Что представляет собой правовая жизнь. правовая система и правовая жизнь общества

Дипломная работа

Аннотация:, Правовая жизнь: философские и общетеоретические проблемы

В нашей стране юридические науки долго находились под известным идеологическим влиянием. Это, в частности, выразилось в ограниченности методологических ресурсов, применявшихся в исследовании фундаментальных аспектов правовой реальности. Отечественная философия и теория права в значительной мере все еще продолжают опираться на философские парадигмы, сформированные в рамках классической философии. Свою задачу мы видим в том, чтобы показать необходимость использования новых методологических ресурсов для осмысления таких явлений жизни общества, на которые раньше почти не обращалось внимания. Мы имеем в виду, прежде всего, существование особой сферы социальной жизни – правовой. На наш взгляд, основанием для постановки такого вопроса и разработки концепции правовой жизни являются следующие три обстоятельства: существование сферы бессознательного в социальной жизни, наличие плюрализма культур и особого статуса прав и свобод человека. Учет в теоретическом анализе, по крайней мере, этих трех обстоятельств заставляет нас обратить внимание на необходимость разработки новой методологии в исследовании явлений правовой жизни.

Наиболее распространенные и устоявшиеся предрассудки в отношении феномена правовой жизни в отечественной теории государства и права связаны, на наш взгляд, с абсолютизацией сознательного тотального контроля жизни социума, с абсолютизацией единства правовых культур различных его слоев и недооценкой значимости института прав человека в жизни государства и общества.

Обыденное понимание правовой жизни сводится к представлению о той сумме явлений общественной жизни, которые имеют юридически определенные форму и содержание. В том случае, когда мы говорим о правовой жизни, не уточняя смысла понятия жизни, ничего нового в понятии правовой жизни мы не обнаружим.

Исследуя природу правовой жизни общества, по нашему мнению, необходимо руководствоваться принципом «философии жизни», который позволяет понять повседневную жизнь как органическую, динамическую систему, способную к самоорганизации, к продуцированию норм рационального поведения, социальной деятельности. Это положение осознается многими учеными. Так, например, А.Б. Венгеров замечает, что «в правовой жизни общества в кризисных ситуациях могут возникать состояния неопределенности, неустойчивости, и тогда субъективное, случайное, самоорганизующееся задает подчас самые неожиданные направления развития, перемен, формирует определяющие тенденции, переходы общества из одного правового состояния в другое…» .

3 стр., 1091 слов

Роль правовой информации в жизни личности, общества, государства

... жизни, безопасности и надежности сетей; улучшенное управление спектром радиочастот; защита прав интеллектуальной собственности; координация государственных усилий; обеспечение доступа к государственной информации. В ... граждан, повысилась доступность членов общества к сообщениям и знаниям. Существенно возросла роль информации как средства воздействия на развитие общества и государства, появилась ...

Проблема правовой жизни начинается в философском смысле с вопроса о том, что есть жизнь вообще. Жизнь пчелиного роя или жизнь термитника характеризуется высокой степенью порядка, и иногда служат образцом общества с идеальным порядком. В каком смысле мы говорим, скажем, о жизни термитника? Это совокупность всех форм действий, организации, присущих термитнику. Или проще: это все, что с ним и в нем происходит. Никому в голову не придет говорить о правовой жизни термитников. Причина видится простой: отсутствие сознания и свободы воли у «населения» термитника. Отсюда, казалось бы, следует вывод, что правовая жизнь существует только там и тогда, где и когда действия свободны и сопровождаются контролем со стороны сознания. Иначе говоря, всякую общественную жизнь, и правовую в том числе, мы мыслим как совокупность осознанных актов. Но после того как Марксом, а затем и К. Юнгом была открыта сфера коллективного бессознательного, сводить общественную жизнь и жизнь отдельного индивида к совокупности сознательных поступков было бы методологической ошибкой. Такую ошибку нередко допускают те теоретики и практики права, которые видят правовую жизнь только со стороны юридически оформленных и официальным образом признанных сознательных актов.

