...

Между психологами и юристами существует давний и не прекращающийся по сей день спор о принадлежности юридической психологии как научной дисциплины: принадлежит ли она к сфере общепсихологической науки или же является составной частью правоведения. Так, Васильев В. Л. (заведующий кафедрой правовой психологии Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры РФ) считает, что психология в равной мере принадлежит как психологии, так и юриспруденции. Вообще большинство юристов склонны разделять эту точку зрения. Психологи же считают, что это сугубо психологическая дисциплина, развивающаяся на базе общепсихологической теории и методологии и, таким образом, кадры психологи, а не юристы. К слову говоря, в 1982 г. на факультете психологии сейчас уже СПбГУ была создана специализация «Юридическая психология». С точки зрения психологов первичным является человеческое бытие («не человек существует для закона, а закон для человека»).

психологическая культура юриста

экспертная область

Итак, в свете вышесказанного упомянутый спор теряет свои очертания, поскольку практически юридическая психология в равной мере принадлежит и психологии (экспертная область), и юриспруденции (психологическая культура юриста), а теоретически это дисциплина общепсихологической науки и кадры здесь действительно психологи. Возникает, таким образом, проблема грамотной подготовки юридических психологов, их внедрения в повсеместную практику, преодоления противодействующей инерции современных юристов, во многом, кстати, основанной на недостаточном понимании концептуальных основ работы психологических служб в правоохранительных органов.

Лекция 2. Предмет, задачи и структура юридической психологии. Междисциплинарные связи

Юридическая психология

Если право в первую очередь выделяет в человеке правонарушителя, то юридическая психология исследует человека в правонарушителе, в свидетеле, потерпевшем и т. д. (здесь мы условно уравниваем понятия личность и человек).

Существует несколько определений предмета .

А. Р. Ратинов

». Главным звеном в этой системе является человек или личность как субъект деятельности.

целостность

Юридическая психология не изучает какие-то особые, уникальные психологические явления, поскольку все психические состояния протекают не иначе как подчиняясь общепсихологическим и психофизиологическим законам. Специфика предмета юридической психологии заключается в своеобразии видения этих состояний, оценивания с позиции права.

3 стр., 1410 слов

Психология как наука. Роль психологических знаний в деятельности ...

... юридического труда, в том числе сотрудников органов внутренних дел. Глубокое исследование указанных аспектов требует психологического анализа личности и юридической деятельности, которая опирается на изучение основных психологических ... правоохранительных органов; ... в психологии есть существующее в общественном ... в связи с тем что показывает свойства личности преступника, характеризует эту личность, ...

задачи:

  • изучение психологических механизмов формирования отношения личности к нормам права (формирование правосознания личности), разработка рекомендаций по повышению эффективности мероприятий по правовому воспитанию;
  • психология судебного процесса);
  • разработка психологических основ перевоспитания осужденных;

-наконец, задачи из области психологии юридического труда (профотбор, профессиограммы, подбор кадров, разработка практических рекомендаций по организации труда и т. д.), которую В. Л. Васильев предлагает выделить в отдельную (от юридической психологии) научную дисциплину.

повышению эффективности правоохранительной деятельности.

структуры.

  • Поскольку юридическая психология является дисциплиной общепсихологической науки, постольку основные ее междисциплинарные связи – это связи с другими психологическими дисциплинами. А именно:
  • а)с социальной психологией. Правовые нормы связаны с межличностными отношениями, отношениями личности и общества.í изучение психологических механизмов формирования отношения личности к праву невозможно без учета социально-психологических факторов;
  • б)с медицинской психологией, которая изучает закономерности, свойственные болезненно измененной психике.

А мы знаем, что большую часть преступлений против личности совершают лица с психопатией и др. отклонениями;

  • в)с возрастной и педагогической психологией;
  • д)с политической психологией (психология управления).

всего с криминалистикой и уголовным процессом, а также с любым другим разделом юриспруденции, поскольку в виде того же государственного аппарата, правоохранительных органов и т. д. Безусловно, при этом правовая система приобретает известную долю самостоятельности. Однако человек остается главной ценностью, и право не может представлять самоценность само по себе, а лишь в преломлении через психику человека, в приложении к его жизнедеятельности. Именно в этом суть утверждения, что категория права психологична в своей основе.

Лекция 3. Методология и методы юридической психологии

Проблемы методологии в юридической психологии разработаны слабо.

это учение о принципах построения,

  • принцип объективности
  • принцип взаимосвязи и взаимодействия
  • принцип системности
  • принцип развития

Психологическая методология добавляет к этому:

— принцип взаимосвязи психики и деятельности, поскольку именно через деятельность, при оперировании с объектами мира, действуя, человек обнаруживает свою сущность, раскрывает свойства этих объектов. Более того, в деятельности психология человека не только проявляется, но и изменяется («эффект подмоченных штанов»).

Важно отметить, что этот принцип, в свою очередь, предполагает личностный подход. И если говорить в рамках нашего предмета, то юридическая психология всегда имеет объектом исследования личность, поскольку именно к ней адресована система правовых норм.

11 стр., 5086 слов

Психология и педагогика

... к будущему. В отечественной психологии источником активности являются высшие духовные потребности. 6. Направленность личности и ее психологические проявления. Направленности личности — совокупность устойчивых мотивов, ориентирующих деятельность личности, и относительно независимых от наличной ...

Что касается специальных методологических принципов юридической психологии, то здесь можно обозначить следующее:

  • принцип психологической специфичности, который требует исследовать прежде всего психологическую составляющую

юридическая специфика психологического

— принцип психологической целостности, развивая первый и второй принципы, выражает необходимость полного исследования мира как индивидуально-психологических, так и групповых явлений при изучении практически каждого юридическо-психологического вопроса, аспекта или проблемы. В сущности, это есть уже обозначенный выше принцип системности, или системного подхода. Преступление – всегда личностный акт, в котором обнаруживается весь внутренний мир человека, поэтому ошибочно полагать, что наличие какого-то качества (неуравновешенность, вспыльчивость и т. д.) является причиной преступления. Например, агрессивностью обладают миллионы людей, но только малый процент их совершает преступления.

  • принцип конструктивности полагает практическую полезность полученных результатов исследования
  • принцип гуманности и законности, определяемый самой сущностью права.

В целом специфика методологии юридической психологии в том, что личность изучается в динамике правонарушения, в процессе его реконструкции по материалам следственного и судебного дела. Это дает уникальную возможность познания целого ряда психических закономерностей, наблюдать и исследовать которые в иных условиях невозможно или крайне затруднительно (например, действия человека, когда его жизни угрожает смертельная опасность, в криминогенных конфликтах и т. п.) Это обстоятельство позволяет широко использовать данные юридической психологии в смежных психологических дисциплинах.

Методы. В своей основе методы юридической психологии соответствуют общепсихологическим. Специфической особенностью применения психологических методов для решения задач юридической психологии является их постоянная нацеленность на освещение психологических явлений с точки зрения права, выяснение их правового значения, их сопоставление с нормами права. На нормы права должна быть ориентирована не только содержательная часть психологических исследований. В полном соответствии с ними должны находиться и организационно-методические аспекты юридической психологии.

Итак, методы. Их можно классифицировать как по целям, так и по способам исследования.

(1)методы научного исследования

(2)методы психологического воздействия на личность

(3)методы судебно-психологической экспертизы.

По способам исследования

(2)метод эксперимента (лабораторный/естественный)

(4)метод интервью (беседы)

(5)компьютерная психодиагностика.

Несколько слов отдельно по методам судебно-психологической экспертизы. Основные методы здесь это:

(1)метод психологического анализа материалов уголовного дела

(2)анамнестический (биографический) метод

(3)методы наблюдения и естественного эксперимента

(4)инструментальные методы изучения индивидуально-психологических особенностей личности (различные варианты метода эксперимента, анкеты, тесты, опросники).

Лекция 4. История юридической психологии

В ряде учебников по юридической психологии ее истоки прослеживаются аж с античных времен на основе анализа тенденций в генезисе правового мировоззрения. Однако современные исследователи считают такой подход слишком расширительным, поскольку при этом происходит смешение трех различных по содержанию значений термина «психология»: житейского (донаучного), философского и конкретно научного. Поэтому мы будем считать отправной точкой эпоху Просвещения, 18 век. Именно в этот период в научных дискуссиях закладывались основы рационалистического подхода к объяснению причин преступности, а также осуществлялся сбор эмпирического психологического материала по деятельности суда и мест лишения свободы. Именно в это время французские философы-гуманисты Д. Дидро, Ж. Руссо, Вольтер и др. провозгласили идеи о том, что право должно быть не волей правителей, а осознаваемой обществом мерой социальной справедливости, должно базироваться на идеях свободы личности и соблюдения ее естественных прав. В целом историю юридической психологии можно условно разделить на три этапа:

10 стр., 4901 слов

Объективное юридическое право: понятие, свойства, функции

... праву». В отличие от естественно-правовой теории, для которой основные права и свободы первичны по отношению к законодательству, позитивизм вводит понятие «субъективное право» как производное от объективного права, установленного, созданного государством. Государство делегирует субъективные права и устанавливает юридические ...

(1 этап) Ранняя история юридической психологии – 18 — первая половина 19 вв.

Первыми монографическими работами по юридической психологии традиционно считают публикации немецких ученых К. Эккартегаузена «О необходимости психологических познаний при обсуждении преступлений» (1792 г.) и И. Х. Шауманна «Мысли о криминальной психологии» (1792 г.), хотя уже и до них высказывались интересные психологические идеи, относящиеся к области права.

вероятности того, что данное показание соответствует действительности, слагаются:

  • из вероятностей самого события, о котором повествует свидетель;
  • из вероятности четырех гипотез в отношении допрашиваемого:

3свидетель не ошибается и не лжет

3свидетель лжет, но ошибается

3свидетель не ошибается, но лжет

3свидетель и лжет, и ошибается.

Лаплас, понимая всю сложность оценки достоверности, подчеркивал лишь вероятность выводов из своей схемы.

Среди отечественных ученых 18 века интересные и плодотворные психологические идеи содержались в работах И. Т. Посошкова (классификация преступников по «степени испорченности»), М. М. Щербатого (важность знания законодателями «человеческого сердца»), Ф. В. Ушакова (трактат «О праве и цели наказания»), В. К. Елпатьевского, П. Д. Лодии и др.

Особенностью первой половины 19-го века является рост публикаций о преступности и личности преступника, опирающихся на достижения естественных наук (анатомии, психиатрии и т. д.).

В это же время большую популярность получила френологическая (от греч. френ – ум) теория австрийского врача-анатома Франца Галля, пытавшегося доказать прямую зависимость между психическими явлениями и внешними физическими особенностями строения головного мозга человека (например, по впадинам).

После судебной реформы 1864 г. в России значительно возрос интерес к судебно-психологическим проблемам. Публиковались работы Л. Е. Владимирова, А. А. Фрезе, Д. А. Дриля, И. Я. Фойницкого, А. Ф. Кони, С. Н. Познышева и др. В зарубежных странах после становления психологии в качестве самостоятельной науки (1879 г., лаборатория В. Вундта) многие теории стали активно привлекаться для объяснения причин преступности. В связи с чем следует упомянуть идеи Густава Лебона о психологии толпы и Габриэля Тарда, считавшего, что люди могут обучаться преступному поведению в обществе на основе психологических механизмов «подражания» и «научения» (преступники – «социальный экскремент»).

3 стр., 1311 слов

Правовая личность

... права. 4. Юридический статус личности Интересны представляется исследование того, как взаимосвязаны юридический статус личности ... права предоставляет возможность использовать различные права и свободы личности самостоятельно. В результате субъективное право может выступать в качестве права отдельной личности, одновременно выступая в качестве отдельно взятой правовой системы. 5. Антропономия права ...

Первоначальное оформление юридической психологии как науки в конце 19-начале 20 вв.

Как уже было сказано в первой лекции, впервые термин «юридическая психология» ввел французский психолог Э. Клапаред, который читал курс лекций по судебной психологии в Женевском университете. П. И. Ковалевский в 1899 г. поставил вопрос о разделении психопатологии и юридической психологии и введении этих наук в курс юридического образования. В целом в начале 20 века во многих университетах мира юристам стали читать спецкурсы по юридической психологии в целом или по ее отдельным отраслям.

психология» (1898 г.), где были использованы результаты общепатологических экспериментальных исследований ряда психологов.

Получили известность работы отечественного юриста А. Ф. Кони (например, «Память и внимание»).

В конце 19-го века начинается научная деятельность крупнейших русских психиатров и психологов В. М. Бехтерева, С. С. Корсакова, В. П. Сербского. В 1908 г. по инициативе Бехтерева и Д. А. Дриля был создан научно-учебный психоневрологический институт, в рамках которого годом позже был создан Криминологический институт. Судебной психологией стали заниматься профессиональные психологи, и с этого времени она стала развиваться как самостоятельная прикладная отрасль психологии.

В 1902 г. немецкий психолог В. Штерн проводил эксперименты по определению степени достоверности свидетельских показаний. Основной его вывод был о том, что свидетельские показания принципиально недостоверны (забывание, сила искажения в виду индивидуальных особенностей).

Эта идея имела много сторонников в России. Ее же оппонентом выступил А. Ф. Кони, который утверждал, что имеют место не непроизвольные ошибки, а сознательная ложь свидетелей.

Помимо проблемы свидетельских показаний, значительное количество работ было посвящено исследованию психологии личности преступника (Л. В. Владимиров, Г. С. Фельдштейн и др.).

Второй особенностью этого этапа была деятельность школ. Так, в конце 19 – начале 20 вв. в России формируется , родоначальником которой стал юрист и социолог П. И. Петражицкий, полагавший, что науки о праве и государстве должны базироваться на анализе психических явлений. Однако социальную обусловленность права он подменил психологической обусловленностью (социально-исторические образования – проекции психических процессов; влияние Фрейда).

Несмотря на общую несостоятельность психологической школы права, она привлекла внимание юристов к психологическим аспектам права.

антропологической школы уголовного права

социологическая школа права

История юридической психологии в 20 столетии, а точнее в советское и постсоветское время.

До 30-ых гг. в СССР бурное развитие имела не только судебная психология, но и практически все другие научные отрасли. В 20-ые гг. во многих городах были организованы специальные кабинеты (или секции) судебной психологии. В 1925 г. в Москве был впервые в мире открыт Государственный институт по изучению преступности и преступника. Среди наиболее значительных монографических работ того периода следует отметить труды К. Сотонина «Очерки криминальной психологии» (1925 г.), С. В. Познышева «Криминальная психология: Преступные типы» (1926 г.), Л. Брусиловского «Судебно-психологическая экспертиза» (1929 г.), работы Лурия, Бехтерева, Тагера, Кони и других. На состоявшемся в 1930 г. первом съезде по изучению поведения человека уже полноценно работала секция юридической психологии. В целом судебно-психологические исследования в 20-30-ые гг. носили многопрофильный характер. Наряду с, наконец, признанным статусом нельзя не отметить и волну негатива со стороны юристов в адрес юридических психологов. В силу молодости психологической науки многие исследования имели массу погрешностей, которые, конечно же, сказывались на восприятии компетентности юридических психологов. Как бы там ни было, практическую ценность психологических знаний в юриспруденции никто сегодня не оспаривает.

11 стр., 5370 слов

Психология коммуникативной деятельности следователя

... следственный осмотр, обыск и выемка, освидетельствование, предъявление для опознания людей и предметов, следственный эксперимент, проверка показаний на месте, получение образцов для сравнительного исследования и др. 1. Коммуникативная деятельность следователя Деятельность следователя ... качестве обвиняемого у следователя и обвиняемого возникает ряд процессуальных прав. Следователь вправе пресечь ...

После 30-ых гг. в силу политических причин прекращено развитие юридической психологии, и лишь в 1965 г. в программу подготовки юристов был введен курс «Психология (общая и судебная)». Были, наконец, возобновлены прикладные исследования. Среди имен ученых, способствовавших возвращению надлежащего научного статуса юридической психологии, имена А. Р. Ратинова, А. В. Дулова, П. М. Корнеевой и др.

Современная юридическая психология характеризуется многоплановостью исследований, достаточным багажом научно-практических достижений, которые уже заслуживают самого пристального внимания современных юристов. Но самая главная цель юридической психологии, как уже было сказано в первой лекции, это формирование психологической культуры юриста или, говоря словами Еникеева, «формирование гуманистического правосознания будущих юристов». А это уже, в свою очередь, будет способствовать повышению эффективности деятельности правоохранительных органов.

Лекция 5. Правовая психология и правосознание

Для того, чтобы жить в праве, необходимо,

Верная мысль правоведов, что недооценка «человеческого субстрата» ущербна для юридической практики, отражает в некотором смысле положение правовой психологии. Лишь 20 лет назад российским ученым В. В. Лазаревым была предпринята теоретически оригинальная и полемически острая попытка обосновать необходимость правовой психологии. Сегодня признается, что в ряду с существующими разделами теории права, отражающими разный уровень изучения права, должна занять достойное место и психология права как раздел ее.

Какие здесь есть подходы? Прежде всего следует определиться с понятием правовой психологии, отделить это понятие от правосознания, о котором мы будем говорить далее. И правовая психология, и правосознание близки в своей соотнесенности с психологическими реалиями, стоящими за ними. В широком смысле это весь правовой опыт поведения личности, группы, общества; это отражение в психике людей правозначимых сторон действительности и психическая регуляция человеком своего правозначимого поведения. Вместе с тем, понятие правовой психологии по психологическому значению шире правосознания, включает его и предполагает участие во взаимоотношениях с правовой сферой всей психики человека, всех ее явлений, не только осознаваемого, но и мало осознаваемого, неосознаваемого, бессознательного. Правовая психология это своеобразный «дух права» в обыденном сознании народа и в государственных структурах, степень реальной жизни правовых идеалов и ценностей, действительной авторитетности права.

17 стр., 8143 слов

Особенности конституционно-правовых норм

... норм – только конституционные нормы». Целью данной курсовой работы является исследование конституционно-правовых норм и выявление их особенностей. Для написания курсовой работы были поставлены следующие задачи: рассмотреть понятие и признаки правовой нормы; ...

Известно, что в системе социального регулирования важное место занимает правовое регулирование. Главным источником силы права, «юридической энергии» выступают механизмы права и его норм, к которым теоретики права относят собственно правовой, социальный механизмы и психологический механизм. Понятно, что правовые средства выполнят свое регулирующее предназначение, если наряду с другими свойствами будут обладать и психологическим свойством. Речь идет о том, что при подготовке правовых установлений и норм следует определять, как они будут восприняты теми, кому адресуются, какой психологический отклик вызовут, как сделать так, чтобы они повлияли должным образом. Никакими правовыми регулятивными воздействиями невозможно психологически адаптировать граждан к не приемлемым для них законам, не адекватным их психологическому менталитету, историческим национальным традициям, актуальным чаяниям и ожиданиям. Не действенно и опасно и забегание вперед, издание так называемых прогрессивных законов, не учитывающих уровень развитости общественного сознания, его демократический и правовой опыт. История показывает обреченность попыток силой закона, только правотворчеством решать проблемы правопорядка.

Ю. В. Кудрявцев, говоря о действии социальных норм, пишет: «…нормы информируют, ориентируют людей, организуют и стабилизируют социальные связи». Важно, чтобы человек усваивал эту положительную функцию права, а не только негативную, запрещающую. А это усвоение связано, в свою очередь, с информационно-ценностным аспектом норм, адекватным существующим «неофициальным» нормам (традициям, обычаям и т. п.) и конкретным жизненным реалиям.

Вследствие этого необходима разработка теории эффективности норм права, разработка критериев и показателей эффективности норм права, разработка с учетом социально-психологических механизмов нормативного поведения.

В целом психологический аспект правового регулирования должен быть связан с предметом-системой «право-психология группы-психология личности», в которой две последние психологические реальности должны рассматриваться во взаимосвязи.

Правосознание

познавательную

правосознание теоретическое

четыре основных типа оценочных

  • отношение к праву (его принципам, институтам и нормам);
  • оценочные отношения к правомерному или противоправному поведению -окружающих;

— Сами по себе эти оценочные суждения носят лишь интеллектуально-эмоциональный характер. Собственно практическую реализацию они получают при наличии волевого компонента, который формирует готовность действовать в определенном направлении, и тогда мы имеем дело с установкой. Под установкой понимается сформированная на основе прошлого опыта предрасположенность воспринимать и оценивать какой-либо объект определенным образом и готовность действовать в отношении его в соответствии с этой оценкой. Когда объектом установки служат различные правовые ценности, мы говорим о правовых установках. В совокупности установки организуются в систему ценностных ориентаций – «ось сознания» (по Ядову), непосредственно формирующие внутренний план, программу деятельности в юридически значимых ситуациях. Таким образом, регулятивная функция правосознания осуществляется посредством правовых установок и ориентации, синтезирующих и стабилизирующих все иные источники правовой активности.