Поэтому фактически признается не жизнь (правовая) людей, а жизнь официальных идей и соответствующих им институтов. Подобное, по сути, идеологически ангажированное видение правовой жизни является устаревшим в свете тех реальных процессов, которые мы наблюдаем в жизни современного общества. Следствием такого идеологического подхода, который скорее отражает желаемое, чем действительное, является установка на признание единства правовой жизни, обусловленного одной системой права и законодательства, существующего в каждой данной стране. Отсюда вторая ошибка, состоящая в том, что не признается факт гетерогенности правовой жизни общества. Как отмечал еще Н.И. Крылов, «жизнь народная, и в особенности жизнь юридическая, слишком разнообразна, многосложна, неуловима» .

Обращая внимание на особый статус правовой жизни в социуме и говоря о необходимости ее признания, мы имеем в виду, во-первых, ее относительную самостоятельность и независимость от других форм общественной жизни, и, во-вторых, что более существенно, она имеет принципиально субъектный характер. Это означает, что жизнь есть реальность, которой живут, которую проживают. Она не может быть чем-то внешним по отношению к субъекту правовой жизни. Жизнь – это не то, в чем живут, но сам способ существования в мире субъекта деятельности, познания, оценки, переживания, мышления. В этих простых соображениях заключается главный пафос той философии, которая нам известна под названием «философии жизни».

Таким образом, если мы ставим вопрос о признании особой сферы правовой жизни, то это означает признание субъектного (а не только объектного) характера правовых форм жизни. Иначе говоря, если кто-то живет правовой жизнью, то она ему принадлежит как субъекту, это его – субъекта – собственная жизнь. Здесь человек, выражаясь словами Канта, обязательно выступает в качестве цели, но никогда только как средство правовой жизни. С этой точки зрения, например, система функционирующих в обществе юридических норм не может рассматриваться в качестве атрибута жизни, если она не является способом субъектного целеполагающего бытия человека или определенной группы людей.

4 стр., 1948 слов

Понятие права частной собственности

... как о социально-экономической, но и о правовой категории. В гражданско-правовой науке право частной собственности рассматривается в объективном и субъективном понимании. Право частной собственности в объективном понимании. Право частной собственности в объективном понимании - это ...

Первое выделенное нами обстоятельство – относительная самостоятельность правовой жизни – является следствием второго: если правовая жизнь имеет субъектный характер, то она в самой себе заключает основание, принцип своего существования и свою собственную цель. Сказанное можно пояснить следующим образом. Все, что не есть моя жизнь, есть лишь внешние обстоятельства моей жизни. Точно так же «жизнь» законов, юридических институтов и т.п. есть юридические обстоятельства той правовой жизни, если ее субъект не порождает эти обстоятельства, не владеет средствами и способами их воспроизводства. Правовая жизнь определенного субъекта может, конечно, протекать в юридических формах как своих внешних обстоятельствах, но она может иметь и иные формы, имеющие правовую природу. Конечно, правовая жизнь связана с юридическими правилами поведения (предписаниями) и с соответствующими юридическими последствиями. Как отмечал известный русский теоретик права И.В. Михайловский, «основным признаком понятия правовой жизни является наличность юридических норм, …регулирующих распорядок совместной жизни людей, их взаимные отношения…» .

Понятие «правовая жизнь» – общетеоретическое по своей сути, обобщающее разные отраслевые виды правовой жизни. Для наиболее полного его исследования рассмотрим его соотношение с такими родственными понятиями, как «правовая форма», «правовая система», «юридическая надстройка», «правовая среда». Между ними, бесспорно, немало общего. Все они выступают своего рода комплексными, предельно широкими понятиями – категориями, включающими многочисленные юридические элементы: , правосознание, правовую практику, правоотношения и т.п. Эти понятия взаимосвязаны, обозначают собой довольно крупные пласты бытия права, содержат в себе различные формы его проявления. Вместе с тем «правовая жизнь» – самостоятельная юридическая категория, отличающаяся от вышеназванных категорий. Наиболее близка к ней категория «правовая форма», которая в основном используется в определенном контексте, прежде всего для того, чтобы структурировать социальные связи и показать роль права как формально-юридического института в его соотношении с социально-экономическим, культурно-нравственным и политическим содержанием – многообразными и первичными общественными отношениями. Однако всей юридической реальности понятие «правовая форма» не отражает, поскольку не может включать в себя ее негативную, неправомерную, неявную часть. Отражать всю юридическую действительность (как настоящую, так и прошлую) – прерогатива и, собственно, главное предназначение лишь понятия «правовая жизнь» (само слово «жизнь» во многом обозначает как раз реальную действительность).

В литературе высказано мнение, согласно которому понятие правовой жизни не имеет особого научного статуса. Так В.М. Барановым отрицается обоснованность и специфическое содержание понятия «правовая жизнь». На каком основании происходит это отрицание? В.М. Баранов пишет, что «не беднее» понятия правовой жизни другие понятия, такие, как «бытие права», «правовая среда», «правовая действительность», «правовая реальность», «правовая сфера». Что касается понятия «правовая среда», то оно должно соотноситься с тем, чьей средой оно является. Об этом имеет смысл говорить, но такое понятие не является «конкурентом» понятия правовой жизни, так как оно не имеет ясного научного статуса. Точно так же может быть оценено понятие «правовая сфера». В лучшем случае оно является ненаучным выражением смысла понятия «правовая действительность» или «правовая реальность». Последние два понятия вне определенного философского контекста являются просто синонимичными. Они обозначают совокупность наличных правовых явлений, которые имеют место в каждом конкретном обществе. Юристы пользуются термином «бытие», как правило, не в философском смысле, а просто как обозначение всего сущего, существующего и относящегося к праву, связанного с правом. То есть «правовое бытие» – это все сущее, имеющее атрибут правового; «бытие права» – это право в своем бытии, право как оно существует в действительности, как оно есть (в смысле наличности).

7 стр., 3211 слов

Гражданско-правовая ответственность её понятие и особенности

... изучения. Объектом курсовой работы является гражданское право. Предметом Целью данной курсовой работы является исследование видов гражданско-правовой ответственности. Для достижения данной цели нужно решить вытекающие задачи : 1) Исследовать понятие гражданско-правовой ответственности; 2) Изучить ...

В термине «есть» заключен и другой смысл – связки в суждениях «А есть Б», когда мы о чем-то говорим, что оно не просто есть, а есть что-то, обладает чем-то, принадлежит чему-то.

Правовая жизнь – предельно широкая категория, включающая в себя и право, и его реализацию, и теневую составляющую. Она не тождественна понятию «жизнь права». Последняя есть осуществление в действительности самого права. Поэтому данное понятие является более узким и входит в понятие «правовая жизнь».

Правовую жизнь нельзя сводить только к юридическим формам бытия, ибо правовая реальность охватывает и сознание, точнее правосознание с его элементами – правовой психологией и правовой идеологией.

Точно так же как в политической науке наряду с понятием «политическая система» существует понятие «политическая жизнь», и в юриспруденции наряду с категорией «правовая система» необходимо «прописать» и категорию «правовая жизнь». То есть в юридической науке понятие «правовая жизнь» и «правовая система» во многом должны соотноситься подобно соотношению в политологии понятий «политическая жизнь» и «политическая система» (а в экономической науке – понятий «экономическая жизнь» и «экономическая система»).

Правовая система создает условия для нормального протекания правовой жизни, обеспечения ее стабильности, нейтрализации и вытеснения из нее негативных юридических явлений (правонарушений, злоупотреблений и иной «злокачественной юридической опухоли»).

Другими словами, она по отношению к правовой жизни играет организующую роль, придает ей определенное единство, правомерные начала. Отсюда важно совершенствовать и укреплять элементы правовой системы российского общества, что будет содействовать обогащению и оптимизации его правовой жизни. Между тем правовая система выступает лишь составной нормативно-упорядочивающей частью самой правовой жизни, ибо последнее явление (и понятие) шире первого.

Правильно отмечается в литературе, что «будучи стороной правовой жизни, правовая система предстает как внутренне организованная, динамичная целостность, состоящая из процессов и действий, ведущих к образованию и совершенствованию правовых явлений и взаимосвязей между ними» .

В этой связи понятие «правовая жизнь» позволяет гораздо объемнее взглянуть на правовую действительность как позитивного, так и негативного плана. Такой взгляд необходим, ибо придает правовым реалиям определенную целостность. Ведь важно видеть в правовой жизни не только плюсы, но и минусы. Именно с последними право и вся правовая система призваны бороться. Данная категория дает возможность смотреть на существующий юридический быт не через «розовые очки», а, наоборот, со всеми его достижениями и недостатками, успехами и неудачами, свершениями и ошибками, сильными и слабыми сторонами. Кроме всего прочего, она характеризует собой не только совокупную упорядоченную и неупорядоченную правовую действительность, но и процесс исторического развития права в целом, основные этапы его эволюции. Этим категория «правовая жизнь» отличается от категории «правовая действительность» .