13 стр., 6013 слов

Профессиональная преступность

... роль в установлении криминальных связей играют традиции, “законы” и иные неформальные нормы поведения профессиональных преступников, которые выступают ... отнести к преступно-профессиональной, иными словами, к криминальному профессионализму. Под ним понимается разновидность преступного занятия, ... психологии преступника и т.п. Но сущность ее остается прежней. Не является исключением и профессиональная ...

В результате проведенных исследований было установлено, что у лиц, совершивших преступления, наличествуют разнообразные дефекты правосознания. В связи с этим часто употребляется понятие «антиобщественная установка». В дальнейшем, говоря о причинах преступности и, главное, о личности преступника, мы еще раз обратимся к сфере правосознания.

Правосознание формируется в течение всей жизни индивида, в процессе социализации. В связи с этим, как часть общего процесса социализации личности мы можем выделить правовую социализацию, которая , таким образом, входит в круг вопросов правовой психологии. Суть правовой социализации – в усвоении личностью правовых ценностей, превращении их в нормы своей жизни и поведения, в личные качества и особенности психологии.

Помимо правосознания, правовой социализации правовая психология исследует также правовую психологию общностей, правовую психологию личности, факторы, влияющие на правовую психологию населения, влияние СМИ на правовую психологию, рассматривает психологию личной безопасности человека и психологию уголовной ответственности.

Несколько слов о психологии уголовной ответственности. Это особое направление юридической психологии (частная теория), обслуживающее потребности уголовного законодательства (в том числе в разработке точных дефиниций) и формирование практики его применения, комплекс научных положений о механизмах включения психологических знаний в процесс правотворчества и правоприменения. В основе этого направления лежит стремление к индивидуализации наказания, максимальному учету особенностей и состояний личности. В связи с этим направлением правовой психологии рекомендуется книга Ситковской О. Д. Психология уголовной ответственности. – М.: Изд-во НОРМА, 1998.

социально-психологические механизмы взаимодействия людей.

Ученость без добродетели –

все равно, что золотое кольцо

в носу у свиньи

чешский педагог Ян Амос.

Как справедливо отмечает Васильев В. Л., психология юридического труда является самостоятельной психологической дисциплиной, равно как и юридическая психология. Такое положение обусловлено, прежде всего, различным практическим направлением этих дисциплин: если первая направлена на повышение психологической надежности сотрудников и более полное использование их психологического потенциала, то вторая – на оказание психологической помощи сотрудникам в решении оперативно-служебных задач.

стиля и мастерства; воспитания профессиональных навыков и умений; подбора и расстановки кадров; стиля и руководства правоохранительной деятельностью; профессиональной ориентации, профессионального отбора, профессионального воспитания и формирования личности работников правоохранительных органов; профессиональной деформации и ее предупреждения; организации рабочего времени, рабочего места; диагностики морально-психологического климата в коллективе; участия в аттестации сотрудников и т. д. Одним словом, основная задача психологии юридического труда – выявление рациональных соотношений между личностью и требованиями, которые ей предъявляются профессией.

Профессиональная направленность юриста

внимание уделяется определению психофизиологических качеств при оценке способности быть космонавтом. Юридическая же деятельность – это социальная деятельность, осуществляемая в режиме права. Специфика ее требований в принципиально ином: в требованиях социальности, строгой законности, высокой моральности. Поэтому приоритетными для оценки способностей конкретного гражданина к правоохранительной деятельности выступает изучение и оценка его мотивационных качеств, правосознания и морально-психологических особенностей. В этом и находит выражение специфика профессионально-психологического отбора в правоохранительные органы. Негативная оценка их – безусловное противопоказание для такой деятельности.

Мастерство юриста как специалиста, как человека, профессионально искушенного в юридических делах, складывается из специально-юридической обученности и профессионально-психологической подготовленности. Последнее обусловлено тем, что его мастерство связано с искусством общения, работы с людьми, воздействий на них. Оно несводимо к безукоризненному выполнению юридически значимых действий по ведению юридических дел. Нельзя представлять юридические дела так, словно они состоят лишь в процедурно правильном совершении юридически значимых действий (вызов свидетеля, осмотр места происшествия и т. д.), составлении юридических документов, проведения экспертиз и др. Из них невозможно изъять человека, игнорировать зависимость успешности их ведения от понимания и учета его психологии, индивидуальности, активности.

профессиональное мастерство юриста

профессионально- профессионально-

психологическая педагогическая

подготовленность подготовленность

специально-юридическая обученность

Собственно под профессионально-психологической подготовленностью профессионала юридического органа понимается Она органически дополняет его специально-юридическую обученность и способствует приобретению подлинного профессионального мастерства.

Психология следователя, Психологическая профессиограмма

Каждая из сторон профессиограммы отражает, во-первых, определенный цикл профессиональной деятельности, а во-вторых, в ней реализуются личностные качества, навыки, умения, а также знания, которые обеспечивают профессиональный успех на этом уровне деятельности.

Структура профессиограммы следователя.

социальная деятельность

реконструктивная деятельность

организационная деятельность

удостоверительная деятельность

поисковая деятельность

навыках выделения опорных точек и

коммуникативной стороны

организуют психическую, мыслительную деятельность субъекта.

— Здесь выделяются два момента. Во-первых, организаторские способности в общении (умение укомплектовать и скоординировать группу на месте осмотра и т. п.), которые, как правило, формируются в условиях профессиональной деятельности. Во-вторых, умение организовать рабочее время.

Реконструктивная деятельность

Что касается , то имеется в виду работа с общественностью, профилактические мероприятия, правовая пропаганда, а также речь здесь идет о профессиональной этике. Как известно, следователь обладает широкими властными полномочиями и процессуальной самостоятельностью, что налагает на него соответствующие требования ответственности и самоорганизованности. Более того, постоянные эмоциональные нагрузки должны находить выход, иначе происходит профессиональная деформация. Выход – это чувство удовлетворения результатами своего труда (социальные мотивы и установки: стремление к справедливости, удовлетворение от приношения пользы кому-либо и т. д.) Может быть интеллектуальное удовлетворение от раскрытия сложного дела. Кроме того, несмотря на самообладание следователя, его выдержку и прочее в этом духе, эти эмоциональные нагрузки сказываются, по меньшей мере, в мышечном напряжении. Поэтому очень важен активный отдых: туризм, спорт и т. п., который снимает это самое мышечное напряжение

Необходимо сказать несколько слов о типологических различиях личности следователя. Исследования показали, что у следователя в силу личностных особенностей, способностей, может доминировать какой-то из аспектов профессиограммы. Так, например, есть следователи-организаторы, следователи-«мыслители» (с доминирующей реконструктивной деятельностью), есть следователи с прекрасными поисковыми способностями, которые преимущественно достигают успеха расследования на начальных его этапах, в ходе осмотра места происшествия и обыска. У многих следователей имеются «любимые» следственные действия (например, следователи, «влюбленные» в допросы и соответственно блестяще их проводящие).

Выделение индивидуальных типов следователей дает возможность правильнее решать кадровые и производственные вопросы. Так, в случае следователя-организатора хорошо использовать его в качестве руководителя следственной группы.

Что еще важно отметить в психологии следователя? Повышенная психическая напряженность работы следователя, необходимость постоянной оперативной реактивности предъявляют особые требования к нейрофизиологической организации психики следователя. К важным нервно-психическим качествам профессии следователя можно отнести:

  • оптимальное соотношение реактивности (импульсивности) и активности;
  • эмоциональную устойчивость;
  • пластичность психических процессов;
  • пониженный уровень тревожности – умеренную эмоциональную возбудимость в опасных ситуациях;
  • резистентность – сопротивляемость внешним и внутренним условиям, препятствующим осуществлению начатой деятельности;
  • толерантность – устойчивость к нервно-психическим перенапряжениям.

И в целом необходимость физической выносливости. По данным исследований, около 1/5 следователей не выдерживают ритма и нагрузки при работе в следственном аппарате. Как пишут Котов Д. П. и Шиханцов Г. Г. в «Психологии следователя»: «…Наш следственный аппарат платит за отсутствие психофизиологического отбора слишком дорогой ценой».

В заключение следует отметить, что при всей массе требований к личности следователя первостепенную значимость имеет система ценностных ориентаций: социально-правовая позиция, чувство гражданского долга, развитое правосознание и т. д., т. е. то самая профессиональная направленность юриста, о которой мы уже говорили выше.

Профессиональная деформация

В начале XX века известный социолог Питирим Сорокин для обозначения особого социально-психологического феномена ввел в научный оборот специальное выражение «профессиональная деформация». Несмотря на то, что на смену спекулятивным домыслам пришел научный подход к этому феномену, серьезные исследования этого вопроса весьма немногочисленны.

Профессиональная деформация

по отношению к которой оценивается то или иное проявление личности. При этом следует использовать два вида норм. С одной стороны – понятие «норма деятельности»: цели, принципы, технологии, методы и т. п. А с другой стороны – понятие «норма профессиональной этики». При чем не только и не столько абстрактные нормы общечеловеческой морали и трудовой этики, а именно профессиональной этики. В этом проявляется единство двух подходов к исследованию феномена – деятельностного и личностного. Именно с этих позиций следует выделять признаки профдеформации. Именно с этими двумя нормами следует сравнивать любую профессиональную деятельность и качество ее исполнения отдельным работником.

Особенность определения норм деятельности в профессии типа «человек-человек» всегда связана с необходимостью доопределения норм каждым рядовым исполнителем по месту и по времени, по объекту и средствам труда. Именно потому, что в тех профессиях, где объектом является человек, в отличие от неодушевленных предметов, всегда приходится учитывать чрезвычайно широкое разнообразие проявлений человеческой индивидуальности. Для чего нужен этот учет индивидуальности, видение человека в комплексе? Чтобы не допустить однобокого, узкопрофессионального, стереотипного взгляда на человека, взгляда, который приводит к неадекватному использованию своей профессиональной роли, искажению межличностных отношений, которые независимо от профессиональной ситуации не перестают быть таковыми. Для этого нужно уметь применять общие принципы и знания о человеке в конкретной ситуации к отдельному реальному человеку, уметь конкретизировать абстрактные знания и нормы. Многие признаки профессиональной деформации специалистов связаны со слабой понятийно-мыслительной подготовкой, с их низкой культурой профессионального мышления.

Изменения происходят через опыт во взаимоотношениях

«Кто не понимает ничего кроме химии, тот и ее понимает недостаточно».

Что касается норм профессиональной этики, то здесь имеет значение уже имеющийся некоторый уровень моральной культуры: идеалы, убеждения, опыт соответствующих эмоциональных переживаний, поступков. Этот уровень способствует формированию профессиональной этики и не дает оступиться в тех профессиональных ситуациях, где эти нормы нечетко определены и плохо конкретизированы (например, в случае инструкции «действовать по усмотрению»).

Здесь очень важно, чтобы исполнитель хорошо представлял себе более абстрактные нормы, общие принципы и, исходя из них, переходил к конкретной ситуации.

При всем сказанном человек как субъект деятельности должен иметь нормативное представление не только об объективной части деятельности, но и иметь нормативные представления о себе как профессионале: постоянно себя контролировать и корректировать, чтобы все время подтверждать свое профессиональное соответствие.

Последнее обстоятельство связано с низкой культурой профессионального самоопределения субъекта, которая в свою очередь, также зависит от общей социальной культуры, воспитанности личности, являющейся «носителем» и выразителем морально-этических норм. Как сказал кто-то: «Знать себя, отвести себе должное место в жизни – значит, избавить общество от болезненных экспериментов не нашедшей себя личности»

Лекция 13. Криминальная психология: причины преступности, психология личности преступника

Криминальная психология

двух тенденций в объяснении причин преступности. Одна из этих тенденций выражается в том, что поведение человека объясняется его биологическими свойствами – антропологическая школа уголовного права (Ч. Ломброзо).

Наличие специфических врожденных свойств у преступника связывалось при этом с явлениями дегенерации, вырождения. Последователи Ломброзо несколько смягчили его позицию, признав определенное влияние и факторов внешней среды (социальных), однако доминирующее значение осталось за биологическими факторами. В целом такая позиция вела к снятию ответственности общества перед преступником и самого преступника перед этим обществом и собой. И значит, основным путем борьбы с преступностью становилась пожизненная изоляция или физическое уничтожение.

Противоположная тенденция – социологические теории преступности – усматривала причины преступности в социальных условиях: имущественном неравенстве, безработице, воспитании, тяжелых условиях быта и т. д. Делались попытки выделить различные группы разнообразных факторов. Известная теория «дифференцированной ассоциации» Сатерленда пытается объяснить преступное поведение как результат «обучения», т. е. восприятия личностью ценностей и норм поведения, принятых в преступном мире, с представителями которого личность общается.

не существует факторов, которые детерминировали бы только преступные действия

мерой социализированности

Далее мы более подробно, можно сказать наглядно рассмотрим на основе вышесказанного ведущую отечественную концепцию в объяснении причин преступного поведения, проследим конкретную причинную цепочку. Но прежде необходимо заметить следующее. Важно понимать, что преступность как социальный феномен и конкретное преступное поведение, в котором на центральное место выходит человеческий фактор, явления разного порядка. Интересно отметить, что Дюркгейм, известный французский социолог (это имя должно быть вам известно в связи с понятием «аномии»), считал преступность нормальным социальным явлением при условии непревышения уровня, характерного для общества определенного типа. По его мысли, преступность неотделима от нормальной эволюции морали и права.

Итак, в конкретном преступном поведении мы прежде всего имеем дело с человеческим фактором – личностью. Чтобы понять причины преступного поведения, заключенные в личности, необходимо изучить эту личность, выявить те внешние по отношению к ней социальные явления и процессы, которые сформировали ее криминогенные черты. Отправным пунктом в изучении любой личности является понимание ее как целостного образования, как единства всех свойств и качеств, отражающих взаимосвязь и взаимозависимость личности и социальной среды, в которой эта личность живет и воспитывается и в которой себя проявляет. Те социальные факторы, которые порождают преступность в целом, в каждом конкретном случае определяют преступное поведение следующим образом: во-первых, они создают неблагоприятные условия для формирования личности в семье, школе, иных учебных, а также трудовых коллективах, неформальном общении; во-вторых, они образуют те внешние условия, которые могут способствовать такому поведению. И в том, и в другом случае они конкретизируются и индивидуализируются. В связи с этим нельзя не согласиться с В. В. Панкратовым в том, что определенная среда формирует определенный тип индивида, «определенный же тип личности, действуя в силу своих особенностей по преимуществу избирательно, попадает чаще всего лишь в определенные ситуации, поскольку сам является их важнейшим элементом, т. е. индивид ограничивает разнообразие влияний среды на него и формируется уже этими «избранными» влияниями». Здесь мы видим перерастание внешне социального во внутренне субъективное. Этот переход из общесоциального в индивидуальное происходит по социально-психологическим каналам и механизмам, т. е. путем общения между людьми. Думается, что те личностные особенности, которые сформировались с началом социализации личности и в дальнейшем закрепились в ней, дают возможность понять причины преступного поведения.

отчуждение личности

Итак, отчуждение личности. В широком смысле любое преступное поведение можно назвать отчужденным, поскольку оно свидетельствует о неприятии виновным ценностей и норм, установленных обществом. Оно является и отчуждающим, т. к. способствует изоляции преступника от среды, усугубляя эту дистанцию. Начало же этой возможной жизненной катастрофы, как уже было указано, коренится в детстве.

Известно, что родители, семья, детство играют исключительную роль в воспитании человека, определении его дальнейшей жизни, формировании его нравственных и психологических качеств. Криминологические аспекты отвергания родителями ребенка до недавнего времени не привлекали к себе внимания отечественных исследователей. Между тем, именно отсутствие эмоционально теплых отношений в семье главным образом порождает такие особенности личности, которые затем предопределяют ее преступное поведение. При этом, понятно, результаты влияния среды зависят от того, с какими прирожденными особенностями они встречаются и через какие ранее возникшие психологические свойства ребенка преломляются. Понятно также и то, что психологическое отчуждение родителями ребенка не является единственной причиной формирования личности преступника. Однако, исследования убедительно доказывают наибольшую значимость именно явления отчуждения.

К слову говоря, нарушение первичных социальных связей и в особенности отсутствие необходимого положительного эмоционального контакта на ранних этапах развития ребенка, может не только породить отчужденность, но и способствовать возникновению нервно-психических аномалий, в свою очередь обладающих немалым криминогенным потенциалом.

«через себя» вводит их в структуру общества.

В зарубежной литературе можно найти ряд прямых указаний на криминогенность психологического отчуждения детей от родителей (польский криминолог Б. Холыст – «психическое сиротство», американские криминологи Ш. и Э. Глюк, В. Фокс – «дефектная модель будущего поведения» и др.)

Очевидно, что поведение в силу пластичности и динамичности психики может корректироваться и даже существенно изменяться под влиянием жизненных ситуаций. Другими словами между неблагоприятным детством и преступным поведением лежит жизненный опыт индивида. Очевиден также факт, что есть немало преступников, которые не подвергались в детстве отвержению родителями, а например, при полном их принятии просто переняли асоциальные ценности и стереотипы поведения родителей, у таких лиц мотивы преступлений не порождаются социально-психологическим отчуждением, они отчуждены от широкой социальной среды, но вполне адаптированы в малых социальных группах. И все же сотни кропотливо исследованных индивидуальных историй преступников говорят о том, что в подавляющем большинстве случаев важнейшей причиной преступного поведения является психологическое отчуждение в детстве. И неудивительно, что среди них много преступников с психическими аномалиями, поскольку именно такие дети приходят в мир с наименьшим ресурсом адаптивных возможностей. Когда такие дети попадают в неблагополучную среду, нежеланными, ненужными, нелюбимыми, то они быстро отчуждаются от этого мира, непонятного и угрожающего, изначально лишившего их позитивной самоидентификации и уверенности в существовании. Как сказал кто-то: «Трагедия детства в том, что его катастрофы вечны». Хотелось бы, чтоб это понимали и родители, лишающие своих детей тепла просто в силу занятости и работы.

Отчуждение само по себе не является непосредственной предпосылкой преступного поведения, оно порождает тревожность, которая, в свою очередь, становится основой преступного поведения и формирует мотивы, направленные на «защиту» своего социального и биологического статуса (о мотивах ниже).

Тревожность

себя, своего «я», страха небытия, ощущения неопределенности своих социальных статусов, тревожных ожиданий негативного, даже разрушительного воздействия среды. Эти психологические особенности, заложенные отношением родителей на ранних этапах жизни, затем закрепляются в школе, трудовом коллективе, среди сверстников, всеми условиями жизни индивида, если они тому способствуют. Все названные особенности составляют то, что можно обозначить понятием «тревожность». Но среди них особенно значим страх смерти, который связан с наиболее глубокими онтологическими основаниями бытия личности – чувства, права и уверенности в существовании, в своей самоидентичности, автономии «я» от «не-я» (классическое «Кто я? тварь дрожащая или право имею?»).

Криминогенность тревожности заключается не только в том, что она включает в себя беспокойство, субъективное ощущение своей уязвимости, незащищенности, личностной неопределенности, она детерминирует специфическое восприятие окружающей среды тоже как неопределенной, расплывчатой, неясной, чуждой и даже враждебной. Поэтому непонятны и чужды ее нормы и запреты, перестающие играть регулирующую роль. Именно совокупность всех этих моментов образует тревожность не только как состояние, но и как устойчивую психологическую черту, личностную позицию, формирующую в конечном счете дезадаптивное поведение индивида, его отношение к миру. Очень важно подчеркнуть, что тревожная личность бессознательно проецирует свои состояния и переживания на среду и воспринимает ее уже таковой.

Это свойство порождает подозрительность, мнительность, сверхосторожность, стремление защитить себя, и чем острее ощущение угрозы, тем меньше принимаются во внимание нравственные запреты и тем вероятнее совершение преступных действий. В своей массе преступников от не преступников отличает именно наличие этого свойства личности, а не временное состояние тревожности, которое может появиться у любого человека.

Последнее звено причинной цепочки, которое после отчуждения личности и ее повышенной тревожности непосредственно предшествует преступному поведению, — мотив, который собственно и представляет интерес для юриста. Юристы полагают, что преступления совершаются главным образом из корысти, мести, ревности, хулиганских побуждений, не очень задумываясь над тем, какие глубинные психологические и внешние социальные реалии они отражают, в чем их субъективный смысл. Во-первых, любое поведение человека полимотивировано. Во-вторых, мотивы нельзя понять вне связи с прожитой человеком жизнью, с теми влияниями, которым он подвергался и которые определили его личностные особенности (криминогенетический принцип, по Ю. М. Антоняну).

В мотивах как бы воспроизведено, отражено прежде всего содержание раннесемейных отношений, а затем и последующих событий. Отношения и события детства обретают вторую жизнь, новую форму существования и, реализуясь через мотивы в поведении, являются как бы ответом на них, их продолжением или следствием. Если же не связывать мотивы со всей жизнью индивида, то можно прийти к абсурдному выводу, что любой мотив возникает мгновенно под воздействием актуальной ситуации. Подобный вывод означал бы также, что мотивы не имеют личностных корней.