11 стр., 5417 слов

Правовая защита прав иностранных граждан

... является равенство его участников. Цель работы – рассмотреть международную правовую защиту прав человека. Под населением в международном праве понимают совокупность физических лиц, живущих на территории определенного государства ... предусмот­рено, что иностранные граждане и лица без гражданства пользуются правом на страховую защиту наравне с российскими гражданами (ст. 34 Закона о страховании 1992 ...

Было бы логично связывать понятие правовой жизни с той совокупностью отношений между людьми, которая всегда налично существует в виде тех или иных актов, выражающих эти отношения, действия. В этой связи необходимо выделить фактор, который был бы системообразующим по отношению к системе бытия правовых форм, то есть без которого акты, совершаемые людьми, не тематизируются в качестве правовых. В качестве такового, на наш взгляд, можно взять понятие ущерба . «До тех пор, пока люди не попадают в ситуацию взаимного ущемления свободы, – замечает А.А. Матюхин, – право, являясь мерой такого ограничения, ничем не напоминает о себе» . Правовые отношения возникают между людьми там и тогда, где и когда взаимодействие между людьми может привести к нанесению ущерба одним субъектом другому. Но одного этого обстоятельства мало, необходимо второе обстоятельство, заключающееся в том, что субъекты признают необходимость возмещения причиненного ущерба. В соответствии с этим можно было бы определить источник и основу правовой жизни как совокупность возникающих в процессе жизни различных актов, связанных с ситуациями возможности причинения ущерба другому человеку и признанием необходимости его возмещения.

Признание факта существования правовой жизни требует выхода за границы устоявших традиционных представлений о праве, его сущности и функций, о природе социальных и правовых норм, в особенности, о структуре и функциях правосознания и правовой культуры, о средствах и способах регулирования в обществе. Это связано с признанием любой в принципе социальной единицы в качестве субъекта права, любого субъекта, притязающего на какое-либо право. Правовая жизнь есть процесс взаимодействия множества видов и типов субъектов права. Причем не все из этих субъектов признаются в качестве таковых официально действующим в государстве правом.

Одним из оснований необходимости признания правовой жизни является политический плюрализм, который имеет место в современном демократическом обществе. Факт политического плюрализма не сводится к классовой структуре общества. Он рассматривается как выражение более фундаментального обстоятельства, а именно: обусловленности форм общественной жизни и сознания культурой. При этом система политических, правовых или этических представлений понимается не как простое отражение объективной реальности, а как система интерпретаций, определяемых культурными символами. Указанный плюрализм есть, как отмечает Х.Й. Зандкюлер, результат существования «множественности символических миров и связанных с ними способов человеческого действия, многочисленных образов мира и самообразов, культурных и поведенческих различий» . Из этого вытекает правовой плюрализм. В самом деле, как отмечал Ганс Кельзен, нормы права есть культурно нагруженные «схемы толкования» бытийных актов, фактических обстоятельств, объективных событий действительности. Допуская плюрализм культурно обусловленных «схем интерпретаций», мы можем теоретически допустить возможность существования множества норм права, в основе которых лежат разные интерпретации фактов.

2 стр., 993 слов

Гражданско правовая охрана жизни и здоровья граждан

Получение работы. Выбрать вариант оплаты наших услуг Вы можете . Посмотреть примерную стоимость услуг Вы можете на странице Прайс-лист . Гражданско-правовая охрана жизни и здоровья граждан Охрана здоровья граждан — это совокупность мер политического, экономического, правового, социального, культурного, ...

Г. Кельзен отмечал, что «…явление как таковое, как элемент природы, не составляет предмета специфически юридического познания и вообще не относится к праву. Что превращает это действие в правовой (или противоправный) акт, так это не его фактичность, т.е. не его каузально определенное, включенное в систему природы бытие, но объективный смысл, связанный с этим актом, то значение, которым он обладает. Конкретное действие получает свой специфически юридический смысл, свое собственное правовое значение в силу существования некоторой нормы, которая по содержанию соотносится с этим действием, наделяя его правовым значением, так что акт может быть истолкован согласно этой норме. Норма функционирует в качестве схемы истолкования (Deutungsschema)» . Поэтому мы имеем дело с множеством правовых фактов, касающихся как разных, так и одних и тех же реальных событий. Как известно, официальное право, действующее в государстве, исключает подобный плюрализм. Это связано с тем, что государство признает, согласно Г. Кельзену, одну основополагающую норму, отсылка к которой «делает» законными иные, вторичные нормы правовыми. Но те «схемы интерпретации» событий, которые санкционирует государство, являются выражением лишь одного из возможных символических миров, связанных с определенным типом культуры, существующим в данном обществе.

Так, например, «нормы, определяющие некоторое поведение как должное, могут быть также установлены посредством актов, составляющих содержание обычая». Сказанное позволяет с достаточным основанием ставить вопрос о существовании плюрализма относительно интерпретаций событий и, как следствие, – вопрос о существовании множества автономных правовых норм, подчиненных разным и не сводящимся друг к другу основополагающим нормам. Такого рода плюрализм есть одна из предпосылок правовой жизни. Разные индивиды, социальные группы, в разное время, в разном месте и в разных жизненных обстоятельствах могут давать различные «правовые» истолкования одним и тем же событиям. Это может быть связано как с разнообразием способов их истолкования, так и с наличием разных основополагающих норм, когда, например, последние могут иметь характер моральных принципов, представлений о справедливости, законности, порядке, политических и иных жизненных ценностей и идеалов . Таким образом, в реальном обществе правовая жизнь может проявляться в противоборстве различных правовых культур, связанных с конкурирующими экономическими, социальными, политическими, религиозными и культурными традициями. Права человека являются одним из предметов, относительно которого существуют дискуссии, демонстрирующие отмеченное противоборство.

Феномен плюрализма требует переосмысления представлений о субъекте правовой жизни. Рассматривая вопрос о том, кто является субъектом права, обратим внимание на соображения, высказанные по этому поводу, известным современным философом П. Рикером . Он выделяет четыре типа субъекта: субъект речи, субъект действия, субъект повествования и субъект ответственности. Субъект речи или высказываний есть единство множества разных высказываний, он есть тот, кто является автором определенного многообразия суждений. Второй тип субъекта определяется через совокупность поступков, действий, в которых он отдает себе отчет. Третья разновидность субъекта относится к тому, кто является автором своей жизни. Четвертый субъект не только вменяем относительно своих речей и поступков, но и несет ответственность за последствия своих действий. Для права особое значение имеет ситуация, когда субъект несет ответственность за свои поступки, которые наносят ущерб другому. Подчеркивая, что собственно правовая проблематика возникает тогда, когда отношения между субъектами опосредованы неким институтом, в отличие, например, от ситуации моральных отношений, которые не предполагают такой опосредованности, П. Рикер показывает, что институциональные отношения с другими возникают не только на уровне субъекта ответственности, но уже на уровне субъекта речи. Языковая практика не сводится к беседе, к обмену информацией. Она связана с лингвистической системой, имеющей институциональный характер, и опосредована ею. «Принадлежность к определенному лингвистическому пространству, – отмечает П. Рикер, – это первая форма, в которой мы являемся субъектами права» . Субъект, идентифицирующий себя с определенной лингвистической системой, заявляет о своих притязаниях на право говорить и писать на своем языке (в общении, в публикациях, в образовательных учреждениях, в официальных документах).

11 стр., 5183 слов

Защита прав субъектов хозяйственной деятельности

... и мероприятий их защиты. 1. Основные способы защиты прав предпринимателя 1.1 Способы защиты прав предпринимателя Способы защиты прав - это осуществление механизмов защиты, т.е. процесс применения правовых норм, который ... служебной и коммерческой тайны, деловой репутации, своего здоровья и жизни, здоровья и жизни работающего на него персонала. В распоряжении предпринимателей имеются разнообразные ...

Субъект действия есть всегда одна из сторон действия как взаимодействия. В обществе можно действовать всегда только совместно с кем-то или против кого-то. Такое взаимодействие может быть опосредовано институциональными связями. Посредством институтов (семья, трудовой коллектив, гражданское общество, политические институты) реализуется сложная система взаимных признаний субъектов действия. Далее, рассматривая субъект рассказа, мы обнаруживаем новый порядок признания – историю. История каждого человека есть часть более общей истории, который мы все принадлежим. История каждого человека переплетается с историями других людей. Поэтому история, как пишет П. Рикер, есть «опосредующий нарративный институт».