Каждый стоит столько, сколько стоит то, о чем он хлопочет

Нет мотивов, которые порождали бы только преступное поведение, сами мотивы не могут быть преступными. Преступным способно быть только поведение. Поэтому изучение мотивов преступного поведения всегда должно осуществляться в тесной связи с личностью преступника, их понимание всегда должно вытекать из понимания самой личности, ее сущности. Необходимо знать, какую функцию (или функции) выполняют названные мотивы в отношении личности, какую «службу» ей служат, в чем для нее психологическая «выгода» от совершения преступных действий, побуждаемых данными стимулами. Этот момент психологической «выгоды» является наиболее важным для понимания мотивов преступлений, и именно по той причине, что любое субъективное побуждение должно освещаться с позиций личностного смысла, личностной значимости.

смысловой

привычными способами поведения

Во-первых, это требование зафиксировано законодательством, оно лежит в основе принципа индивидуализации наказания, реализация которого, в свою очередь, является важным признаком гуманного, цивилизованного отношения. Другими словами, правильное заключение о мотивах как субъективной стороне преступления – основа правильной квалификации совершенного преступления.

Во-вторых, знание мотивов необходимо для тонкого, адекватного воспитательного воздействия на отдельных преступников в условиях исправительного режима. Ведь нужно точно знать, что именно подлежит ресоциализации.

В-четвертых, будет ли преступник, не осознающий своих истинных мотивов и выслушивающий их формулировку от органов суда и следствия, которая справедливо возмущает его своей неполнотой, а то и неадекватностью, стремится к перевоспитанию? Осознание себя, своих сложностей – это шаг к принятию ответственности, ответственности за то, что ты есть и что делаешь.

Примеры анализа преступлений

1) Карандышев из «Криминальной сексологии», с. 236;

2) Мотив самоутверждения -хрестоматия по юридической психологии изд-ва «Питер», с. 128;

3) символический суицид – «Психология преступника и расследования преступлений», с. 88-92;

4) преодоление социально-психологического отчуждения – там же, с. 97-99.

Психология личности преступника

3выяснение вопросов, способствующих правильной квалификации совершенного преступления: определение психического состояния в момент совершения преступления (например, состояние аффекта), установление вменяемости (т. е. способности быть виновным), формы вины (умысел или неосторожность), установление роли, которую обвиняемый играл в группе и т. п.;

3выбор тактических приемов, которые в наибольшей степени способствуют успешности при производстве следственных действий (особенно это касается допроса).

Следователь должен знать об обвиняемом намного больше того, что может иметь доказательственное значение и что в силу этого обычно отражается в следственном производстве.

3задача воспитательного воздействия на личность правонарушителя с целью его ресоциализации должна ставиться уже на первом допросе и опираться на знание индивидуально-психологических особенностей данного обвиняемого;

3работа по выявлению причин данного преступления.

В юридической литературе термин «личность преступника» употребляется в различных значениях. Имея в виду, что в соответствии с законом никто не может быть объявлен преступником иначе, чем на основании приговора суда, предлагается разграничивать понятия «личность подозреваемого», «личность обвиняемого», «личность подсудимого», «личность осужденного». В этом контексте понятие «личность преступника» приложимо лишь к осужденному за конкретные преступления. В большей части случаев словосочетанию «личность преступника», естественно, придается более широкий смысл, в известной мере обобщающий, психологический, имеющий целью определить значение индивидуальных особенностей личности в причинно-следственных связях механизмов преступления.

Как уже было указано в первой части лекции, непосредственные причины и истоки виновного поведения всегда лежат в личности человека, совершившего преступление. Методологическое основание здесь положение о том, что никакие внешние обстоятельства не могут являться непосредственными причинами противоправного деяния, если они не стали побуждениями воли самого человека, обладающего способностью к волевому поведению. Генезис преступного поведения заключается в формировании у индивида состояния психологической готовности к поведенческому акту в форме общественно опасных действий либо бездействия .

Раскрытие психологии личности преступника предполагает создание модели психологической структуры личности преступника, и здесь разные исследователи обращаются к различным сочетаниям психологических свойств. Резюмируя многочисленные исследования личности преступника, проводимые с позиций изучения ее отдельных характеристик, В. Н. Кудрявцев отмечает, что все эти исследования были направлены на то, чтобы выявить, чем преступник отличается от человека, соблюдающего закон. При этом молчаливо предполагалось, что такие отличия существуют, т. е. предполагалось существование нечто специфического, присущего исключительно преступнику. Однако постепенно выяснилось, что изучаемые особенности личности (например, демографические данные) не являются такими, которые бы отличали преступников от лиц, соблюдающих закон.

Большое значение придавалось степени знания личностью социальных норм, ее правосознанию. Но как оказалось в результате исследований основные деформации правосознания, которые служат источником отклоняющегося поведения, лежат не в познавательной сфере, а на уровне оценочных суждений права и практике его применения. Кроме того, сами по себе дефекты правосознания не ведут к преступному поведению.

В итоге, многочисленные исследования констатируют, что существуют некоторые комплексы черт личности, характерные для разных типов правонарушителей, но нет таких черт, которые бы фатально предопределяли социальные отклонения.

Для иллюстрации сказанного мы рассмотрим два больших исследования.

Первое проводилось А. Р. Ратиновым и его сотрудниками с помощью разработанного ими теста «Смысл жизни», содержащего 25 пар противоположных суждений. По мнению Ратинова, структура личности представляет собой планетарно-атомарную модель. В центре модели расположено личностное ядро, а вокруг в различных плоскостях и на разноудаленных «орбитах» находятся другие образования. Образно говоря, в центре находятся самые значимые и поэтому наиболее стабильные ценности сознания, а по мере «удаления» от них – подчиненные первым более лабильные и ситуативные ценности.

мире». Оно включает миросозерцание, миропонимание и миросозидание (проектирование своей жизнедеятельности, определение ее смысла и перспектив).

Ратинов предположил, что структура личности по своим содержательным характеристикам будет различаться у отдельных лиц и иметь своеобразную конфигурацию. Различия в смысле жизни у разных людей заключаются не в том, что одни что-то ценят, а другие это отвергают. Базовые общечеловеческие ценности признают все, но по-разному их предпочитают. С целью эмпирической проверки и был разработан тест «Смысл жизни». Пример одной пары полярных суждений:

Семья для меня

имеет большое значение, и 3 2 1 0 1 2 3 не имеет решающего значения,

мне было бы трудно жить одному важней другие интересы

Контингент испытуемых был представлен тремя выборками: первая – «преступники» (300 чел), вторая – из представителей различных групп населения (200 чел) и третья – работники правоохранительных органов (200 чел).

Исследование выявило существенные различия между преступниками и законопослушными гражданами по всем шкалам теста. Анализ показал, что законопослушные испытуемые намного превосходят преступников по социально-позитивному отношению по всем базовым ценностям, по общему самоощущению, по оценке смысла своей жизни. Преступники оказались более фаталистичными и меланхоличными, крайне отрицательно оценивающими прожитую жизнь, повседневные дела и жизненные перспективы, у них снижена потребность в самореализации. Вместе с тем обнаружилось и определенное сходство и, кроме того, неоднородность различных категорий преступников по мировоззренческим позициям.

Таким образом, проведенное исследование доказывало специфику содержания личностного ядра, заключенной так сказать в «житейской философии» как психологической детерминанты преступного поведения. Исследование экспериментально подтвердило, что существует определенная реальность, соответствующая понятию «личность преступника». Очевидно, что различает преступников от непреступников не одно какое-то свойство или их сумма, а неповторимое сочетание и особый «удельный вес» каждого из личностных свойств, которые и образуют новое качество.

Приведенное исследование характеризует, главным образом, ценностно-нормативную систему личности преступника, ее нравственные стороны. В исследовании же, о котором я расскажу далее, сделаны попытки более конкретно обозначить психологические особенности личности преступника и ее отдельных категорий.

Итак, исследование Ю. М. Антоняна, В. П. Голубкова и некоторых других, проведенное с помощью известной методики многостороннего исследования личности (у нас адаптированный вариант СМИЛ, на западе – MMPI).

В этой методике имеется 13 шкал, из которых 3 – оценочные и 10 – основных. Исследование показало наличие у преступников в существенной массе типичного повышения по шкалам 4, 6, 8, которые несут характеристики импульсивности, агрессивности, асоциальности, гиперчувствительности к межличностным взаимоотношениям, отчужденности и плохой социальной приспособляемости.

Относительное число лиц, имеющих типичные особенности преступника, зависит от вида совершенного преступления. Максимальное число лиц с типичными психологическими особенностями отмечается среди тех, кто совершает грабеж или разбойное нападение (44,4 %), а также изнасилование (41 %); минимальное – среди тех, кто совершает кражи (25 %) и хищения имущества (22 %).

Лица, совершившие убийства и нанесшие тяжкие телесные повреждения, занимают промежуточное положение (36 %).

Однако независимо от вида совершенного преступления количество преступников, имеющих типичные психологические особенности, значительно превышает относительное число подобных типов личности среди законопослушных граждан (5 %).

Несколько слов в отношении конкретных категорий преступников.

аффективно заряженными идеями.

самоутверждение себя в мужской роли

наибольшей неуправляемостью поведения и внезапностью асоциальных поступков.

Профиль воров имеет сходство с корыстно-насильственными, но имеет значительно меньшую степень выраженности. Воры более социально адаптированы, менее импульсивны, более лабильны и подвижны, у них меньше выражена тревога и общая неудовлетворенность актуальным положением, т. е. в целом воры характеризуются наиболее гибким поведением. Для них характерна, в отличие от предыдущих двух категорий, хорошая ориентация в нормах и требованиях, несмотря на их внутреннее неприятие и сознательное нарушение.

обладают различными личностными свойствами.

воздействиях среды может становиться реально действующим, причем среда может оказывать как усиливающее, так и тормозящее влияние на проявление этого фактора.

Личность преступника отличается от личности законопослушного прежде всего негативным содержанием ценностно-нормативной системы, т. е. направленностью, а также устойчивыми психологическими особенностями, сочетание которых имеет криминогенное значение и специфично именно для преступников, но при этом мы не должны забывать об отсутствии фатального предопределения противоправного деяния.

Лекция 14. Криминальная психология: типологии личности преступников

тип, отличающийся от других личностей. Преступник как социальный тип личности отличается от представителей других социальных типов тем, что он общественно опасен. Но не только эта черта отличает преступников от других лиц.

В прошлой лекции мы говорили о том, что психологическое исследование значительной группы лиц, виновных в убийствах, грабежах, кражах и других общеуголовных преступлениях, показало, что им в гораздо большей степени, чем законопослушным гражданам, свойственны такие особенности, как слабая адаптированность, отчужденность, импульсивность, агрессивность. Они в целом хуже учитывают прошлый опыт, плохо умеют или вообще не умеют прогнозировать будущее. Другими словами, в личностной структуре преступника как типа личности имеются элементы, являющиеся психологическими предпосылками преступного поведения. Указанные черты типичны для подавляющего большинства преступников, но не обязательно должны быть у каждого из них.

личности, создаваемые посредством типологизации, серьезно облегчают решение целого ряда практических задач. Соответствие конкретного лица уже созданной модели, т. е. определенному типу личности, позволит сделать весьма обоснованное предположение о субъективных причинах преступного поведения, поскольку они уже известны как свойственные данному типу личности. Учитывая данный тип преступника, можно разработать соответствующую последовательность шагов предупредительной работы с ним, определить тактику следствия или отдельных следственных действий в случае возбуждения уголовного дела.

в личности, характер ее антисоциальной направленности .

Рассмотрим некоторые типологии.

Психологическая готовность проявляется в принятии криминальной цели и способа

криминального влечения

3второй тип криминогенности выражается в субъективно непротиворечивом принятии преступного способа удовлетворения некоторой потребности или разрешения проблемной ситуации как наиболее предпочтительного по сравнению с правомерным или наряду с использованием правомерного. Для такого индивида не стоит вопрос принципиального выбора. Преобладающее положительное отношение к преступному способу связано с его освоенностью, привычностью использования, уверенностью в «благоприятном» результате.

с учетом максимальной безопасности. В обычных условиях для него более приемлем правомерный способ.

3четвертый тип проявляется в вынужденном, внутренне противоречивом принятии преступного способа действий. Это происходит, например, когда субъект считает, что реально отсутствует возможность обеспечить правомерным способом удовлетворение потребности (разрешение проблемной ситуации) и в то же время невозможно оставить эту потребность без удовлетворения. Приемлемость преступного способа действия связана здесь с вынуждающими обстоятельствами, субъективно безвыходным положением (рискованно, но допустимо).

3пятый тип криминогенности личности характеризуется наличием склонности к импульсивному совершению противозаконных действий, проявляемой в форме реакции на некоторые обстоятельства ситуации. Психологические предпосылки такого поведения выражаются в наличии криминальных поведенческих установок и стереотипов.

3шестой психологический тип личности преступника проявляется в принятии преступной цели-способа под решающим влиянием внешнего криминогенного воздействия иных лиц либо в результате его конформного поведения в группе, обусловленного готовностью идентифицировать с ней свое поведение. В данном типе налицо отсутствие антикриминальной устойчивости личности.

Наряду с мерой социальной опасности преступника, выражающейся в ее криминогенности, можно выделить характер этой опасности, определяемый объектом преступного посягательства. Это классическая типология, которая, в принципе, вам должна быть известна. Здесь выделяются три основные группы направленности преступника: насильственная, корыстная и корыстно-насильственная. Отдельно мы рассмотрим группу лиц, совершивших так называемые неосторожные преступления.

насильственный тип преступника

Как известно, около 85 % преступлений против личности совершается лицами, связанными с потерпевшими деловыми, родственными, интимными и другими отношениями, и преступление является конечной фазой конфликта, возникшего в результате этих отношений. Психологический «корень» насилия в том, что преступник (во многом неосознанно) приписывает жертве способность удовлетворить его потребности или вести себя в соответствии со своим представлением о должном поведении, а затем в той или иной форме требует их удовлетворения и соответствующего поведения .

Изучение лиц, совершивших убийства, выявляет у них от другого лица. Убийцы в целом относятся к такой категории людей, для которых свободная и самостоятельная адаптация к жизни всегда проблема. Выход из контакта с жертвой – для них практически невозможный способ поведения.

от объектов, которые могут их удовлетворить. Если указанная ситуация сложилась в самом раннем периоде жизни человека, то с течением времени (с возрастом) она не исчезает, а лишь переходит в другие формы. Место матери как основного жизнеобеспечивающего фактора может занять другое лицо, но отношение полной зависимости будет сохранено.

Это отношение зависимости имеет весьма значимые последствия. Прежде всего задержка процесса приобретения способности к независимому, самостоятельному существованию приводит к задержке в целом психического и социального развития личности. Недаром почти все исследователи личности убийц отмечают у них низкий, примитивный, в среднем, уровень развития, невысокую общую культуру, узкий круг знаний и интересов. Этим создается основа для слабого развития приспособительных возможностей этих лиц, в результате чего они реагируют на внешние события на низком и примитивном уровне – эмоциональном и ограничены в возможностях интеллектуальной переработки воспринимаемой информации. В связи с общим низким уровнем психического развития и ограниченными адаптивными возможностями для насильственных преступников резко увеличен круг тех внешних событий и ситуаций, которые они воспринимают как угрожающие.

дефектность социальной идентификации

Что касается основных психологических черт, то мы их рассмотрели в предыдущей лекции.

Корыстный тип преступника

У корыстного преступника обычно сформирован особый тип поведения – – установка на совершение криминальных действий в любой ситуации ослабленного социального контроля. Как отмечают исследования, преступники этой категории относятся к наиболее социально запущенной части правонарушителей. Их преступное поведение возникает раньше, чем у преступников других категорий.

Какие дефекты семейного воспитания здесь можно обозначить? Есть такое понятие «десоциализирующая семья», т. е. семья, не выполняющая функции социализации своих членов и прежде всего, конечно, детей (в сущности, мы уже говорили об этом, рассматривая отчуждение).

«Десоциализирующее» влияние может, например, проявляться в непротиводействии тем негативным поведенческим проявлениям, которые ребенок приносит извне. Или, например, многие родители, удовлетворяя любые желания своих детей, воспитывают у них склонность к приобретательству, а не к духовным ценностям. В целом, .

инструментальный характер

категорию лиц, совершивших преступления по неосторожности

повышенная тревожность

В неосторожных преступлениях более существенной чем при других преступлениях становится роль криминогенной ситуации. В трудных поведенческих ситуациях проявляются такие негативные качества личности как самонадеянность и небрежность (í сознательное нарушение правил безопасности), ситуативная зависимость, дефекты предвидения результатов поведения. В тех случаях, когда экстремальная ситуация предъявляет требования, превышающие психофизиологические возможности человека, должна быть назначена судебно-психологическая (инженерно-психологическая) экспертиза.

Итак, мы рассмотрели типологию на основе деяния, которое само по себе не раскрывает полностью субъективных сторон личности преступника. Деяния, одинаковые по юридическим признакам, могут быть обусловлены разными мотивами и психологическими факторами. Кража, например, в одном случае обнаруживает хищническую приобретательскую направленность виновного, а в другом – слабоволие и внушаемость. От первого скорее всего можно ожидать повторного хищения, от другого – самых разнообразных действий. Чтобы достичь достаточного объяснительного уровня субъективной стороны преступления, необходимо, по всей видимости, разработать типологию преступников по мотивационным критериям. Такие попытки уже предпринимались, но, к сожалению, они не вполне удались. Тем ни менее, используемая вкупе с вышерассмотренными типологиями, типология по мотивационным критериям значительно выигрывает в своей практической ценности. Поэтому мы и ее рассмотрим.

Ранее мы говорили о двух уровнях мотивации: о той, которая лежит на поверхности и о мотивации более глубокого уровня, мотивации субъективного смысла. Недостаточно просто отметить, что насилие совершается по приступу агрессии, хотя вполне возможно, что в некоторых случаях такое поведение действительно продуцируется психологической структурой личности данного преступника и его явная опосредованная причина – социальная дефектность (несформированная или искаженная социальная идентичность).

Корыстное преступление также далеко не всегда следствие корыстной направленности. Чтобы разобраться в часто сложно мотивированном человеческом поведении, необходимо учитывать мотивацию субъективного смысла. На это и ориентирована предлагаемая типология. Итак,

«Утверждающийся» («самоутверждающийся»)

простой пример, когда подросток совершает кражу или принимает участие в групповых хулиганских действиях для того, чтобы быть принятым в определенную неформальную группу. Владение и распоряжение похищенным выступают в качестве средства утверждения личности, «своего я». При чем не только в статусе « я такой » (как определенная референтная группа), но и в существовании – «я есть » (человек чувствует себя значительным и значимым, обладая чем-то).

Разумеется, здесь присутствует и корыстный мотив, который выступает как параллельный, а впоследствии может превратиться и в корыстную направленность.

Среди насильственных преступников есть движимые потребностью доказать ценность своего «я» и добиться ее признания. Это навязывание нередко носит ярко демонстративный характер, используются все способы втянуть другого человека в сферу своего влияния, по существу подчинить его себе. Рано или поздно другой человек стремится разорвать эту связь, и тогда возникает ситуация насилия, т. к. насильник утрачивает своего «донора», без которого существование невозможно.

По мотивам утверждения себя в глазах других и самоутверждения нередко совершаются изнасилования, например, для того, чтобы закрепить свой авторитет среди сверстников-подростков или подтвердить свой биологический статус мужчины в собственных глазах. Следует сразу отметить, что среди лиц, совершивших изнасилования, часто встречаются лица, страдающие дебильностью, слабоумием, которые попадают соответственно в «отвергаемый» тип, и их насилие часто является попыткой удовлетворить сексуальные нужды.

Мотив самоутверждения тесно граничит с мотивом, связанным с блокированием возможности проявления своей личности в определенном поведении при наличии высокой субъективной необходимости таких проявлений, проще говоря, с комплексом неполноценности. Например, среди насильственных преступников существуют люди, движимые потребностью утвердиться в собственном мнении о себе как о лице, способном на решение, поступок, необычное, рискованное действие. Их наиболее характерной личностной особенностью является постоянная неуверенность в себе. Они испытывают более-менее осознаваемое изматывающее чувство неполноценности, своей никчемности. Своим преступлением они достигают чувства уверенности в собственном существовании, праве на существование, не как «тварь дрожащая, а как право имеющее» существо. Классический пример – Раскольников.

С мотивом самоутверждения связано также гипертрофированное чувство должного. Такие люди предъявляют очень высокие и жесткие требования к окружающим с позиций собственных представлений о нормах поведения. В сущности, они зависимы от своих представлений о должном, находятся в плену идеального. Незначительные отклонения поведения других людей от этих представлений вызывают у них чувства эмоционального дискомфорта, более значительные – внутреннего негодования и действия по корректировке ситуации. Нередко это так называемые борцы за справедливость, основным способом установления которой становится насилие, принуждение. Среди корыстных преступников подобного типа классический пример – Деточкин из фильма «Берегись автомобиля».

«Игровой» тип личности преступника.