Наконец, четвертый тип субъекта определяется способностью считать себя ответственным за совершенные поступки, и их последствия. Для сферы правовой жизни существенно то, что признает необходимость расплаты за совершенный проступок, признает необходимость возмещения за причиненный ущерб. Этот пункт рассуждений является чрезвычайно важным. Смысл его заключается в том, что субъектом правовой жизни может быть только тот, кто является носителем атрибута, который можно обозначить как правовменяемость. Имеется в виду следующее. Как было замечено еще Кантом, право по своей сути есть форма признания свободы воли, которая заключается, прежде всего, в способности выбирать правомерное, а не преступное поведение, в сознательном запрете на противоправное поведение. Хотя могут существовать индивиды, наделенные «злой волей». Они характеризуются именно намеренным использованием данного обществу права, закона для совершения преступления. Для другого типа преступников характерна «нормальность», которая выражается в социальной невменяемости относительно характера своих действий. Это возможно как в силу объективных обстоятельств, когда, например, социальные условия делают невозможным осознание собственных преступлений, так и в силу субъективных обстоятельств, когда, скажем, индивид имеет неразвитое «правовое чувство» (Л. Петражицкий), в силу чего он не применяет критерий правомерности к оценке, как своих поступков, так и действий других людей. Такого типа индивиды не могут рассматриваться в качестве субъектов правовой жизни, как в индивидуальном, так и социальном смысле. Поэтому субъектами правовой жизни могут выступать лишь такие человеческие существа, которые «правовменяемы», или, как отмечала Х. Арендт , способны различать правое и неправое даже в тех условиях, когда они могут руководствоваться одним лишь собственным суждением. Именно такого типа субъекты способны выстраивать ряды правоотношений с другими людьми, способны существовать в общественном пространстве ответственности, в котором находятся основания и оправдание взаимно соотносящихся поступков людей, то есть они способны жить правовой жизнью.

9 стр., 4188 слов

Понятие охраны труда в трудовом праве России

... В це­лях ор­га­ни­за­ции со­труд­ни­че­ст­ва по ох­ра­не тру­да ра­бо­то­да ... Фе­де­ра­ции об ох­ра­не тру­да на­прав­ле­ны на обес­пе­че­ние ус­ло­вий тру ... чи­ваю­щих для ра­бо­таю­щих га­ран­тии прав на ох­ра­ну тру­да. Воз­ла­гая на пред ... объ­е­ди­няю­щий нор­мы, не­по­сред­ст­вен­но на­прав­лен­ные на обес­пе­че­ние ус­ ... про­из­вод­ст­вен­ных про­цес­сов и на­прав­лен­ные на пре­ду­пре­ж­де­ние про­из ...

Для понимания субъекта правовой жизни важным является одно обстоятельство философского характера. Оно связано с представлением субъекта не как чего-то уже данного, наличного, но как существа, которое становится таковым в процессе своей жизнедеятельности. Поэтому мы согласны с П. Рикером, когда он подчеркивает, что «одно из положений политической и правовой философии… гласит, что принадлежность к определенной правовой и политической системе не есть что-то внешнее, добавленное к человеческой сущности, как будто мы уже представляем из себя завершенные человеческие существа вне государства или общественного (public) пространства. Нет, оправдание права и политики в том, что благодаря их посредству осуществляются человеческие способности» . Человек живет правовой жизнью не потому, что таковая ему предоставляется кем-то извне, а потому, что он сам выстраивает ее как форму объективации своих субъективных представлений о вменяемом бытии, существовании. И такие объективации приобретают различные институциональные формы: традиции, обычаи, привычки, предрассудки, правила.