ситуации и т. п.. В целом всю совокупность этих ситуаций можно условно обозначить как «криминальное влечение» (условно, поскольку игровая мотивация присуща не только преступникам).

Этот тип достаточно часто встречается среди преступников и особенно среди воров (вспомним Шуру Балаганова из «Золотого теленка»).

Корыстные побуждения при этом, как правило, действуют наряду с «игровыми», поскольку для них одинаково значимы как материальные выгоды в результате совершения преступлений, так и те эмоциональные переживания, которые связаны с самим процессом преступного поведения.

освобождения, представляющее исключительную ценность для данного лица. Но в его основе лежит неосознаваемое стремление к выходу из состояния зависимости.

Среди лиц, совершивших изнасилования, могут быть лица пассивно-игрового типа, пассивного потому, что (чаще бессознательно) игру затевают женщины, своим поведением создающие видимость возможности вступления с ними в половую близость. Насильники же, не понимая сущности возникших ситуаций и действительного отношения к ним будущих потерпевших, вступают с ними в такие отношения, которые можно назвать игрой. Опыт изучения подобных преступников показывает, что значительное большинство из них искренне верит в то, что женщины были согласны на все, и поэтому они ни в чем не виноваты.

«Дезадаптивный» (или «асоциальный») тип.

социального контроля. Это, как правило, лица, ведущие бездомный, паразитический образ жизни. Соответственно они не имеют законных источников получения средств к существованию; кражи и другие имущественные преступления дают им эти средства.

Вопрос к аудитории: как отражается этот тип среди насильственных преступников? Нередко это молодые люди, с хорошими внешними данными, эгоистичные, черствые, расчетливые, не приспособленные к жизненным трудностям и труду, выбирают себе будущую жертву, способную обеспечить их безбедное существование. Понятие «дезадаптивный» применяется к ним с определенной долей условности, но в основе их лежит неспособность к самостоятельному существованию.

«Алкогольный» тип

его выделения это совершение корыстных преступлений ради получения средств для приобретения спиртных напитков. Преступления совершаются примитивными способами, обычно заранее не готовятся, не принимаются меры к уничтожению следов, а похищенное тут же чаще всего сбывается.

Среди насильственных преступников подобного типа преступление является следствием специфической жизненной ситуации, которую можно свести к постоянному третированию этих людей домашним или ближайшим окружением. Обычно это преступления, совершаемые на так называемой «бытовой» почве. Перед судом нередко предстает в таких случаях опустившийся, несчастный человек, переживающий свою вину и безразличный к наказанию.

Перечисленный перечень далеко не полный, но главное, он демонстрирует нам невозможность создать типологию личности и поведения всех преступников в зависимости от мотивов их уголовно наказуемых действий. Понятно, что ценность попыток создать такие типологии не исчезает, поскольку в сочетании с более четкими классификациями и они приносят свою реальную, практическую пользу. При всем сказанном мы помним, что остается единый знаменатель – отчуждение личности, основы которого закладываются путем ее психологического и эмоционального отвергания в детстве.

Лекция 15. Криминальная психология: психология преступного деяния, феномен преступных групп, психология несовершеннолетних (преступников)

Психология преступного деяния, Макрокриминологический аспект

Поведение можно определить как личности, т. е. такую активность, при которой осознаны преследуемая цель и есть возможность контроля за ходом разворачивающихся процессов. Поведение человека разворачивается во времени и пространстве, представляет собой «процесс взаимодействия изменчивых ситуационных факторов с относительно постоянными личностными характеристиками» (Хеккхаузен, «Мотивация и деятельность»).

Этот процесс имеет внешнюю (объективную) и внутреннюю (субъективную) стороны. Все эти соображения в полной мере относятся к преступному поведению и его механизму. Рассматривая далее механизм преступного поведения, мы увидим, что хотя он содержит по форме те же психологические элементы — процессы и состояния, что и механизм правомерного поступка, но наполнены они другим социальным содержанием. В нем, как и при совершении общественно полезных действий, отражается внешняя среда, в которой действует человек, но это отражение, как правило, дефектно

Классическое определение Кудрявцева В. Н. в качестве механизма преступного поведения рассматривает взаимосвязь и взаимодействие внешних факторов объективной действительности с внутренними, психическими процессами и состояниями, детерминирующими решение совершить преступление, направляющими и контролирующими его исполнение.

процессы и состояния, рассматриваемые в динамике и во взаимодействии с факторами внешней среды, детерминирующими это поведение.

Как известно, преступления по своим субъективным свойствам делятся на умышленные и неосторожные. В свою очередь, среди умышленных преступлений выделяются совершенные в состоянии аффекта, предумышленные и другие. Механизм преступного поведения во всех этих случаях имеет свою специфику. Наиболее полно и развернуто он выступает в группе т. н. предумышленных преступлений, т. е. тех, совершение которых сознательно планировалось субъектом еще до наступления ситуации, в которой осуществилось его преступное намерение. Поэтому модели, которые мы рассмотрим, отражают прежде всего именно этот случай.

преступление как

Во-первых, это обстоятельная, не только описательная, но и структурная модель В. В. Лунеева, опубликованная в 1980 году. Центральный, отличительный момент его модели в том, что автор представляет мотивацию как «внутренний стержень генезиса преступного поведения». Автор рассматривает феномен мотивации в двух срезах: вертикальном и горизонтальном. Вертикальный срез определяется четырьмя уровнями: социологическим, социально-психологическим, психологическим и психофизиологическим. Горизонтальный срез представлен структурными элементами мотивации. Их девять: 1)формирование и актуализация потребности или другого детерминанта; 2)возникновение и становление конкретного мотива; 3)целеобразование, или выбор цели; 4)выбор путей, средств, способов достижения целей; 5)прогнозирование возможных действий, желательных и нежелательных последствий, в том числе и возможного уголовного наказания; 6)принятие решения действовать; 7)осуществление контроля и коррекции действий; 8)анализ наступивших последствий, сравнение достигнутого с желаемым; 9)раскаяние или выработка защитного мотива. Мотивация здесь выступает как системообразующий и смыслоообразующий фактор. Помимо возражений против такого расширительного толкования мотивации, другие исследователи отмечают, по крайней мере, еще три недостатка. Во-первых, последовательность упомянутых элементов изображена в виде линейной однозначной цепочки, в то время как в действительности их связь имеет более сложную структуру и к тому же порядок их расположения может меняться. Во-вторых, автором не раскрыты четыре названных уровня мотивации. В-третьих, схема дает только качественное представление и не содержит количественных данных.

Несколько иную попытку схематически изобразить генезис преступного поведения (и раньше Лунеева) предприняли Ю. М. Антонян и Ю. Д. Блувштейн. Причем они рассмотрели главным образом лишь первую часть генезиса — процесс формирования личности преступника и воздействия на него конкретной жизненной ситуации. Они представили две модели, из которых вторая развивает и детализирует первую, поэтому мы ее и рассмотрим (см. ниже).

Как видим, авторы выделили три типа личности, отмеченные на схеме: I — лица с глубокой антиобщественной установкой; II — лица без стойкой антиобщественной установки, но поддающиеся отрицательному влиянию малой социальной группы, к которой они принадлежат; III — случайные (ситуативные) преступники. Далее на схеме указаны два вида ситуаций: благоприятная для совершения преступлений (IV) и неблагоприятная (V).

Под цифрой 1 — совершение преступления, 2 — преступник, 3- конкретная жизненная ситуация. Антиобщественная установка, по мысли авторов, складывается под влиянием четырех факторов: отрицательного влияния семьи (4), плохого воспитания в школе (5), неблагоприятной обстановки в трудовом коллективе (6) и дурного воздействия малой неформальной группы (7).

Все эти социальные факторы находятся под определяющим влиянием общества в целом (8), а также идеологии и морали (9).

Достоинство этой модели не только в том, что в ней указаны условия формирования личности, но и обозначены обратные связи, чего нет во многих других моделях. Например, не только преступник воздействует на объект, когда совершает преступление, но и само содеянное влияет на его личность. Что касается недостатков, то существенный минус этой модели — это исключение из рассмотрения всех внутренних элементов процесса мотивации, планирования и исполнения. Также нет количественных данных, дается только качественное представление.

Наконец, наиболее полная и подробная модель генезиса преступного поведения, предложена Кудрявцевым В. Н. (см. ниже).

В этой схеме выделяются три основные блока: мотивация, планирование и исполнение преступного акта. Каждые из трех основных блоков — сложное образование, включающее разнообразные психические состояния и процессы, влияние внешней среда, принимаемые человеком решения и обратные связи.

В блоке мотивации можно выделить несколько групп психических явлений, играющих мотивирующую роль в планировании, подготовке и осуществлении преступлений. Это прежде всего потребности и влечения человека; далее это планы и проблемные ситуации и, наконец, это ценностные ориентации.

Планирование — определение субъектом своих возможностей, принятие решений о целях деятельности и средствах ее достижения.

Исполнение — конкретное преступное деяние, последствия, влияние содеянного на его оценку преступником и на собственную самооценку преступника.

Рассмотрим более подробно два последних блока, планирование и исполнение. Мотивацию мы разбирать не будем, поскольку уже говорили о ней. Замечу лишь, что Кудрявцев также отмечает значимость «неблагоприятного формирования личности», то, о чем мы говорили как об отчуждении личности в детстве и в процессе социализации. Автор также подчеркивает, что связь эта статистическая, вероятностная, наблюдаемая лишь в массе лиц и событий, что исключает фатальную предрасположенность.

планирование преступления

Планирование совершения преступления, как и любого другого поступка, подчиняется общим закономерностям планирования операций. По сути, это создание модели будущего поведения с учетом обстановки, цели, способов и средств, времени и места, затрат, возможностей и последствий. Понятно, что в случае преступления есть определенная специфика: преступнику нужно учесть тайный, противозаконный характер совершаемого, а также возможное сопротивление.

Следует заметить, что квалифицированное планирование в реальной практике встречается не часто. Неполнота и дефектность планирования объясняется многими причинами, чаще недостатками информации и недостаточным уровнем интеллекта преступников. Кроме того, планирование проводится при подготовке далеко не всех преступлений. Не разрабатывает планов действий большинство подростков-правонарушителей. Не могут планироваться неосторожные преступления, под влиянием аффекта, ссоры, под воздействием ситуации и т. д.

С учетом того, что планирование может иметь различное «наполнение», в целом оно включает в качестве максимального набора элементов следующее:

  • более или менее четкая постановка цели (ради чего);
  • определение средств достижения цели;
  • при этом каждый выбор связан с принятием решений, которые все более конкретизируются по мере развития событий.

Какие факторы или обстоятельства влияют на то, что именно данный вариант поведения будет избран преступником? Очевидно, что они могут быть субъективными и объективными. Среди объективных обстоятельств два основные — это степень трудности и степень безопасности. Среди субъективных, например, можно отметить умения (навыки) преступника и привычные стереотипы поведения. Важны различные психологические и психофизиологические особенности личности (склонность к риску, импульсивность и т. д.).

феномене мнимой транзитивности

совершения преступления

«в темную», ближайшее окружение);

  • условия, способствующие совершению преступления (по философскому пониманию могут быть сопутствующими, необходимыми и достаточными);
  • изменение преступного поведения и самоконтроль;
  • самооценка и самооправдание преступника.

цели. Здесь мотивы и цели совпадают и трансформированы в механизм установки . Эти установки, как правило, подсознательны и проявляются в поведенческих стереотипах . В общем смысле, Еникеев определяет импульсивные преступления как «замыкание» острых психических состояний индивида на конфликтные для него ситуативные обстоятельства.

дорожный гипноз

Подведем итоги в отношении того, что важно четко усвоить из изложенной схемы.

явление инверсии

Во-вторых, путь от «безобидных», во многом — «нейтральных» потребностей к очевидному преступлению сложен и противоречив. Индивидуальные особенности личности играют существенную роль, в результате чего решающим в этом процессе может стать почти любое звено: интересы, возможности, цели, средства и т. д. Замечу лишь одно, принимая окончательное решение, человек, как правило, становится как бы «связан» им и, тогда преступление почти неизбежно.

Поведение человека (в том числе и преступника) вероятностно (статистически) детерминировано, но в число детерминант входит и оценка им самим актуальной и потенциальной ситуации, в которой совершается выбор. Свобода воли существует как более или менее ограниченная обстоятельствами и особенностями личности возможность этого выбора, возможность, всегда потенциально присутствующая. Если внешнее воздействие настолько сильно, что оно лишает субъекта такой возможности, то мы говорим об отсутствии вины, исключающем ответственность. А если этому выбору препятствуют внутренние личностные причины, то скорее всего налицо невменяемость субъекта.

Таким образом, при изучении преступления необходимо исходить из того, что этот процесс в значительной степени дифференцирован и индивидуализирован. Можно сказать, что разновидностей генезиса преступлений столько, сколько лиц, их совершающих. Это обязывает каждый раз при расследовании и судебном рассмотрении дел определять схему развития причинных связей не абстрактно, по шаблону (мотив — цель — деяние), а конкретно, с учетом особенностей личности преступника и специфики его поведения. Это, в свою очередь, необходимое следствие провозглашения принципа индивидуализации наказания и гуманизации политики современной юридической практики.

Поведение человека обусловлено прежде всего личностно, а не ситуативно., Феномен преступных групп

До недавнего времени в отечественной науке отмечалось достаточно ограниченное количество публикаций по психологии преступных групп. В условиях сегодняшних реалий, когда организованная преступность приобрела значительные разрушительные тенденции, интерес к этой теме существенно возрос. Поэтому более эффективная работа по профилактике групповых преступлений, их пресечению, выявлению роли их участников в совершении преступных деяний во многом зависит от понимания социально-психологических механизмов функционирования группы.

преступной группой

Психология преступной группы в общем смысле исследует генезис образования, структуру, распределение ролей, а также психологические механизмы управления. Психологический анализ начинается с установления структуры группы, всех ее основных участников, исследования ролей, которые выполняет каждый из них, и их иерархической зависимости друг от друга, исследования личностных особенностей каждого участника. При психологическом анализе очень важно уяснить способ передачи информации между ее членами.

Лидеры преступных групп обладают психологической властью над подчиненными. Само возникновение и существование преступных групп базируется на этом явлении. Поэтому отдельному подробному психологическому анализу подвергается лидер преступной группы.

фигура «оппозиционера»

В научной литературе выделяются следующие типы преступных сообществ в зависимости от уровня их криминализации и организованности: предкриминальные группы (или находящиеся на стадии криминализации); простые преступные группы; организованные преступные группы; преступные организации. Коротко рассмотрим их.

— это, как правило, общности несовершеннолетних и молодежи, которые вначале образуются не с целью совершения преступлений, а ради удовлетворения каких-то иных потребностей на эмоционально-психологической основе. Членов таких групп связывает общение, совместное проведение досуга по месту жительства, учебы или работы. В подавляющем большинстве это дворовые компании. Для них характерна антиобщественная ориентация и некоторые формы отклоняющегося поведения, хотя до поры до времени они могут не совершать преступлений.

Дворовая компания достаточно диффузна: состав ее участников не постоянный, среди членов группы нет единства целей и задач, нет устойчивой структуры и жестких правил поведения. Такие компании функционируют не более трех лет. Многие члены ее в течение времени взрослеют, женятся, меняют образ жизни. Но некоторые распадаются на простые преступные группы по 2-5 человек или начинают входить в организованные преступные группировки микрорайона, города.

Зарубежные криминологи обратили внимание на то, что функционирование дворовых компаний молодежи связано с неудовлетворенностью своим положением подростков из низших слоев населения. Такие подростки поставлены в условия, которые не позволяют им добиться успеха законным путем, или они опасаются неудачи в достижении своих целей социально одобряемыми средствами.

Простые преступные группы, Организованные преступные группы, Преступная организация.

3стремление лидеров легализовать свою деятельность, работать под прикрытием официальных фирм и ассоциаций, «пробиться» в государственные органы власти;

3коррумпированность, которая выражается в создании системы связей с администрацией государственных органов, сотрудниками правоохранительной системы, известными политиками, деятелями культуры, врачами, спортсменами;

3осуществление контроля над всеми прибыльными формами противозаконной деятельности, включая обналичивание денег, азартные игры, проституцию, распространение наркотиков;

3реализация (отмывание) денег, полученных преступным путем, их вкладывание в легальный бизнес;

3экспансионистские и монополистические тенденции организованной преступности в масштабах региона;

3транснациональный характер преступной деятельности, т. е. совершение преступлений за пределами государства базирования, на территориях функционирования.

Последняя характеристика в условиях современной глобализации становится наиболее характерной и ведущей для организованной преступности(!).

Транснациональная организованная преступность превращается в главную беду нового столетия.

В юридической практике понятия «организованная преступность» и «организованная преступная группа» четко разведены: последнюю часто сдают милиции «хозяева» из преступной организации и ею занимается уголовный розыск, а преступная организация — предмет внимания специального отдела по борьбе с организованной преступностью.

Подводя итоги, следует заметить, что существующее представление об организованной преступности как своего рода «государства в государстве» отражает значительные сложности ее изучения в силу того, что это влияет на проявление обычных социально-психологических феноменов.

Психология несовершеннолетних (преступников)

возрастных процессов

Когда мы говорили о психологии личности преступника, мы упомянули о зарубежной возрастной периодизации, созданной Эриком Эриксоном. Ведущая же отечественная концепция основывается на идеях Л. С. Выготского, которые развил Б. Д. Эльконин и сформулировал в собственной возрастной периодизации. На нее мы и будем опираться.

ведущая деятельность

Современная наука уделяет особенно много внимания проблеме качественных сдвигов, скачков в развитии. Поскольку критические периоды и социальные переходы обычно сопровождается какой-то, подчас болезненной психологической перестройкой, психология выработала особое понятие «возрастных кризисов» или «нормативных кризисов развития». Слово « кризис» подчёркивает момент нарушения равновесия, появления новых потребностей и перестройки мотивационной сферы личности. «Кризис» служит границей возрастов как переломных моментов в жизни человека.

Мы начнем рассмотрение возрастных периодов, с раннего детства, минуя младенчество, т. к. самый ранний возраст детей, участвующих в судебно-следственных действиях, это 2-3 года. В следственной практике, а также в практике судебно-психологической экспертизы известны случаи допроса детей этой возрастной группы.

Период раннего детства (2-3 года)

Словарный запас ограничен и к концу 3-го года составляет около 1500 слов. Ребенок дает предметам обозначения, исходя из их функций, назначений или общего признака. Например, вместо слова «молоток» ребенок произносит «колоток» и т. д.

Что важно учесть при допросе детей данной возрастной категории? Во-первых, нужно предварительно побеседовать с педагогом или психологом об особенностях развития ребенка, посоветоваться с ними о формулировке вопросов, чтобы они были малышу понятны.

Во-вторых, желательно проводить допрос в привычной ребенку обстановке. Нужно учесть, что ребенок часто отвлекается при беседе. Однако, чем ярче выражен интерес к объекту, чем эмоциональнее беседа, тем устойчивее непроизвольное внимание ребенка.

В-третьих, учитывая конкретное мышление, рекомендуется использовать различные предметы, игрушки, картинки, чтобы ребенок мог продемонстрировать рассказываемое.

В целом, должен быть создан положительный эмоциональный фон, должно быть проявлено максимальное внимание к малышу: спросить как его зовут, дать ему возможность разговориться о своих любимых игрушках и т. д. и т. п.

Дошкольный период (4-5 лет)

У дошкольников также, как и у младших детей, отмечается повышенный интерес к яркому, новому, но восприятие уже больше направляется главным, существенным. Память приобретает характеристики произвольности и преднамеренности. У большинства детей отмечается «эйдетизм» как способность к сохранению и воспроизведению чрезвычайно живого и детального образа воспринятых ранее предметов и сцен. Ведущая форма психического развития — представления í развивается воображение, которое богаче и целенаправленнее по сравнению с младшим возрастом. Ведущим становится наглядно-образное мышление, а не наглядно-действенное как ранее. Центральные новообразования — соподчинение мотивов и самооценка.

В дошкольном возрасте дети тонко чувствуют отношение взрослых друг к другу и ориентируются в своих оценках на авторитарную личность. Ребенок усваивает оценки, которые дает взрослый, эмоционально переживает их, стремится к положительной оценке со стороны взрослого. Развитие самооценки у старшего дошкольника — важнейший психологический фактор его возможности участвовать в судебно-следственном процессе в качестве свидетеля.

В дошкольном возрасте психическое развитие осуществляется двумя основными путями. С одной стороны, продолжается развитие естественных форм психики, возникающих еще в раннем онтогенезе, с другой стороны, появляется и интенсивно формируются социальные формы психики при непосредственном взаимодействии ребенка с предметами, когда познание окружающего мира опосредуется общением со взрослыми. Стимулирующее развитие как естественных, так и социальных форм психики оказывают различные сложные виды деятельности (игра, продуктивные занятия, бытовой труд).

По существу, весь дошкольный возраст характеризуется двумя важнейшими особенностями (по Пиаже): эгоцентризмом и связанным с ним явлением центризма. Под эгоцентризмом подразумевается то, что ребенок полагает, будто мир организован и создан для него, он не способен видеть вещи с точки зрения другого человека, неспособен «думать о своих мыслях». Центрация выражается в обращении внимания на единственные, бросающиеся в глаза признаки, что оставляет мышление дологическим.

При работе с детьми данной категории важно иметь в виду следующее. Прежде всего необходимо произвести первичную семейную диагностику и правильно сориентироваться в индивидуально-психологических особенностях ребенка (темперамент, черты характера).

Во-вторых, в силу образности мышления ребенку трудно решать задачу в отвлеченном виде. Поэтому отдельные следственные действия с ребенком-дошкольником рекомендуется проводить непосредственно в той обстановке, в которой находился ребенок (на месте происшествия).

Это будет способствовать активизации мыслительной деятельности в процессе допроса или других следственных действий.

В-третьих, конечно, как и указанное ранее — требование создания положительного настроя в процессе допроса. Для этого рекомендуется предложить ребенку посмотреть какую-нибудь привлекательную игрушку, интересную книжку, загадочный предмет. Большой ошибкой является использование следователем в качестве поощрения конфет и других сладостей. Помимо того, что такой подход антипедагогичен, следует знать, что для ребенка дошкольного возраста слово, похвала, положительная оценка взрослого являются более эмоционально значимым фактором, чем угощение.

«Психологические аспекты следственных действий с участием несовершеннолетних»).

Младший школьный возраст (6-10 лет).

У детей в младшем школьном возрасте активно развивается целенаправленность восприятия, но недостаточная дифференцированность и поверхностность по-прежнему остаются характерными особенностями, хотя и в меньшей степени. Характерной чертой восприятия младшего школьника является также неточность отражения сходных объектов (í дети при опознании нередко ориентируются на одежду, усы, шнурки ботинок и пр., и в результате затрудняются узнать преступника, особенно если он в другой одежде).

Поэтому можно использовать фотографии, предложить нарисовать рисунок, спросить на кого из близких он похож и пр. Учитывая также недостаточный объем внимания, рекомендуется спросить ребенка о необычном, красивом, новом у преступника.

Важно учитывать, что дети знают только те временные отношения, с которыми они познакомились в своей жизни. В связи с этим необходимо уточнять время по (привычным) действиям ребенка или его родителей.

Развитие пространственных восприятий у детей младшего школьного возраста также тесно связано с их опытом. Поэтому следственные действия рекомендуется проводить на месте происшествия или в ходе допроса постоянно моделировать ситуацию (например, предложить детям нарисовать план комнаты).

начинает не только воспринимать ситуацию, но и осмысливать, значительно повышает эффективность свидетельских показаний в сравнении с дошкольником.

Характер внимания ребенка зависит не только от значимости объекта для него, но он и с большой готовностью старается удержать внимание на том, на что указывает взрослый. Эти особенности необходимо учитывать в следственной практике. В связи с этим можно привести такой пример (с. 22-23, Мамайчук, «Психологические аспекты следственных действий с участием несовершеннолетних»).

логической аргументации затрудняет переработку образов действительности в воссоздающем воображении и ребенок переходит к фантазированию, т. е. к описанию того, чего на самом деле не было.

В целом, в процессе допроса и других следственных действий с младшими школьниками очень важен психологический контакт следователя с ребенком. Не следует прерывать естественное простодушное проявление чувств. Нельзя брать с детей обещаний и клятв о том, чтобы они говорили только правду — это иногда запугивает детей, снижает эффективность и доверительность беседы.

Подростковый возраст (11-14 лет).

Еще в прошлом веке понятий «подросток», «подростковый возраст» просто не существовало (истоки первых исследований относятся к 1890 г.).

Девочка, вступившая в пору полового созревания, была маленькой женщиной, ее одевали как маленькую женщину, с ней обращались как с маленькой женщиной. С мальчиками дело обстояло лучше — понятие «отрок» в какой-то мере отражало сущность того, что мы сегодня понимаем под словом «подросток».

подростковый возраст — это

подростковый криз

важно соблюдать его личные границы

проблемы телесного уров ня, связанные с перестройкой организма и половым созреванием критичность к своей внешности и вообще повышенный интерес к ней, стеснительность вплоть до дисморфофобии; интеллектуальные проблемы , связанные с тем, что дети интуитивно ощущают возможности своего ума, появляется склонность к задаванию вопросов, прослеживанию логики рассуждения, кроме того, характерна диалектичность мышления (черно/белое); и, наконец, личностные проблемы , связанные с развитием самосознания, своего внутреннего «я», это то, что мы уже обозначили как соблюдение личных границ подростка.

С последними двумя типами проблем связано построение и переоценка системы ценностей — основной процесс морального развития в подростково-юношеском возрасте. Переоценка ценностей ведет к переоценке риска, в связи с чем некоторые молодые люди участвуют во многих рискованных затеях. Многие исследователи считают, что подростки недооценивают вероятность печального исхода, другими словами они считают себя неуязвимыми (персональный миф).

Они сосредотачивают внимание, в основном, на преимуществах рискованных форм поведения — возможности вырасти в глазах сверстников или пьянящего чувства свободы от запретов. Рискованное поведение может быть следствием когнитивного экспериментирования или — диаметрально противоположного ему — стремления к примитивному наслаждению. Подростковый риск нередко выражается в делинквентном поведении ( см. таблицу ).

К слову говоря, многие авторы, в основном зарубежные, говорят об особой предрасположенности к совершению правонарушений в подростковом возрасте, т. е. о существовании антиобщественной фазы развития молодого человека (!).

Но большинство отечественных авторов, исходя из значительного экспериментального материала, считают, что антиобщественное поведение нельзя объяснить общими для всего контингента подростков особенностями. Большинство подростков совершают правонарушения преднамеренно, хотя эта преднамеренность не всегда в полной мере осознается.

Обобщая основные характеристики подростка, нельзя не сделать поправку на современность. Очевидно, что подростки, которых мы знаем сегодня, совсем не те, которые были лет 10-20 назад. Да и сами мы, оглядываясь назад, не без оснований считаем, что были другими. На развитие подростков в значительной степени влияет общество, в котором они растут. Формирование личностей подростков, их роль и будущее во многом зависят от общества, в котором они живут. Что для них характерно сегодня, в условиях нестабильности нашего общества? В условиях пропаганды на киноэкранах насилия и жестокости, рекламы, формирующей марионеточного потребителя? В условиях переосмысления ценностей? Без наличия должной социальной защищенности и элементарного внимания к досугу и формированию подростков? Это духовный вакуум, меркантильность, отчужденность от общественных интересов. Это значительные трудности в поисках и формировании социальной идентичности .

В жизни подростка значительную роль играет группа, и как известно, для несовершеннолетних характерно совершение преступлений в группе. Королев («Психические отклонения у подростков-правонарушителей») выделяет следующие виды деятельности неформальных подростковых групп:

  • iтрудовая деятельность (2. 1 %; цель — случайный, эпизодический заработок)

iразвлекательная деятельность (58. 9 %; кинотеатры, поездки за город и т. п.)

iалкоголизация (61. 2 %; тесно связана с праздностью и антиобщественной деятельностью)

iантиобщественная деятельность (65. 4 %; порча и уничтожение имущества, драки, задевание прохожих и т. д.)

Относительно устоявшийся, постоянный состав неформальной группы образуют обычно 3-6 человек. Они поддерживают тесные, дружеские отношения, имеют общие интересы и занятия. К ним примыкают непостоянные, меняющиеся участники, число которых варьирует в широких пределах.

Пирожков в «Криминальной психологии» акцентирует внимание больше на одной форме совместного подросткового времяпровождения — «тусовке». Он пишет, что «…»тусовка» играет большую роль в психологической подготовке подростков и юношей к криминальной деятельности и криминальному образу жизни: она становится копилкой криминального опыта «. В формировании группового противоправного поведения несовершеннолетних возрастает роль профтехучилищ, в которых скапливается значительный контингент трудных и педагогически запущенных подростков. Взять все тусовки под свой контроль, не дать тусовочной группе перерасти в криминальные — важнейшая задача профилактической работы.

высокая криминальная активность и высокая криминальная мобильность

наличие криминальной субкультуры, особый характер совершаемых преступлений, подростковый терроризм и заложничество, подростковая проституция.

В целом, несмотря на ограниченную ответственность с 14 до 16 лет и гуманную следственно-судебную практику, несовершеннолетние по числу зарегистрированных деяний идут следом за самой криминальной группой 18-25 летних. Преступность среди них катастрофически растет, при этом меняется ее структура и характер.

стремление реализовать себя

Следует отдельно сказать несколько слов о психических аномалиях, которые, согласно исследованиям, имеются примерно у половины несовершеннолетних преступников. По общему определению к психическим аномалиям относятся все психические расстройства, не лишающие субъекта способности отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. К их числу обычно относят психопатии (как сформировавшиеся, так и находящиеся в стадии формирования), резидуально-органические состояния, неврозы, алкоголизм, олигофрению. .

Рассмотрим общие особенности указанных психических расстройств:

  • iчастота стертых и незавершенных форм патологии, достигающих иногда преклинического уровня;
  • iраспространенность формирующегося или сформировавшегося алкоголизма;
  • iпостоянная комбинация клинических расстройств с явлениями социально-психологической деформации (деморализации) личности, что накладывает глубокий отпечаток на оформление клинической картины;
  • наличие в структуре личности особенностей, свойственных пубертатному периоду;
  • iзакономерная тенденция к утяжелению и усложнению клинической картины вследствие нарастания выраженности имеющихся нарушений и присоединения психопатических и алкогольных расстройств.

Все это придает психическим аномалиям у несовершеннолетних преступников определенное однообразие и сходство.

Процесс становления антиобщественной направленности личности подростка с психическими отклонениями протекает под влиянием двух факторов. С одной стороны, будущий правонарушитель подвергается тем же негативным воздействиям, которые типичны для подростков без психических отклонений (нарушенные внутрисемейные отношения, дефицит в сфере деятельности и общения, обусловливающие вступление в антиобщественно-настроенную стихийную группу, криминогенное влияние среды, социально-психологическая деформация личности, которая относится не к сфере психопатологии, а к отклонениям социального, нравственного и правового характера).

С другой стороны, здесь сказывается роль психических расстройств, которые снижают компенсаторные возможности личности, делая ее особо уязвимой для неблагоприятных социальных воздействий.

возрасте психические аномалии являются непосредственной и нередко главной причиной нарушений дисциплины и неуспеваемости. По мере нарастания деморализации личности и формирования антиобщественной установки значение психических аномалий отодвигается на задний план и ведущую роль в совершении антиобщественных действий начинают играть факторы непатологического порядка (социально-психологическая деформация личности).

этом в максимальной степени выявляется при ситуативных, обычно насильственных преступлениях. Однако в период между возникновением преступного умысла и его осуществлением роль аномалий не является однозначной: в зависимости от условий она может быть криминогенной, нейтральной или даже антикриминогенной. Для определения их значения необходимо учитывать клинические особенности психических расстройств и криминологические характеристики преступления. Мнение о том, что любые виды психических отклонений в любой ситуации всегда служат фактором, повышающим риск совершения преступления, является неверным .

Во-вторых, и это является наиболее существенным, психические аномалии при наличии неблагоприятных ситуационных воздействий могут содействовать возникновению антиобщественной направленности личности, формированию у нее криминальных тенденций. На начальных этапах этого процесса роль аномалий в происхождении отклоняющегося поведения и соответствующих изменений личности может быть ведущей. В последующем антиобщественное поведение обусловливается главным образом моральными дефектами личности.

расстройств. Мотивация преступных действий определяется группой факторов, находящихся в сложных взаимоотношениях. Как правило, имеет место взаимное влияние отрицательных факторов внешней среды и личности самого правонарушителя, при ведущей роли первого.

Подытожим рассмотрение подросткового периода формулированием ряда практических рекомендаций, полезных при осуществлении следственных действий.

Поэтому следователь должен заблаговременно и тщательно подготовиться к допросу подростка. Здесь осуществляется уже упомянутая семейная диагностика, собирается информация из школы или училища/техникума, от соседей, друзей подростка и т. п. Вопросы должны быть корректны и кратки, поскольку для подростка характерны повышенная утомляемость и критичность.

Особое значение приобретает умение следователя вступить в психологический контакт, это очень важная стадия в процессе допроса. Для этого используются различные темы и вопросы для беседы с подростком, не имеющие значения для существа дела, касающиеся, как правило, его биографии, увлечений, интересов. Нелишне заметить, что иногда, в силу повышенной чувствительности и уязвимости подростка, следует в начале диалога с ним задать нейтральные вопросы о его друзьях. Разговор о товарищах поможет подростку перейти к разговору о нем самом, наблюдения или суждения о других часто помогают подростку косвенно рассказать о себе.

вообще дачи ложных показаний в начале допроса. Зафиксированную ложь труднее преодолеть, поскольку допрашиваемый подросток склонен отстаивать ее.

Следователь обязательно должен учитывать отношение подследственного к поступку, степень осознания содеянного, степень психического стресса, особенности проявлений психологической защиты.

Юношеский возраст (15-17 лет).

период ролевого моратория

Центральное новообразование данного периода это профессиональное и личностное самоопределение. Завершение формирования самосознания является главной особенностью. В связи с ней формируется такая важная черта личности как самоуважение, т. е. обобщенная самооценка, степень принятия или непринятия себя как личности. Вообще юность — период стабилизации личности. Складывается система устойчивых взглядов на мир и свое место в нем — мировоззрение. С этим связаны юношеский максимализм и страстность в отстаивании своей точки зрения.

В интеллектуальном плане происходит не только усвоение разнообразной и сложной информации, а уже имеет место проявление интеллектуальной инициативы. Однако в данном возрасте нередко возникает склонность к теоретизированию без достаточного учета конкретных факторов.

Следователю важно учесть, что в ранней юности человек особенно ценит самостоятельность, убедительность, доказательность и логичность суждений другого человека. Предъявлять доказательства лучше всего в нарастающем порядке. Это поможет избежать внушения и не травмировать подследственного.

вопросы неосознаваемой мотивации подростков, особенности половых преступлений среди подростков и юношей. Мы совершенно не рассмотрели характерологические отклонения в подростковом возрасте, роль которых достаточно важна в специфике преступных деяний. Мы только обозначили практические моменты в работе с несовершеннолетними, не рассмотрев подробно ни семейную диагностику, ни конкретные приемы и техники в работе с той или иной категорией лиц и т. д. и т. д. Для восполнения всего этого существует обширная литература, некоторых авторов которой я уже упомянула в ходе лекций (Личко, Миньковский, Королев и др.).

X В качестве конкретной дополнительной литературы могу посоветовать книгу Пирожкова В. Криминальная психология. — М.: изд-во «Ось-89», 1998. Он сравнительно недавно защитил докторскую диссертацию по психологии подростковой преступности и по праву считается одним из ведущих специалистов в этой области. Также будет полезна любая литература по возрастной психологии.

Лекция 16. Психология предварительного следствия: психология расследования преступлений, психология обвиняемого, потерпевшего, свидетеля

предварительное следствие

iподробное правовое регулирование всех этапов деятельности следователя (существует определенный алгоритм действий, установленный процессуальным законом);

  • iчрезвычайное разнообразие задач, правильное решение которых требует применения разнообразных качеств, навыков и знаний (т. е. нужны специальные познания в области медицины и педагогики, товароведения, транспорта, психологии и т. д.);
  • iпреодоление сопротивления со стороны незаинтересованных в успешном расследовании дела лиц;
  • iтонкое психологическое воздействие на личность допрашиваемого, обыскиваемого;
  • iпоскольку следователь работает в ситуации острого недостатка информации Þ высокая эмоциональная напряженность его труда.

Рассмотрим этапы расследования и структуру познавательно-поисковой деятельности следователя. Познавательно-поисковая деятельность следователя может быть подразделена на две части:

2)осуществление следственных действий после возбуждения уголовного дела (в процессуальном порядке).

Весь процесс расследования подразделяется на подготовительный, первоначальный, основной и заключительный. Все этапы составляют общую структуру следственной деятельности, состоящую из взаимосвязанных отдельных звеньев. На каждом этапе расследования решаются свои задачи, осуществляются свои познавательно-поисковые циклы.

развитие информационной сети

классификация и систематизация.

Сложные нестандартные задачи требуют моделирования. Версионное моделирование осуществляется определенной системой «шагов»:

  • Шаг 1- выдвинуть все возможные версии (первоначальное количество версий может быть относительно большим – это уменьшает возможность упущения наиболее вероятностной версии);
  • Шаг 2 – четко определить обстоятельства, обосновывающие каждую версию;
  • Шаг 3 – исключить необоснованные версии;
  • Шаг 4 – ранжировать «вес» доказательств применительно к каждой версии (по трехбалльной системе);

метод интерполяции

психологического анализа юридических ситуаций.

Основное правило анализа — это дифференциация рассматриваемых психологических явлений на «объектные», обстановочные и субъектные психологические факторы.

«Объектные» психологические факторы

3. Самому субъекту важно уяснить свою роль по воздействию на психологию «объекта» — других участников событий (следует отдавать себе ясный отчет, исходя из выявленного, какое психическое состояние необходимо сформировать у них, какую позицию и линию поведения, какого понимания и отношения добиться, какие желания, намерения, мотивы актуализировать).

  • те, что свойственны окружающим условиям, обстановке и тоже оказывают свое влияние на ситуацию. Здесь важно:

1. Психологически оценить место и время события (для общения, совершения преступления, его пресечения, задержания, осмотра, допроса и пр. имеет значение, где и когда это происходит).

2. Психологически оценить погодные условия, освещенность, видимость, положение солнца, луны, направление света лампы (в ряде случаев их роль может быть весьма велика, например, при проведении следственного эксперимента).

3. Изучить и оценить социально-психологические условия — они создаются наличием или отсутствием третьих лиц.

4. Специально следует оценить систему взаимоотношений работника правоохранительных органов с гражданином, что создает особую психологическую атмосферу, влияющую на всю ситуацию.

Субъектные психологические факторы

1. Осуществление самоанализа и самоуправления (т. е. подумать о том, как собственное поведение и состояние влияет на других и ситуацию).

«объекта» и отношения к нему (» » (!)), включающее также оценку собственного поведения.

4. Критическое оценивание своего понимания ситуации (сомнения).

5. Наконец, использование рекомендаций юридической психологии (учет юристом психологических аспектов выполняемых профессиональных действий — профессионально-психологическая подготовленность).

Рассмотрим теперь . Как известно, под юридическими фактами понимаются предусмотренные в законе обстоятельства, которые являются основанием для возникновения (изменения, прекращения) конкретных правоотношений. Они делятся на события и действия. Юридическое исследование юридического факта необходимо предполагает психологический анализ, выявляющий его субъективную сторону. Схематично это можно представить следующим образом (см. ниже).

В целом, из схемы явствует необходимость умения юриста разбираться в причинных связях психологических феноменов, психологической динамике событий и действий, в том, как и почему одно явление (причина) предшествует другому (следствие), как элементы их связываются в единую психологическую цепь.

его рассматриваются как исходная психологическая ситуация, предпосылка факта, кладущая начало возникновению и последующему его развитию. При анализе и оценке психологической ситуации в качестве исходной делается акцент на:

  • выявлении непосредственных мотивов поведения лиц, участвующих в анализируемом факте;
  • выявлении и оценке психического состояния (вменяемость);
  • выявлении повода к развитию события.

Во всяком деянии есть начало, его течение и конец. Необходимо далее исследовать как исходные предпосылки вызвали первое активное проявление следствия, а последние стали причиной последующих. Правило психологического анализа динамики факта предназначено для выявления и уточнения подлинного психологического механизма деяния. Технологически оно реализуется в следующей последовательности.

Во-первых, выделяется событийный (фактологический) ряд в анализируемом факте.

В-третьих, по завершении составления психологического ряда, определяется его психологический «стержень» как прослеживание всей цепочки причинно-следственных психологических связей, которое позволяет дать правильную оценку юридическому факту, проверить фактологический ряд, если он определялся ретроспективно. Расхождения в логике фактологического и психологического ряда приводят к необходимости критической переоценки выполненного анализа и, как правило, к корректировке воспроизводимого фактологического ряда. Делается это до тех пор, пока логики обоих рядов не будут совпадать.

Далее мы рассмотрим вопрос, который в соответствующих источниках обозначается как «составление психологического портрета преступника по следам на месте происшествия». По существу, речь идет прежде всего о расследовании определенной категории неочевидных преступлений, характеризующихся существенным или полным отсутствием сведений о конкретном виновном лице: убийств на сексуальной почве с признаками садистского истязания жертвы; изнасилований и т. д. В этом случае поиск признаков преступника осуществляется зачастую только исходя из следов и обстоятельств преступления.

психотрасологии

и обнаруженным следам.

Но существуют ли следы, в которых запечатлеваются психологические характеристики человека? Да, следообразующим фактором может быть и психологический. Внутренняя психологическая активность, мотивы, свойства, способности, желания и пр. не только проявляются, но и реализуются во внешней активности, действиях и поступках («думаю — делаю», Сеченов И. М.).