Выше мы уже отмечали, что одним из оснований постановки такого вопроса и разработки концепции правовой жизни является наличие особого статуса прав и свобод человека. Как заметил Г. Кельзен, «норма может быть смыслом не только акта воли, но также и акта мышления в качестве идеи. Мы можем представить себе норму, которая, не будучи смыслом акта воли, существует лишь в нашем мышлении. Тогда это не установленная, не позитивная норма. Иначе говоря, норма не обязательно должна быть установленной, она может быть только лишь мысленным допущением» . К такого рода «не установленным» нормам относиться, в частности, права и свободы личности. Они складываются в сознании людей как разумные, рациональные требования, «мысленные допущения», как пишет Г. Кельзен, выражающие фундаментальные притязания, связанные с интересами и потребностями человеческого бытия в обществе. Исторически «естественные» права и свободы личности формировались как ограничения власти государства по отношению к индивиду. Характерно, что Билль о правах 1791 г. «был замешен на укоренившейся в умах американцев идее недоверия к , которой органически присуще стремление к произволу и попранию прав подвластных» . Права и свободы человека по своей природе представляют собой ценности, которые ориентируют личность на развитие своих деятельных сил (материальных и духовных), творческой инициативы, автономии и ответственности собственного индивидуального бытия. В «естественных» правах находят отражение нравственные принципы, представления о свободе, справедливости, достоинстве и счастье, которые не могут быть «даром» государства. Относительная независимость генезиса и существования субъективных прав от объективного права позволяет говорить о несводимости правовой жизни к функционированию в обществе официального права. «Цель естественно-правовой доктрины, – как верно пишет Е.А. Лукашева, – ограничить притязания государства по своему усмотрению определять объем прав и свобод человека, не считаясь с необходимым для нормальной жизнедеятельности индивида набором прав, которые объективно присущи ему от рождения» . Противопоставление субъективного и объективного права может быть смягчено, или даже разрешено, если государство берет на себя защиту и обеспечение этих прав, оформленных законодательно в конституции. Таким образом, существование прав и свобод личности даже на уровне субъективных притязаний является тем третьим обстоятельством, которое вынуждает нас обращаться к категории правовой жизни.

3 стр., 1178 слов

Особенности правового регулирования труда государственных служащих

... В соответствии с ним на государственных служащих распространяется законодательство о труде с особенностями, предусмотренными этим законом. Установление особенностей в правовом регулировании труда государственных служащих обусловлено задачами, принципами организации и функционирования государственной службы, целью поддержания ее ...

Выше мы попытались показать некоторые философские основания, в силу которых оправдано выделение сферы правовой жизни как специфической и не сводящейся к официальным институциональным юридическим формам. Далее мы хотели бы обратить внимание на специфику методологических подходов, необходимых для изучения правовой жизни.

Традиционные для аналитической юриспруденции методологические подходы в значительной мере опираются на классический тип рациональности, берущий свое начало в мировоззрении и методологии классической эпохи. Относительно понимания сущности действительности, в том числе, социальной, способов ее познания, средств и форм существования человека в мире, мировоззрение классической эпохи имело вполне определенные ориентиры и убеждения, которые определяют так называемый классический тип рациональности. Другой тип рациональности – неклассический – начал формироваться еще в XIX веке, но получил детальную разработку и обоснование в XX веке. Он явился отражением новых реальностей духовной и социальной жизни, характерных для современной эпохи. На наш взгляд, именно неклассический тип рациональности отвечает специфической природе феномена правовой жизни.

Классический тип рациональности основан на убеждении в существовании реальности самой по себе, которая как таковая должна быть понята вне контекста человеческого отношения к ней. Человек может ориентироваться в мире, лишь приобщившись к объективному бытию мира. Данная парадигма сформировалась еще в античности, но до сих пор она является одной из фундаментальных детерминант человеческого мышления о мире и о себе. Классический тип рациональности имеет ряд базовых представлений, среди которых отметим следующие: автономность субъекта, монологизм мышления (движущего в рамках оппозиции «господство – подчинение»), трактовка знания как представления, убеждение в единственности истины, фундаментализм и объективизм. Эти ценности соответствующим образом реализуются известными классическими концепциями права: нормативистской и естественно-правовой. В рамках классического типа рациональности субъект знания и деятельности мыслится как существующий вне объекта познания и предмета действия. Действительно, естественно-правовая доктрина акцентирует внимание на онтологическом статусе права, рассматривая его как объективную реальность, которая, согласно Аристотелю, действует независимо от того, знает о ее существовании человек или нет. Нормативистская концепция исходит из признания внешнего характера субъекта-законодателя по отношению к действительности, являющейся объектом правового регулирования. Для обеих концепций характерно понимание адекватности предмета и его знания (как зеркала).

Естественно-правовая концепция утверждает существование истинного, единственного и объективного права, которое должно быть адекватно отражено в устанавливаемых людьми законах. Нормативистская концепция исходит из веры в то, что реальная практика правовых отношений между людьми в обществе может быть адекватной содержанию юридических законов. Иначе выражаясь, используя слова Спинозы, порядок идей может соответствовать порядку вещей. Обе концепции выражают фундаментальную предпосылку классического мышления о существовании идеального права, совершенного закона, воплощение которых в реальную жизнь позволяет решить почти все проблемы. Такого рода тотальный «юридизм» (по аналогии с термином «сциентизм») понимает право, закон как универсальный инструмент, средство решения всех социальных, политических и экономических проблем общества. Феномен правовой жизни накладывает существенные ограничения на подобного рода идеологические претензии.