В контакте со средой, физической и социальной, происходит соединение следообразующей силы психики со следовоспринимающими материальными и идеальными объектами и процессами. Известный факт, что в продуктах, результатах труда, их особенностях всегда воплощается психология их создателей. Поэтому нет сомнения, что на месте преступления остаются следы психологии преступника. При этом, понятно, что диагностические заключения могут быть только вероятностны.

Статистический подход, Аналитико-психологический подход

«индивидуального действия»;

3)психологическая интерпретация «индивидуального действия».

Первый этап мы, по понятным причинам, рассматривать не будем. Что касается второго и третьего этапов, то прежде чем перейти к их рассмотрению — несколько слов вообще о моделях каузальной атрибуции, одна из которых и лежит в основании излагаемого. То, о чем мы будем сейчас говорить, это собственно область психологической науки, касающаяся интерпретации или понимания человеческого поведения, которое необходимо для успешного общения. Данный экскурс я считаю полезным в понимании основ того, что сегодня используется юристами под названием аналитико-синтетического подхода.

интерпретация субъектом межличностного восприятия причин и мотивов поведения других людей.

Возникновение интереса к процессам каузальной атрибуции обычно связывают с работами выдающегося американского психолога Ф. Хайдера. Хайдер в своей концепции отметил два пункта: во-первых, различение намеренных и ненамеренных действий, во-вторых, различение личностных и средовых атрибуций, или вопрос о локализации причины. В соответствии с его представлениями, наблюдатель, владея информацией только о содержании действия, может объяснить поступок либо личностными особенностями, либо причинами, локализованными в силах окружения. Недостаток – мы не можем указать конкретной причины, а можем лишь обозначить область, где она «лежит» Þ модель Джоунса и Дэвиса.

а выделение какой-то вполне определенной личностной черты, или диспозиции, или предпочтения, которые и лежали в основании действия. Основное предположение авторов состоит в том, что для атрибуции намерений действие может быть информативно в той степени, в которой оно рассматривается в контексте выбора и отражает выбор одной из многих альтернатив. При таком понимании проблемы вывод от действия к диспозиции может быть получен путем оперирования следующей информацией: 1)о количестве необщих (уникальных) эффектов действия; 2)о социальной желательности этих эффектов. Основной недостаток: если действие не может быть объяснено личностными причинами, то объяснение действия с точки зрения ситуации остается за рамками модели, и нет способов найти причины поведения.

Модель каузальной атрибуции, позволяющую найти причину и в личности и в окружении и при этом учитывающую информацию не об одном, а о многих действиях человека, предложил Келли. В его модели информация о поступке оценивается по трем аспектам – согласованности, стабильности и различию.

является общим для большинства людей в данной ситуации. Стабильность поведения подчеркивает степень изменчивости во времени реакций данного человека в подобных ситуациях. Высокая стабильность приписывается тогда, когда человек в большинстве случаев ведет себя также, низкая свидетельствует о том, что данное действие уникально для человека в подобных обстоятельствах во времени (только сегодня!).

Различие определяет степень уникальности данного действия по отношению к данному объекту. Низкое различие предполагает, что человек ведет себя также и в других подобных ситуациях. Высокое различие предполагает уникальность сочетания реакции и ситуации.

Схема Келли «работает» следующим образом. Различные сочетания высоких или низких значений факторов определяет отнесение причины поступка либо к личностным особенностям (личностная атрибуция), либо к особенностям объекта (стимульная атрибуция), либо к особенностям ситуации (обстоятельственная атрибуция) (пример – недисциплинированный пешеход, с. 76-77).

Между тем далеко не всегда в нашем распоряжении есть вся необходимая информация и время для ее анализа. Исследователи каузальной атрибуции предполагают существование двух классов причин, которые приводят к отклонениям реальной каузальной атрибуции от «идеальных» моделей. Во-первых, это различия в имеющейся информации и перспективе наблюдения и, во-вторых, это мотивационные различия. В жизни получается, что атрибуция каждый раз проводится таким образом, чтобы ее результаты не противоречили представлениям о себе и собственной самооценке. И все-таки, несмотря на множество разнообразных «ошибок атрибуции», можно определить ситуации, в которых приписывание причин действиям другого и своим выглядит более органично, чем во всех остальных. Целый ряд исследований показывает, что необходимость в каузальной атрибуции в социальной перцепции имеет место в тех ситуациях, в которых возникают неожиданные преграды, трудности на пути социального взаимодействия или совместной деятельности. Причинно-следственные объяснения оказываются как бы общим, всем понятным языком, применяемым в целях регуляции взаимодействия, общения людей, совместной деятельности. Причем, чем большие затруднения встречаются нам при взаимодействии, тем более серьезно мы подходим к поиску причин всех затруднений, и тем более тщательно этот поиск будет осуществляться, т. е. тем больше он будет напоминать те теоретические модели, которые были рассмотрены. Очень важно, что знание закономерностей и «ошибок» каузальной атрибуции помогает сделать ее более эффективным орудием для налаживания взаимодействия.

Итак, вернемся к рассмотрению второго этапа. Здесь задача заключается в выявлении в реконструированной внешней стороне деятельности преступника составляющих «индивидуального действия». На этот счет существуют три правила.

«индивидуального действия» на основе установления индивидуальных различий

«индивидуального действия» на основе установления стабильности действия по отношению к ситуациям

i правило выявления «индивидуального действия» на основе установления стабильности действия во времени. Чем заметнее человек при повторных ситуациях меняет свое поведение, тем в большей степени оно детерминировано личностными факторами (при условии, что на ситуацию не влияют дополнительные внешние обстоятельства).

Собственно третий этап – это психологическая интерпретация выявленного «индивидуального действия». Здесь психологические приемы следующие:

правило объяснения причин «индивидуального действия» «сильной стороной» личности

правило объяснения причин «индивидуального действия» «операциональным смыслом»

i правило объяснения причин «индивидуального действия» механизмом маскировки «слабых сторон – позиций» преступника .

Установление психологического (субъективного) содержания действий преступника, а также прояснение лежащих за ними побуждений позволяют аргументировано выдвинуть версию о признаках лица, совершившего преступление. В то же время существует риск получения искаженных результатов в силу, например, привычных, стереотипных суждений, используемых следователем. Поэтому можно обозначить ряд общих правил анализа материалов уголовного дела:

  • отказ от преждевременных обобщений и выводов;
  • вариативность предположений;
  • многократность наблюдений;
  • контроль с помощью других методов исследования;
  • выявление противоречий в логике действий преступника;
  • системность (реконструкция тем успешнее, чем больше информации о взаимосвязях между всеми элементами события).

внутренняя психологическая установка

Психология обвиняемого, Обвиняемый – наиболее информированный и психологически сложный источник доказательств.

Приемы изучения следователем психологии обвиняемых:

  • анализ следов преступления (способ, место, время);
  • целенаправленное и организованное наблюдение (личные рабочие материалы(!));
  • метод обобщения независимых характеристик;
  • изучение жизненного пути;
  • использование специальных познаний для изучения психологии обвиняемого (СПЭ индивидуально-психологических особенностей обвиняемого (подозреваемого), психолог как специалист).

поэтому запрещаются всякие угрозы и иные подобные меры, требуется разъяснение и обеспечение участникам процесса (особенно обвиняемому) их прав и законных интересов. Анализ следственных и судебных ошибок, обусловленных самооговором, обнаруживает их несомненную связь с нарушением процессуальных правил, невыполнением следствием своих обязанностей или некачественным, тактически неправильным их выполнением.

«защитной доминанты»

Важно четко усвоить, что как отрицание, так и признание вины может быть обусловлено совершенно разными мотивами. Например, при отрицании вины наиболее распространенными и доминирующими мотивами являются боязнь ответственности, наказания и желание предотвратить его возможные последствия для себя и своих близких. Но с таким же успехом это могут быть мотивы круговой поруки, следствие подкупа или расчета, надежды на опровержение доказательств или просто неприязнь к данному, допрашивающему следователю. То же можно сказать о признаниях, как искренних, так и ложных.

— Для преступника, как правило, социальные нормы не представляют ценности, но, сохраняя ценность своего «я-образа», он остается чувствительным в отношении собственной системы ценностей, тех своих качеств, которые он ценит. Это может представлять, в свою очередь, практический интерес для следователя. Но вообще о правомерных способах психического воздействия мы будем говорить далее.

Психология потерпевшего

информации. Это материал для понимания мотивов совершения преступления и механизма его совершения.

При изучении преступления на уровне индивидуального преступного поведения потерпевший представляет интерес также в той мере, в которой его поведение вписывается в событие преступления и несет в себе заряд криминогенности. Чем значительнее роль поведения потерпевшего в происхождении преступления, тем менее интенсивна антисоциальная ориентация личности преступника.

виктимность

С определенной долей условности принято выделять психологические аспекты виктимности (специальную виктимность) и виктимность общую, связанную с полом, возрастом, социальной ролью и социальным статусом жертвы.

и определенным типом жертвы. В 1958 г. вышла работа М. Е. Вольфганга «Типы убийств». В 1967 г. крупный израильский ученый Менашем Амир изучил ситуации, возникающие при изнасилованиях. Его работа «Типы изнасилований» (1971 г.) стала классической в этой области. В нашей стране широко известна работа Д. В. Ривман «Виктимология».

способствующее поведение

Проведенные исследования, в том числе и психологические, показали, что многие жертвы изнасилований, особенно несовершеннолетние, не понимали того, что своим поведением провоцировали мужчину на половое домогательство или каким-либо иным образом облегчали совершение преступления. В отдельных случаях использовалось беспомощное состояние жертвы, не понимающей характера и социальную значимость предкриминальной ситуации. Наше современное законодательство, как вы знаете, опирается именно на эти два критерия в определении потерпевших по изнасилованиям: беспомощное состояние (Þ неспособность оказывать сопротивление) и способность осознавать происходящее.

реминисценции

— Особенностью поведения свидетелей в предварительном следствии (и на суде) является их процессуально регламентированная обязанность давать показания, имеющие значение для раскрытия и расследования преступлений. Вопрос о психологии свидетеля, по существу, представляет собой вопрос о психологии свидетельских показаний.

приемы получения, проверки и оценки свидетельских показаний. Таковы основные аспекты этой проблемы.

Впервые эксперименты по исследованию свидетельских показаний были проведены в 1902 г. В. Штерном в Германии. В сотрудничестве с Г. Гроссом он в1903-1906 гг. издавал журнал «Доклады по психологии показаний».

На одной был изображен переезд художника с одной квартиры на другую. На второй картине был изображен старик, кормящий мальчика. Третья картина изображала семейство зайцев в костюмах.

верное показание является только исключением, а ошибочное и ложное – правилом

Было обнаружено, что свободный связный рассказ свидетеля дает значительно меньший процент ошибочности, чем ответы на вопросы (5% против 30%).

Штерн выделил шесть типов наводящих вопросов, в зависимости от степени содержащегося в них элемента внушения:

  • к первому типу относятся вопросы, наиболее свободные от внушения, — простые вопросы, начинающиеся словами: который, кто, где, почему и т. п. Сама формулировка ответа целиком возлагается на отвечающего.

—при вопросах второго типа свидетелю предоставляется право выбора между двумя ответами (альтернативные вопросы): «да» или «нет».

—третий тип заключает в себе разделительный вопрос «или, или».

—четвертый тип вопросов, предоставляя выбор между двумя ответами, указывает, однако, в каждом данном случае на предпочтительность одного из них, либо положительного, либо отрицательного. Это т. н. вопросы косвенного внушения. Например, «разве на картинке изображен шкаф?» или «не изображен ли шкаф на картинке?».

—пятый тип – это неполные разделительные вопросы, уже являющиеся прямым внушением. Например, «какого цвета было платье на женщине, красное или синее?».

—наконец, шестой тип вопросов, обладающий наибольшей силой внушения, — это ложные предполагающие вопросы. Они рассчитаны на эффект т. н. ловушки, чтобы сбить с толку допрашиваемое лицо. Например, «какого цвета было платье у женщины, стоявшей налево?», хотя в действительности никакой женщины не было. Разумеется, этот тип однозначно неправомерен.

Обнаружилось еще одно такое важное обстоятельство: внушающее действие всякого вопроса усиливается, если мы сначала задаем внушающий вопрос, наталкивающий на верный ответ, а затем такой же по типу внушающий вопрос, наталкивающий на ложный ответ. Например, «был ли в комнате шкаф?» (на самом деле он был в комнате), а затем вопрос «был ли там стол?» (но стола на самом деле не было).

Во многих случаях испытуемый на второй вопрос ответит «да».

Общий результат экспериментов Штерна выглядел так. Если у испытуемого есть намерение запомнить воспринимаемое, и если мы его опрашиваем сейчас же после восприятия, то показания все же содержат заметный процент ошибок. Этот процент увеличивается, если между восприятием и показанием протекло несколько дней. Среди показаний, в которых испытуемые были уверены, все же имеется значительный процент ошибок.

Впечатление от экспериментов Штерна было ошеломляющим. Свидетельские показания были полностью дискредитированы в глазах научного мира главным выводом: их использование в судопроизводстве недопустимо, поскольку в них очень высока вероятность непроизвольных ошибок, искажений. В России также появилось много сторонников этих взглядов, но и прозвучала резкая критика. Такие видные отечественные юристы как А. Ф. Кони, Е. М. Кулишер и др. считали, что свидетельские показания могут успешно использоваться в правосудии, но они должны психологически анализироваться, подвергаться определенной оценке. В своем издании «Память и внимание» Кони задает главный вопрос: одно ли и то же воспринимать картинку с изображением спокойно-бесцветной жизни или быть свидетелем обстоятельства, связанного с необычным деянием, нарушающим мирное течение жизни, зная важность и возможное последствия своих слов при дознании? Из сегодняшней научной психологии мы знаем, что непроизвольный, эмоционально насыщенный материал запоминается лучше и дольше. Однако, каков же главный минус экспериментов Штерна? (вопрос аудитории; ответ – нерепрезентативность).

Рассмотрим другие эксперименты.

Однажды на занятиях по уголовному праву у известного криминалиста профессора Листа разыгралась трагическая сцена. Один из присутствовавших, оскорбленный резким замечанием товарища, бросился на него с угрожающими словами и сжатыми кулаками; оскорбитель вытащил из кармана револьвер и направил его на нападавшего; профессор схватил его за руку, и выстрел удалось предотвратить…

от 20 до 80%. Обратите внимание, что свидетели были студенты, специализирующиеся по уголовному праву. Тем ни менее. Только три человека из 14 сделали меньше 50% ошибок. Если взять основную часть события, самую бурную, то процент ошибок еще больше и колеблется от 40 до 114. Эти 114% означают, что свидетель прибавил еще от себя ложной информации.

Примерно такой же эксперимент провел один психолог, который занимался вопросами юридической психологии. За четверть часа до окончания лекции профессора Липмана кто-то постучал в дверь. Вошла дама и стала что-то говорить шепотом профессору. Липман ответил ей, что ему сейчас некогда и попросил подождать. Дама взяла с кафедры книжку, села на стул и стала читать. Через некоторое время она встала и ушла, унеся с собой книгу.

Студенты, специализировавшиеся по административному праву, сочли это за естественное событие. На самом деле это была инсценировка, после которой был произведен опрос всех присутствующих. Процент верных показаний оказался равен 67, процент ошибочных 33. В сравнении с предыдущим экспериментом процент ошибочности ниже за счет более медленного темпа протекания события и содержания меньшего количества важных деталей. Самым интересным в показаниях оказалось то, что только двое из 16 свидетелей ответили правильно, указав на книгу, унесенную дамой. Остальные ответили, что дама ничего не взяла.

Впоследствии было сделано еще несколько подобных экспериментов. Общий итог, к которому они все привели, таков: при непроизвольном запоминании в условиях, очень близких к тем, в которых находится свидетель какого-либо преступления, не только объем показаний, но и правильность их оказываются в большинстве случаев очень малыми. Кроме того, как писал еще Бентам: « ». А еще ведь немалое значение имеет степень освещения, отдаленность предмета наблюдения, положение предмета и т. д.

В 20-ых гг. ХХ века юристы и психологи несколько изменили недоверчивое отношение к показаниям свидетелей и задались вопросом: под воздействием каких факторов происходит трансформация воспринятой информации и, соответственно, какова система тактических средств получения максимальной правдивости в свидетельских показаниях? В нашей стране только после 60-ых гг. появились серьезные экспериментальные исследования в данном направлении, одно из которых мы и рассмотрим.

В 1972 г. во Всесоюзном институте Прокуратуры СССР была проведена серия экспериментов под руководством профессора Эминова В. Е..

Было решено проверить степень деформации мысленного образа, хранящегося в памяти очевидцев событий в зависимости от пола, профессии, времени, прошедшего с момента восприятия, внушения и предварительной инструкции (одна часть испытуемых раньше уведомлялась о проводимом эксперименте).

Различным группам людей демонстрировался фрагмент цветного кинофильма прямо в кинозале. Эксперимент проводился шесть раз с 10 группами испытуемых. Шесть из этих групп преимущественно были лицами, имеющими высшее образование, либо учащимися и студентами. Три группы – рабочие и одна – слушатели Высшей школы МВД СССР. Всего в эксперименте участвовало 1700 человек, каждый из которых получил вопросник. В результате опроса поступило 475 ответов.

Зрителям был показан в течение 6 минут фрагмент из цветного, еще не шедшего на экранах фильма. Он содержал эмоционально насыщенный сюжет криминального характера и сводился к следующему. Группа из пяти молодых людей («хиппи») сговаривается об угоне полицейского автомобиля, с тем, чтобы отвлечь внимание шерифа и похитить девушку, которую он охраняет. Двое угоняют автомобиль, а остальные, воспользовавшись суматохой и отсутствием шерифа, бросившегося вдогонку за похитителями, пытаются увести девушку. Но их останавливает молодой человек, невольный свидетель разыгравшихся событий, побеждает их в драке, освобождает девушку и увозит ее на мотоцикле.

Вопросник содержал, например, такие вопросы: 1)сколько человек договаривались об угоне автомашины и похищении девушки; 2) как выглядела похищенная машина; 3)кричала ли девушка, призывая на помощь и т. д. и т. п. При составлении вопросника были включены наводящие вопросы, которые должны были выявить влияние внушений на деформацию мысленного образа у свидетелей.

В процессе проведения экспериментов попытались проследить влияние времени на степень изменения в памяти очевидцев воспринятого материала (присылали вопросники через три недели).

при восприятии сложной, многоэпизодной ситуации полнее и лучше всего запоминаются действия участников событий, затем их количество, признаки внешности, одежда. Хуже запоминаются окружающие объекты, предметы, которыми они пользовались . Так, только незначительная часть испытуемых сумела правильно описать стилет, которым один из бандитов угрожал девушке при ее похищении, хотя этот предмет был показан крупным планом. Знание этой закономерности запоминания может сыграть положительную роль при подготовке и проведении допросов очевидцев.

Эксперименты подтвердили, что чем больше свидетель при ответе на вопрос обращается к своей памяти, тем труднее он принимает предлагаемое внушение. Например, «видели ли вы на человеке, севшем за руль, перчатки?» (вопрос в субъективной форме – наименьшая степень внушения); «были ли перчатки на руках похитителя, севшего за руль?» (вопрос в объективной форме); «не было ли перчаток на похитителе, севшем за руль?» (вопрос в негативной форме – наибольшая степень внушения).

Данные формы вопросов объединены одинаковым примерно объемом внушения, но отличаются по форме их постановки.

Апперцепция

После рассмотрения основных экспериментов, мы, наконец, подошли вплотную к вопросу ошибок в показаниях, к вопросу психологии формирования показаний. Мы уже достаточно сказали о проблеме внушения, равно как и способах ее преодоления: предоставление свободного изложения и соответствующая формулировка вопросов.

С ошибками в показаниях нередко связаны трудности адекватного словесного оформления (попробуйте описать процесс завязывания узла).

восприятие субъективно

Вопрос к аудитории: как обстоит дело с показаниями образованных и необразованных людей? Являются ли показания людей, занимающихся умственной деятельностью более достоверными? Гейльберг пришел к выводу, что самые плохие свидетели в отношении внимательности – это юристы и кабинетные ученые. По его мнению, большинство образованных людей отличается плохой восприимчивостью к окружающей их действительности, особенно относительно времени и пространства. Вместе с тем они отличаются значительно более низкой подверженностью внушению (5% против 25% у рабочих).

Определенное, местами решающее, влияние оказывает возраст и пол допрашиваемого лица. О половых различиях мы упомянули в последнем эксперименте, хотя уже Штерн вывел, что женщины меньше забывают, но чаще искажают. Опыты Дугаля показали, что при определении протяжения времени, протекшего между событиями, женщинам время кажется длиннее, чем мужчинам, а именно, у мужчин на 45% против действительности, а у женщин на 111%. В исследовании И. Е. Астафьева «Психический мир женщины» указывается, что у женщин гораздо сильнее чем у мужчин развита потребность видеть конечные результаты своих деяний и гораздо менее способность к сомнению. Причем доказательства их веры в то или иное обстоятельство более оцениваются чувством, чем анализом. Отсюда преобладание впечатлительности перед сознательною работою внимания.

Важную роль может играть текущее состояние допрашиваемого лица: состояние перевозбуждения, депрессии и т. д. В этих случаях допрос нередко лучше отложить, учитывая явление реминисценции.

снятия с нее субъективных наслоений

Лекция 17. Психология следственных действий: психология допроса (коммуникативный контакт, приемы правомерного психологического воздействия, основные стадии, психологический анализ результатов)

выполняются, все знают, что надо делать, но результат получается разный. Причина в том, что один специалист ограничивается нормативным, процессуальным выполнением, а другой обогащает его вспомогательными действиями, создающими благоприятные условия выполнения основных. В юридической деятельности психологические действия чаще всего имеют характер вспомогательных действий. Их использование существенно повышает вероятность достижения высокого результата. Использование их или пренебрежение ими, умелость или безграмотность их выполнения как раз и определяют те кардинальные различия в результатах, которые имеют место у разных специалистов, казалось делающих одно и то же. Подлинный профессионализм юриста, несомненно, предполагает качественное и преднамеренное использование психологических знаний, осуществление разнообразных психологических действий.

занимает более четверти его рабочего времени. Как пишет Васильев В. Л., « умение использовать диалог для поисков и установления истины можно считать признаком высокой культуры расследования ».

Итак, Центральными психологическими проблемами допроса являются установление коммуникативного контакта, система приемов правомерного психического воздействия с целью получения правдивых показаний, диагностика показаний в плане их истинности/ложности.

профессионального общения

Существует понятие , который следователь оказывает на допрашиваемого и наоборот. Отсюда правило – заботиться об оказании благоприятного впечатления на собеседника: опрятный внешний вид, корректность, внимательность, т. е. все то, что необходимо входит в понятие профессиональной культуры. Первые впечатления и оценки нередко являются доминирующими в последующем общении. Помимо этого создание исходных обстановочных условий общения – психологически важно, чтобы следователь и допрашиваемое лицо оставались наедине (явления социальной ингибиции и фасилитации).

визуальной психодиагностики; преодоление психологической защиты, снятие психического напряжения. В отношении последнего, например, можно заметить, что система предупреждений может значительно снизить психическую активность допрашиваемого. Поэтому она должна быть в начале допроса быть предельно ограничена. В ходе самого допроса следователю крайне необходимо владение техниками активного слушания [конспект «Перцептивная сторона общения», с. 12-13]. Все сказанное можно суммировать в требование

Следует сказать, что одна из наиболее сложных ситуаций, с которой может столкнуться следователь в рамках установления коммуникативного контакта, касается психологического отчуждения личности. Отчужденность личности выражается в нарушении механизма ее социализации – идентификации, благодаря которой индивид осознает себя как часть социума. Доминирующим способом поведения становится негативизм – установка на глобальное несогласие с партнером по общению, а часто и отказ от общения. При чем отчужденным может быть не только отдельный человек, но и та группа, в которую он входит. И развенчание ценностей этой группы в ряде случаев способствует созданию возможностей для контактных взаимодействий.

Хорошо, когда следователю удается предварительно оказать какую-то посильную и отвечающую нормам права помощь гражданину (в решении какого-то служебного, квартирного вопроса, в получении паспорта, иного документа или материальной помощи, положенной по закону, юридическом консультировании и пр.).

В этом случае гражданин психологически испытывает обязательство перед следователем.

Следователь должен опираться на положительные моменты в поведении и личности допрашиваемого, открыто признавать правоту в его позициях и словах, выражать понимание. Это немного успокаивает, повышает чувство уверенности, формирует образ справедливого и благожелательного следователя. Здесь также присутствует расчет на психологическое обязывание собеседника к подобному ответному поведению.

Широко известен и успешно применяется прием накопления согласий. Он заключается в изначальной постановке таких вопросов собеседнику, на которые он естественным образом отвечает «да». Как правило, это констатация фактов по делу, не вызывающих сомнения. Для чего это нужно? Если человек сразу отвечает «нет», то ему психологически трудно сказать потом «да». Кроме того, если человек несколько раз подряд сказал «да», то формируется своего рода слабая, но установка на согласие.

смягчающим ответственность обстоятельствам, обоснованным ходатайствам допрашиваемых лиц.

В целом, «золотое правило» поведения следователя на стадии установления коммуникативного контакта не допустить ничего, что может вызвать негативное к нему отношение. Наряду с этим следует категорически пресекать проявления со стороны отдельных допрашиваемых лиц недисциплинированности, бескультурья, речевой распущенности.

Установление коммуникативного контакта – исходное условие проведения допроса. В юридической литературе широко распространен термин «психологический контакт». Однако ряд исследователей (Еникеев, Антонян и др.) считают такое определение расширительным. Психологический контакт предполагает общую эмоциональную настроенность на основе единых целей и интересов. Поскольку в условиях судопроизводства у участников уголовного дела нет постоянного единства целей и интересов, то целесообразнее будет использовать термин коммуникативный контакт.

Коммуникативный контакт – это система приемов оптимизации отношений между общающимися лицами, выражаясь словами Станиславского «внутренние и внешние ухищрения, с помощью которых люди примеряются друг к другу в общении»; это взаимоактивизация общения с целью его дальнейшего развития. потерпевшего и свидетеля имеются свои животрепещущие проблемы, жгучие вопросы, концентрирующиеся вокруг рассматриваемого дела, и в рамках своего отношения к делу они строят свои контакты со следователем. Поэтому М. И. Еникеев категорически возражает против таких приемов, когда с любителем шахмат устанавливается «психологический контакт» разговором о тонкостях ферзевового гамбита, а с рыболовом – об особенностях клева. Уже изначально имеет место тот факт, что допрос – это официальная, процессуально регламентированная ситуация, с неравными статусно-ролевыми позициями собеседников. Это неизбежно сказывается на ограничениях т. н. «психологического контакта».

Установление коммуникативного контакта при допросе зависит от типа исходной ситуации – конфликтной или бесконфликтной. В случае противодействия возникает необходимость использования психологических приемов воздействия.

Центральная проблема большинства дискуссий о психологическом воздействии в юридической практике заключается в их правомерности и неправомерности. Что можно, а что нельзя? Каковы правовые и моральные границы их применения?

не имеет права вымогать показания

Исследователи спорят о принципах приемов воздействия и фактически выделяют три основных: .

Некоторые исследователи (Еникеев, Антонян идр.) формулируют главный критерий правомерности следующим образом: средство достижения истины допустимо, если лицо, дающее показания, остается свободным в выборе линии своего поведения. Психический прием не должен основываться на неосведомленности обвиняемого (подозреваемого) или иных лиц в правовых вопросах; не должен унижать достоинства личности и ограничивать свободу ее волеизъявления; не должен насильственно влиять на позицию виновного, побуждать его к признанию несуществующей вины, к оговору невиновных, к даче ложных показаний.

Следователь воздействует не на содержание показаний, а на мотивационную сферу допрашиваемого, преодолевая установку на противодействие посредством убеждения в необходимости правдивого поведения. Основное назначение приемов психологического воздействия – демонстрация ненадежности ложных показаний, их обреченности на изобличение.

Приемы преодоления противодействия следствию, как правило, рассчитаны на развитие критического мышления допрашиваемого, на его внутренний анализ хода следствия. Поэтому успех допроса зависит от превосходства рефлексирующей деятельности следователя над рефлескирующей деятельностью допрашиваемого.

Рефлексия

В качестве иллюстрации часто приводится известная загадка о колпаках, надетых на мудрецов. Наиболее простой вариант таков: есть три колпака – два белых и один красный. В игре принимают участие двое. Ведущий объясняет им, что у него есть три колпака, и показывает их. Далее он говорит: «Я вам сейчас надену каждому белый или красный колпак так, что вы не будете знать, какой именно. Но постарайтесь ответить, какой колпак на вас надет». На обоих надеваются белые колпаки. Один рассуждает: «На нем белый, значит, на мне может быть белый или красный». Другой тоже видит белый и рассуждает точно также. В данный момент времени ни один, ни другой ничего о своем колпаке сказать не могут и молчат. Дальше любой из них может рассуждать так: «Если другой молчит, значит, он видит на мне не красный колпак. А раз так, то он видит на мне белый». Юрист, конечно, рассуждает не о колпаках, но принцип тот же.

С. перенес один из трупов с заднего сиденья автомобиля на место у руля, а сам занял его место на заднем сиденье и симулировал потерю сознания. Прибывшему сотруднику милиции С. рассказал, что вместе с друзьями был на свадьбе, выпил и прилег на заднем сиденье автомобиля, и, видимо, уснул. Что было дальше, не знает. Преступник здесь рефлексировал следующий ход рассуждения следователя: кто-то из пострадавших, посадив еще троих подгулявших товарищей, повез их домой и, наехав на грузовик, погиб вместе с тремя спутниками. Эта версия привела к прекращению уголовного дела, хотя и была, наконец, опровергнута через несколько лет.

Все приемы психологического воздействия можно условно разделить на три группы: 1)приемы, содействующие распознанию ложности показаний; 2)приемы преодоления лжи и получения правдивых показаний; 3) приемы оказания мнемической помощи.

Рассмотрим основной ряд приемов психологического воздействия.

Ñ ознакомление противодействующего лица с системой имеющихся доказательств, раскрытие их юридического значения, убеждение в бесполезности противодействия следователю; разъяснение преимуществ чистосердечного раскаяния;

Ñ

При осмотре магазина, из которого была совершена кража, следователь обнаружил на полу под окном шерстяное одеяло. На одеяле имелось несколько вмятин, характер которых позволял предположить, что его несколько раз пытались повесить на забитый в верхнюю часть оконной рамы гвоздь в связи с тем, что уличный фонарь хорошо освещал внутреннюю часть помещения магазина. Подозрение пало на некоего П. Во время допроса ему был задан вопрос «Как вы думаете, был ли виден прохожим преступник, который пытался занавесить окно магазина?» Помня о том, что одеяло неоднократно падало и его пришлось вновь вешать, стоя у ярко освещенного окна, П. Решил, что его увидел и опознал кто-то из знакомых. Считая себя разоблаченным, П. признал свою вину.

Классический случай – прием косвенного допроса. Проявляя повышенный интерес к второстепенным деталям события, следователь косвенно дает понять, что основное ему уже известно. Он задает вопросы, существенные для расследования, маскируя их среди внешне «безопасных». При этом важно, чтобы допрашиваемому лицу не поступила информация о неосведомленности следователя по тому или иному вопросу, а сам допрашиваемый постоянно допускал «утечку» информации, проявляя информированность о тех обстоятельствах, которые могут быть известны лишь лицу, причастному к расследуемому преступлению. Подобная тактика имеет большое значение в допросе подозреваемого, когда существует острый дефицит исходной информации. При этом, перед подозреваемым ставятся прежде всего те вопросы, ответы на которые уже известны следователю. Это также создает ощущение информированности и позволяет выявить позицию подозреваемого в отношении дела.

исправление ошибочных представлений о неосведомленности следователя;

— Например, при отсутствии или наличии доказательной информации в полном объеме могут неожиданно сообщаться отельные, достоверные сведения, пусть незначительные, но указывающие на наличие информации. Или, например, можно сообщить о большом объеме проделанной работы (где побывал, с кем говорил, какие документы собрал и т. д.) Обычно это оказывает сильное впечатление на запирающееся лицо.

Ñ создание условий для действий подследственного лица, ведущих к его разоблачению; временное попустительство уловкам, совокупность которых может иметь разоблачающее значение;

Этот прием часто основан на принципе контраста. Иногда бывает полезно допустить версию события, излагаемую допрашиваемым лицом. Тогда в совокупности изложенных обстоятельств легче выявить логические несоответствия на фоне имеющихся доказательств.

Ñ система предъявления улик по возрастающей их значимости, внезапное предъявление наиболее значимых, изобличающих доказательств;

Здесь важно отметить, что внезапное и безмолвное предъявление вещественного доказательства может порой оказать влияние, превышающее любые словесные ухищрения следователя. Перед предъявлением доказательства необходимо предварить возможные уловки, задав соответствующие вопросы. Например, найденная при обыске у подозреваемого ценная вещь, принадлежавшая убитому, может быть объяснена подозреваемым как купленная им у неизвестных лиц. Если же вначале будет задан вопрос о покупках подозреваемого в последнее время и в перечне покупок данная вещь не будет указана подозреваемым, то такой косвенный вопрос предупредит его возможное ложное утверждение.

совершение следователем действий, допускающих их многозначное толкование подследственным лицом;

  • Например, следователь может организовать допрос данного подследственного таким образом, чтобы тот столкнулся у входа в кабинет с человеком, который, как известно подследственному, обладает определенной информацией.

Или такой пример. Допрашивая К., подозреваемого в убийстве, следователь рассматривал фотографии, которые были видны К. лишь с обратной стороны. Конверт, из которого были извлечены фотографии, с надписью «Лично прокурору» лежал на столе. Допустимо ли это действие следователя, даже если на фотографиях были изображены пейзажи или популярные актрисы? Допустимо, поскольку они ни к чему не обязывали подозреваемого. Однако, именно после этого К. признался в совершении преступления, интерпретировав фотографии как уличающие его обстоятельства.

Ñ использование внезапности, дефицита времени и информации для продуманных контрдействий противодействующего лица;

Например, неожиданный вопрос как в случае с одеялом в магазине. Но внезапность происходящего часто может вести к нарушению коммуникативного контакта. Только в совокупности с предъявлением веских улик это может быть эффективным приемом психологического воздействия.

Ñ демонстрация возможностей объективного установления скрываемых обстоятельств независимо от его показаний (разъяснение возможностей экспертиз);

следователь узнал, что она требует специального монтажа работником соответствующей мастерской. Следователь сообщил подследственному, каким путем он может выявить всех лиц, которым А. продавал технику, но предложил ему чистосердечно признаться в своей вине, что буде квалифицироваться судом как смягчающее обстоятельство. После этого А. назвал еще пять покупателей, от которых получал взятки.

система вопросов следователя;

— Психологически воздействует не только содержание, но и последовательность вопросов. Вопросы следователя должны быть обоснованными, не носить характера «ловушек» (типа «где спрятаны вещи?», если не установлено, что вещи похищены данным лицом).

Вопросы не должны быть наводящими. Существенное для следствия обстоятельство целесообразно выяснять посредством системы варьирующих вопросов.

система приемов оказания мнемической помощи

Мнемическая помощь – содействие восстановлению в памяти допрашиваемого лица забытого им материала. Мнемическая помощь легко может перейти грань процессуальной дозволенности и оказаться средством внушения, средством запрещенного законом вымогательства показаний. Квалифицированная же мнемическая помощь допрашиваемому лицу может стать решающим средством получения достоверной информации. Она основана на оживлении смысловых и пространственно-временных связей, ассоциаций.

правильного воспроизведения допрашиваемым лицом какого-либо ключевого обстоятельства – времени встречи с определенным лицом, момента совершения события, временного промежутка между событиями и др.

Для мобилизации памяти допрашиваемого могут быть применены следующие мнемические приемы: предоставление возможности свободного рассказа, повторение рассказа с различных стадий повествования (с середины, конца событий, изложения отельных эпизодов); допрос о фактах, сопутствующих преступлению (ассоциации по смежности, сходству, контрасту, причинно-следственные ассоциации); предъявление вещественных доказательств, находящихся в прямой или косвенной связи с забытым фактом; допрос на месте происшествия; ознакомление допрашиваемого с показаниями других лиц; применение на допросе планов, схем, рисунков, фотоснимков, моделей, макетов.

Психологически обоснованный тактический прием, в условиях противодействия, должен отличаться избирательной направленностью – оказать наибольшее воздействие на психическое состояние виновного и быть нейтральным в отношении невиновных, обладать «шоковым» воздействием – быть неожиданным, заранее нерасшифрованным допрашиваемым лицом. Шаблонные приемы, примитивные «хитрости» не только не имеют тактической действенности, но и раскрывают перед допрашиваемым лицом тактическую беспомощность следователя.

Кроме того, нельзя забывать, что тактика допроса в значительной степени зависит от процессуального положения допрашиваемого лица.

Несколько слов о допросе рецидивиста. Рецидивист, имея опыт поведения на допросах, в известной мере владеет тактикой противодействия следователю. Он, как правило, имеет некоторые правовые познания, правильно оценивает уличающие доказательства и во многих случаях после их предъявления не ведет бессмысленного противодействия следствию. Допрос рецидивиста нужно начинать сразу с существа дела, неожиданно предъявляя наиболее значимое для него основное доказательство. В случаях специального рецидива следователь может использовать архивные дела и изучить тактику поведения данного субъекта при расследовании его прежних преступлений. Следует также тщательно изучить его биографию и личностные особенности, выявить взаимосвязи в микросреде (до и после ареста).

В ряде случаев допрос целесообразно проводить в присутствии прокурора, руководителя следственной группы или начальника следственного отдела. Одно из средств предупреждения возможного последующего отказа рецидивиста от ранее данных показаний – собственноручное написание обвиняемым показаний и использование видеомагнитофонной записи.

процессуальный

1)вводная. Сбор анкетных данных и в подтексте определение собеседниками линии своего дальнейшего поведения по отношению друг к другу.

2)стадия перехода к коммуникативному контакту или психологическому, как все-таки чаще отмечается в литературе. Обычно здесь задаются незначительные для существа дела вопросы.

3)получение от допрашиваемого основной информации по делу.

4)сопоставление полученной информации с уже имеющейся в деле, устранение всех неясностей и неточностей.

5)фиксация информации в протоколе, согласие/подпись допрашиваемого.

Психологический аспект стадий допроса имеет несколько отличную динамику, которую мы подробно рассмотрим.

1)подготовительная стадия

алгоритмом допроса по делам определенных категорий

Основная задача следователя при подготовке к допросу – создать информационную базу допроса

Основные требования, предъявляемые к вопросу следователя: смысловая однозначность, простота конструкции, лаконичность, отнесенность к предмету допроса, системность – вопросы следователя должны быть выстроены в соответствии с логическими этапами разрешения следственно-познавательной задачи; отсутствие внушения. Вопросы по возможности должны быть нейтральными (кто, где, как, почему, когда и т. д.).

При подготовке к допросу следователь решает и такую тактически значимую проблему, как время, место допроса, последовательность допроса различных лиц, учитывая психологию отдельных лиц, их позицию в отношении правосудия, групповой статус, динамику групповых отношений, взаимоотношения с другими участниками процесса.

Готовясь к допросу, необходимо предвидеть все, что может нарушить процесс общения: сделать закладки на нужных страницах дела, выписать нужные при допросе фактические данные, подготовить необходимые схемы, фотографии, вещественные доказательства, подобрав их в определенной последовательности.

Психологически важная часть подготовительного этапа , что крайне важно для установления коммуникативного контакта с ним. К такой информации можно отнести: особенности личности, привычки, интересы, увлечения, пороки, жизненные цели, ценности, убеждения, профессиональные умения и навыки и т. д. Эти сведения можно почерпнуть из протоколов допросов и объяснений других лиц, других материалов уголовного дела, данных оперативных служб, служебных характеристик, публикаций в прессе и т. д. Предварительное изучение личности допрашиваемого направлено на определение наиболее эффективных приемов психологического взаимодействия с данным лицом, построение моделей наиболее вероятностного поведения лица на допросе.

Еще один необходимый аспект психологической подготовки к допросу – это поведение самого следователя (продуманные невербальные реакции, характеристики речи и т. д.).

Таким образом, основная часть подготовки следователя к допросу – систематизация исходной информации и определение критериев оценки показаний. Подготовка к допросу, его планирование – моделирование предстоящей деятельности, формирование ее ориентировочной основы.

2)начальная стадия

Действия следователя, предшествующие получению показаний, заключаются в удостоверении личности допрашиваемого, разъяснении его прав и обязанностей. Они вводят допрашиваемое лицо в процесс официально-ролевого общения.

Поскольку обстановка формализма усугубляется и первоначальным заполнением в протоколе допроса анкетных данных допрашиваемого, то рекомендуется эту формальную сторону оживить более подробными расспросами о жизненном пути допрашиваемого, наиболее значимых его биографических эпизодах. Интерес к личности допрашиваемого находит обычно соответствующий эмоциональный отклик. Во многих случаях желательно специально подчеркнуть положительные стороны в биографии допрашиваемого, привлекательные стороны его характеристики, отдельные проявления порядочности и т. п. Большие возможности для общения дают профессия допрашиваемого, его личные интересы, служба в армии и т. д.

Установление коммуникативного контакта, а еще лучше психологического имеет огромное значение для последующего хода допроса.

3)стадия свободного рассказа

облегчает свободное течение ассоциативных процессов.

Тактически целесообразно ориентировать некоторых допрашиваемых на первоначальное изложение наиболее расследованного эпизода, что облегчает оценку следователем позиции допрашиваемого лица.

На этой стадии следователю нередко требуется терпение, связанное с необходимостью учета особенностей допрашиваемых лиц. Часто именно на стадии свободного рассказа в наибольшей степени проявляется своеобразие проходящих по делу лиц. Те сложности воспроизведения, о которых мы говорили в психологии свидетельских показаний, становятся предметом активного анализа следователя.

Кроме того, на этой стадии проявляется и специфика процессуального положения допрашиваемого. Ситуация допроса обвиняемого или подозреваемого, в отличие от допроса свидетеля или потерпевшего, чаще носит конфликтный характер. Это требует соответствующей коррекции со стороны следователя (приемы воздействия).

Основными задачами здесь являются: 1)восполнение пробелов свободного рассказа, уточнение неопределенности высказываний, выяснение противоречий; 2)оказание мнемической помощи для более полного воспроизведения отдельных эпизодов события; 3)получение контрольных данных для оценки проверки показаний; 4)диагностика причин умышленного умолчания допрашиваемого лица об отдельных обстоятельствах событий, психическое содействие преодолению допрашиваемым лицом «барьеров умолчания», нейтрализация мотивов умолчания; 5)диагностика и изобличение ложных показаний; 6)оказание правомерного психологического воздействия с целью получения правдивых показаний (при полной уверенности в ложности показаний).

5)заключительная стадия допроса

Основная задача следователя на этой стадии допроса состоит в полной и объективной фиксации полученных показаний. Здесь необходимы точные формулировки, адекватные ранее данным устным показаниям. Уже в процессе допроса следователь должен направлять речь допрашиваемого, просить излагать факты более точно и определенно. Всевозможные интонационные выделения, жесты, мимические выражения необходимо по возможности переводить в речевые выражения.

Наиболее важные показания должны быть продублированы другими словами, а для этого и вопросы должны быть сформулированы в иной речевой конструкции.

Протокол допроса должен отразить весь процесс допроса: вопросы следователя, предъявление документов, вещественных доказательств, речевые особенности ответов допрашиваемых лиц.

правильность позиции на правдивую линию поведения.

После окончания допроса у следователя имеется протокол с изложением процессуально значимых фактов, сообщенных допрашиваемым. Наряду с этим у следователя, как правило, имеется масса невербальной информации, полученной в ходе допроса, которая нигде процессуально не зафиксирована. Значение же она может иметь гораздо большее, чем сказанное допрашиваемым. Анализ этой информации может создать опорные точки для выработки тактики последующих допросов и стратегии расследования в целом.

следователя.

Закон обязывает свидетеля давать правдивые показания. Но что такое правдивые показания? В юридической литературе существует такое определение: «правдивые показания – это такое сообщение лица об обстоятельствах преступления, которое соответствует объективной реальности». Однако, из изложенного в прошлой лекции о психологии свидетельских показаний явствует, что погрешности в сообщении (не только сознательные искажения, но и неполнота, излишества, неточности) – обычное, а не исключительное явление (Штерн, «верное показание является только исключением, а ошибочное и ложное – правилом»).

Искажения могут быть продуктом заведомой лжи и результатом добросовестного заблуждения. В чем может выражаться добросовестное заблуждение? В ошибочном объединении несвязанных между собой фактов; преувеличении или наоборот преуменьшении реальных размеров, длительностей, интенсивностей проявлений чего-либо; в смещении или перемещении отдельных сторон исходного события, в иллюзорной конкретизации, детализации; в замене одного содержания другим сходным содержанием и т. д. и т. п. Добросовестное заблуждение не может караться законом. Поэтому получение сообщения должно сочетаться с его анализом, установлением истинного и искаженного в нем, проверкой и уточнением, что только и позволяет дать окончательную оценку сообщению и с уверенностью использовать его в дальнейшей работе.

лжет, прибегает всегда к определенным законам мышления, к определенным формам логики». Ложь – это средство управления поведением другим людей путем их дезинформации. В сознании лгущего конкурируют две психические модели – модель подлинного события и псевдомодель, он постоянно находится в состоянии психического напряжения. Это обуславливает и определенные срывы – проговорки, неадекватные действия.

Диагностируя ложность показаний, следователь может избрать одну из двух тактических возможностей: 1)изобличить лжеца при его первых попытках ввести следствие в заблуждение; 2)позволить лжецу дать ложные показания и затем изобличить его. Как известно, чем больше лжи, тем легче ее диагностика.

сокрытие, маскировка, инсценировка, демонстрация, ложное алиби

—умолчание, исключение из сообщения отдельных элементов описываемого события, собственных действий или действий иных лиц;

  • дополнение описания вымышленными деталями или элементами, при помощи которых событию придается нужный характер;
  • перестановка и смещение в описании отдельных фрагментов события по их месту, времени, последовательности, взаимосвязи и т.

д.;

  • замена отдельных элементов события иными, вымышленными обстоятельствами и деталями (по Ратинову, «Феноменология лжи»).

см. таблицу

«конгруэнтности»,

всего лишь индикатор

В связи с последним интересно заметить, что в истории известны процедуры уличения человека во лжи и изобличения его в неблаговидном поступке или преступлении на основе предположения, что человек, скрывающий какую-либо информацию, в значимых для него обстоятельствах будет поступать иначе, чем другие люди. Так, у эскимосов подозреваемые в преступлении (например, воровстве) должны были поодиночке заходить в темный чум и прикасаться к перевернутому горшку, под которым, со слов шамана, сидела вещая ворона. Шаман говорил, что в случае прикосновения к горшку преступника ворона подаст голос. После выхода из чума у каждого подозреваемого осматривали кисти рук и точно указывали на преступника, т. к. у него руки были чистые, а у остальных замазаны сажей (горшок перед испытанием был незаметно покрыт сажей).

Преступник, пытаясь избежать наказания, заходил в чум проходил мимо горшка, не касаясь его. Вот пример, когда невербальное поведение человека служит доказательством его вины.

Существуют ли научно апробированные методы диагностики ложных показаний? Первый такой научный метод получил название у него тотчас нарушаются все его психические процессы: его ассоциации резко тормозятся, задерживаются, качество его психической деятельности понижается, наступают заметные изменения в дыхании, пульсе и т. д.

На основании этого факта другие исследователи Вертгеймер, Клейн, Гросс ставили опыты, суть которых сводилась к следующему. Испытуемому прочитывался рассказ, знание которого испытуемый должен был скрывать. После этого другой экспериментатор последовательно предлагал ему целый ряд слов, на которые испытуемый отвечал первым пришедшим в голову словом. Каждый раз, когда слово оказывалось имеющим отношение к рассказу, ассоциации испытуемого резко затруднялись.

Важным моментом, объясняющим такое явление, стало то, что аффективные следы в психике связываются не только с самим преступлением, но и с его отдельными деталями, которые оказываются резко аффективно-окрашенными для преступника и остаются неизвестными для ошибочно подозреваемого ножом в живот; на ее крик поспешила соседка и успела лишь довести ее до комнаты, где та упала на пол и вскоре умерла. В. указывал, что уже давно не был в квартире своей жены, с которой он был разведен, и что об убийстве ничего не знает, предполагая, что оно совершено с целью грабежа. Когда в ряду других слов его вниманию было предложено слово «коридор», — его поведение резко изменилось, он затормозил ответ, у него появились резко нарушенные двигательные реакции.

учитывает лишь состояние высшей ассоциативной деятельности, не включая моторную сферу и т. п.. Во-вторых, конечный этап ассоциативного процесса – слово-реакция, а что делается в том периоде, когда человек молчит? А если выдает после бурной аффективной реакции правильное слово? А что, если у испытуемого вообще проблемы с ассоциативными реакциями (особенно при психических аномалиях)? К тому же, его ассоциативная реакция может быть не первой, а второй или третьей, или четвертой. Одним словом, этот метод требует участия специалиста и крайне ограничен в использовании.

методу полиграфа

Подведем итог нашему разговору о психологии допроса. Допрос представляет собой процессуально сложный, психологически напряженный и многообразный по применяемым приемам и методам процесс взаимодействия допрашивающего и допрашиваемого. Он основан на знании психологических закономерностей формирования показаний, оперирования доказательствами, выдвижения и реализации следственных версий, преодоления лжи и запирательства, психологического воздействия и психологической защиты, расшифровки «языка тела», психологического анализа и оценки результатов. И все это подчинено основной цели – получению объективной, процессуально значимой информации о событии преступления, механизме совершения и лицах, к нему причастных. Современное развитие психологии предоставляет юристам широкий спектр психотехнологий, владение которыми становится обязательным условием успешной деятельности.

Лекция 18. Психология следственных действий: психология осмотра места происшествия, очной ставки, следственного эксперимента, обыска и опознания

Психология осмотра места происшествия.

Ðнепосредственное изучение следователем материальной обстановки места происшествия для выяснения характера и обстоятельств расследуемого события;

  • Ðобнаружение, фиксация, изъятие и оценка следов преступления и иных вещественных доказательств;
  • Ðполучение исходной информации для выдвижения общих и частных версий о механизме события, его участниках, о личности преступника и др.;
  • Ðполучение данных для организации розыска преступника по горячим следам и других оперативно-розыскных мероприятий.

Тщательная предварительная психологическая, организационная и техническая подготовка – важнейшее условие успешности осмотра места происшествия . В чем заключается предварительная психологическая подготовка? Прежде всего, это создание психологической установки или настроя на предстоящий поиск, а именно установка на определенное восприятие, что связано с выработкой профессиональной наблюдательности.

действия. Здесь следователю приходится учитывать психологию отношений участников осмотра, их совместимость между собой и собственные взаимоотношения с ними.

Непосредственность восприятия места происшествия психологически важна в том смысле, что следователь получает богатый сенсорно-перцептивный образ (первосигнальный), в котором впоследствии может почерпнуть те данные, которые при первоначальном осмотре прошли мимо внимания.

В подавляющем большинстве случаев следователь не остается равнодушным к тому, что он обнаруживает и воспринимает при осмотре места происшествия. Человеческие трагедии могут оказывать на него различное воздействие: от мобилизующего с желанием восстановить справедливость и наказать виновного до, напротив, дезорганизующего. Поэтому следователь обязан контролировать свое состояние.

Обычно в начале осмотра следователь мысленно определяет его предполагаемые пространственные границы. Если эти границы намечены правильно, то уже одно это обстоятельство в значительной степени предваряет успех выявления необходимых следов.

чувственно-предметное отражение действительностиинтеллектуальная деятельность

Существует важная закономерность: неизбежная активизация первосигнальной деятельности при осмотре места происшествия может вызвать индуктивное торможение второсигнальной деятельности . Т. е. первые впечатления ассоциативно могут вызвать распространенные предположения, стереотипы, «следственные шаблоны». При недостаточной гибкости интеллекта следователя это может увести расследование в сторону от действительного хода событий.

включенного наблюдения

с помощью других методов (например, эксперимента).

следственного воображения

Место происшествия необходимо включает «комплексный, личностно-регуляционный след», о котором мы уже говорили. Эта информация о личности преступника может быть получена с помощью использования двух подходов, аналитико-психологического и статистического (лекция 16).

интеллектуальные навыки прочтения следов.

Следователь сравнивает, обобщает и классифицирует воспринимаемые факты – вещественные доказательства. В зависимости от их характера выделяются четыре типа места происшествия, определяющие направленность и структуру познавательной деятельности: 1) преступление совершено в данной обстановке, на предметах оставлены его явные следы; 2) преступление совершено в данной обстановке, но она не претерпела в связи с этим явных изменений; 3) преступление совершено в другом месте, а на месте происшествия обнаружены лишь его следы; 4) следы преступления инсценированы (событие не могло произойти по данной, искусственно созданной схеме).

В первом случае главным в познавательно-поисковой деятельности является вопрос: кто совершил преступление? Во втором – кто и каким способом? В третьем – кто, где, когда и каким способом? В четвертом – кто и зачем? Это самая общая предварительная ориентация, за которой следует изучение элементов криминалистической характеристики данного вида преступлений. Соответственно следователь должен обладать глубокими криминалистическими познаниями: знать закономерности образования следов, характер наиболее типичных из них для различных видов преступлений и т. д. Отсюда он может выдвинуть наиболее типичные версии с последующей их проверкой.

нет места осмотра происшествия «вообще».

Интеллектуальная деятельность следователя при осмотре места происшествия сводится к выявлению: 1) относимости; 2) допустимости; 3)достоверности; 4)достаточности доказательств. Базируясь на исходных фактических данных, следователь формирует в своем сознании вероятностную динамическую модель происшествия.

Поскольку осмотр места происшествия как первоначальное следственное действие создает фактическую базу для выполнения комплекса других следственных действий, постольку необходимо грамотно построить и учесть весь возможный спектр следственных версий.

ситуации познавательного диссонанса

Психологической особенностью действий по сокрытию преступления является совершение их, как правило, в условиях дефицита времени. В способе сокрытия преступления проявляются характер и способности преступника, его навыки и привычки, воображение, изобретательность. Немаловажное значение имеет при этом и осведомленность преступника о значении тех или иных вещественных доказательствах, о «характерных следах» соответствующего вида преступлений. Пытаясь скрыть преступление, одни преступники теряют чувство меры, другие способны к сложным, тонким многоступенчатым комбинациям; их просчеты, как правило, незначительны и для обнаружения их требуется тонкая наблюдательность. Рефлексивность мышления преступников поднимается иногда до высокого уровня, когда они учитывают рефлексивность самого следователя (инсценировка ради инсценировки).

инсценировка

При инсценировках, как правило, отсутствуют те следы, которые диктуются логикой имитируемого события. Так, распиливание дужки замка на дверях магазина должно сопровождаться распылением опилок. Их отсутствие, скорее всего, свидетельствует о том, что замок был первоначально распилен в другом месте с целью инсценировки кражи.

Для разоблачения инсценировки существенны не только отсутствие, но и наличие следов, которых по логике вещей быть не должно.

так и опровергающие выдвинутые им версии.

Следственное действие, как известно, завершается составлением протокола. В силу огромной важности осмотра места происшествия для дальнейшего хода расследования должна быть максимально тщательно зафиксирована вся полученная в ходе него информация, особенно точные данные о размерах обнаруженных объектов, расположения признаков на их поверхности, расстояниях между ними и других пространственных соотношениях. Часто требуется подкрепление информации графическими изображениями, фотографиями и пр.

только общепринятые системы обозначений

Таким образом, психология осмотра места происшествия – это, прежде всего, психология мыслительной деятельности следователя, состоящая в концептуальном охвате эмпирических данных, обнаруживаемых на месте происшествия, в их вычленении, анализе в качестве юридически значимых фактов и объединении, синтезе во взаимосвязанные системы и в конечном итоге – в реконструкции расследуемого события по его отдельным проявлениям. От анализа элементов системы к синтезу целостной системы – такова общая логика осмотра места происшествия. На этой основе формируется вероятностно-информационная модель происшествия. Она является базой поиска новых фактов, в результате чего вероятностная модель события превращается в его достоверную информационно-логическую модель.

Психология очной ставки.

В начале очной ставки устанавливается, знают ли допрашиваемые лица друг друга и в каких отношениях они находятся. Далее участникам очной ставки предлагается поочередно дать показания по тем обстоятельствам, относительно которых ранее ими давались противоречивые показания. Следователь задает допрашиваемым вопросы, а также разрешает им задавать вопросы друг другу. В первую очередь допрашивается лицо, дающее признательные показания, во вторую очередь – лицо, отрицающее эти показания. Показания допрашиваемых детализируются. Такова общая схема проведения этого следственного действия, основная цель которого изобличение лица, противодействующего следствию.

С психологической стороны очная ставка обладает высокой силой воздействия на ее участников. Воздействие определяется, прежде всего, влиянием допрашиваемых друг на друга, которое играет двоякую роль для установления истины, положительную и отрицательную. Важной задачей следователя является нейтрализация отрицательного влияния недобросовестного участника на другого допрашиваемого и в то же время использование положительного воздействия правдивых показаний и «эффекта присутствия» лица, их дающего, на недобросовестного участника.

в психологическом отношении явление конформности можно отнести к сущности очной ставки

Личный контакт между допрашиваемыми, непосредственное восприятие ими показаний друг друга значительно повышают значимость информации для изобличаемого лица. Этим объясняются случаи, когда обвиняемый признает факт совершения им преступления после напоминания другим участником очной ставки каких-либо мелких деталей события, которые сами по себе изобличающими не являются.

Непосредственное впечатление в виде живой речи, которое один участник оказывает на другого, более сильно по воздействию, чем те же показания, оглашенные следователем. Впечатление живой речи тем выше, чем более последовательно, логично и уверенно ее произносят.

Очная ставка имеет определенную степень риска, которая сводится к тому, что преступники используют ее или для углубления противоречий, или для еще большего запутывания следствия, поэтому следователь должен тщательно подготовиться к ней. На результаты очной ставки оказывают влияние две группы факторов.

Первая группа факторов

через авторитетное отношение

При проведении очной ставки исполнителя или соучастника с организатором группового преступления необходима специальная психологическая подготовка лиц, ранее психически зависимых от преступников-лидеров.

Сложной является проблема установления и поддержания в ходе очной ставки психологического контакта следователя с обоими допрашиваемыми. В глазах недобросовестного участника следователь и другой участник выглядят как его противники. Следователю необходимо разрушить эту иллюзию, объяснив, что целью проведения очной ставки является устранение противоречий, возникших в их показаниях, с последующим установлением истины.

Психологическое воздействие со стороны следователя неизбежно. Наибольшая нагрузка в этом смысле падает на формулирование и последовательность вопросов. Нередко заданный вначале косвенный вопрос оказывает решающее влияние в отличие от прямого (вместо вопроса «кто участвовал в разбойном нападении?» целесообразнее задать вопрос «какими орудиями нападения пользовались отдельные участники преступной группы?»).

С этим связана и такая психологическая особенность: обычно добросовестный участник в связи с обстановкой, в которой он должен изобличить другого участника очной ставки, испытывает объяснимое для таких случаев волнение, эмоциональное напряжение. Поэтому рекомендуется после изложения показаний в общих чертах ставить перед ним детализирующие, уточняющие вопросы (косвенные), а в дальнейшем, когда он освоится с обстановкой следственного действия, — задать наиболее важные для дела вопросы.

свободный диалог

Нередко следователь оказывается и в такой ситуации, когда допрашиваемые на очной ставке уверенно отстаивают свои взаимоисключающие понятия. Рекомендуется поставить лгущего допрашиваемого в необычную ситуацию: задать неожиданный вопрос, предложить описать события в иной последовательности и т. п., т. е. заставить его переключиться на содержание показаний и ослабить тем самым контроль за собственным поведением. В этот момент становится более видимым разрыв между содержанием его речи и поведением, невольно проявляется неуверенность, проскальзывают подлинные чувства.

Таким образом, грамотно осуществленная очная ставка может сыграть роль кульминационного, переломного момента в дальнейшем поведении проходящих по делу лиц.

Психология следственного эксперимента и воспроизведения показаний на месте.

Большинство видов следственного эксперимента по своему содержанию представляют исследование и оценку тех или иных психофизиологических возможностей человека:

  • á восприятие какого-либо события, факта при определенных условиях (услышать голос человека, шум мотора, почувствовать запах, увидеть объекты и т. д.);
  • á совершение конкретных действий (проникновение через отверстие, преодоление расстояния с заданной скоростью и т. д.);
  • á проверка умений, навыков (открыть замок определенным образом и т.

п.).

Следственный эксперимент складывается из трех составляющих:

  • á воссоздание (или моделирование) материальной обстановки, максимально сходной с той, в которой происходили проверяемые события, действия;
  • á воспроизведение (моделирование) субъективных, психофизиологических факторов;
  • á моделирование самих опытных действий.

Основные принципы следственного эксперимента

1)

вариативность

При определении условий следственного эксперимента, оценке полученных результатов надо исходить из знания психофизиологических возможностей человека. Моделирование субъективных факторов — самая сложная часть эксперимента. Следователь должен улавливать грань возможного и невозможного в способностях человека. Понятно, что нельзя смоделировать аффект, потрясение, сами преступные действия, но в ряде случаев это следственное действие оказывается незаменимым в плане определения возможности осуществления более частных действий.

Ситуация эксперимента оживляет ассоциативные связи. Использование подлинных объектов может оказать сильное психологическое воздействие, а значит, и сделать результаты эксперимента более убедительными.

Проверка показаний на месте

Результаты данного следственного действия могут свидетельствовать об осведомленности или неосведомленности проверяемого лица об исследуемом событии, позволяют признать его (или не признать) очевидцем или участником события. Данное следственное действие – одно из средств разоблачения ложных показаний.

Чаще всего основания могут быть следующими:

  • необходимость обнаружения места происшествия;
  • необходимость установления пути следования;
  • установление местонахождения имеющих значение для следствия предметов;
  • установление обстоятельств, способствующих совершению преступления;
  • установление осведомленности лица, чьи показания проверяются, относительно места происшествия, отельных объектов или маршрутов.

В психологическом отношении важен психологический контакт с лицом, чьи показания проверяются, и учет его текущего состояния. Необходимо знать и особенности восприятия. Так, многие люди не обладают развитой пространственной ориентацией. Их затруднения не могут быть истолкованы как несоответствие их показаний действительности.