Напротив, неклассический тип рациональности исходит из убеждения, что мир может быть дан только в формах человеческой субъективности (чувственность, сознание, практика, язык и т.д.).

Вне учета контекста отношений человека к миру никакие суждения о мире не являются осмысленными. Таким образом, для неклассического типа рациональности характерно признание неразрывного единства субъекта и объекта. В знании об объекте присутствуют неэлиминируемые аспекты субъективного отношения к действительности, связанные со способами познания, с идеалами и нормами познавательной и практической деятельности, с целевыми установками субъекта. Применительно к сфере права это означает, что субъект познания права не отделен от сферы права как от чего-то внешнего по отношению к нему, но принадлежит этой сфере целиком. Иначе говоря, субъект познания права сам является агентом правовой жизни. Поэтому его представления о правовой жизни обусловлены самой этой жизнью. Здесь с особой остротой встает вопрос об объективности познания, то есть вопрос о возможности познания права, как оно существует «как таковое», в своей собственной сущности. С точки зрения неклассической рациональности подобные намерения не имеют достаточных оснований. И поэтому то или иное представление о праве будет выражением определенного истолкования правовой жизни, обусловленного позицией самого «наблюдателя», субъекта познания, а не каким-то отстраненным объективистским взглядом на жизнь. Правовая жизнь познается самой жизнью, то есть познается герменевтически. Вставая на такую точку зрения, мы должны признать «непрозрачность» правовой жизни для субъектов, реализующих ее практически. То есть в ней действуют скрытые неконтролируемые механизмы, продуцирующие саму правовую материю жизни. Это, в свою очередь, ведет к тому, что мы должны понимать право не как совокупность предзаданных нам норм, не как некий регламент поведения в тех или иных обстоятельствах, придуманных кем-то, исходя из доводов разума, осознающего целесообразность определенных действий. Понимание права не может ограничиваться формулой: «право есть мера свободы» (в согласии с идеями Канта и Гегеля).

На наш взгляд, в контексте неклассического типа рациональности, в рамках которого имеет смысл феномен правовой жизни, это понимание права требует, может быть, более широкой трактовки его как институциализированной (или опосредованной институтами) формы признания субъектного характера жизни каждого индивида в обществе. Ведь только право, в отличие, скажем, от морали или политики обеспечивает такое признание.

Понятие правовой жизни, на наш взгляд, близко понятию «жизненного мира», введенного в философию Э. Гуссерлем. «Жизненный мир» рассматривался Гуссерлем как «фундирующий» слой человеческого опыта, выступающий в качестве исходной почвы всякой теоретической и практической активности. Подобно этому правовая жизнь есть неотрефлексированный слой человеческого опыта, имманентно содержащего правовые феномены, «фундирующие» теоретически осмысленные, юридически оформленные структуры. В юридической науке процесс познания отделен от первичных интуитивных источников права, коренящихся в «жизненном мире». Правовая жизнь как подобие «жизненного мира» Гуссерля не сводится к субъективным представлениям сознания. Она обладает собственным типом объективности и собственными устойчивыми структурами. Правовая жизнь складывается из совокупности предрассудочных нормативных форм поведения, переживания, оценки и высказываний относительно актов (действий) с точки зрения их соответствия (или не соответствия) должному. При этом, в отличие от системы моральных оценок и форм поведения, правовые формы жизни необходимо связаны с представлением об ущербе, который может быть нанесен всякому другому лицу.

Предрассудочные формы правовой жизни складываются стихийно в процессе реальной жизнедеятельности людей. Они отражены в правовых обычаях, традициях, предрассудках, презумпциях, которые могут не иметь строгого юридического оформления. Но они регулируют повседневную жизнь людей, связанную с отношениями между людьми, которые предполагают возможность нанесения ущерба хотя бы одной из сторон этих отношений.

Категория «правовая жизнь общества» охватывает все виды правового бытия, сам процесс правового осознания социальной действи-тельности, всю юридическую деятельность государственно-правовых учреждений. В понятие «правовой жизни общества» кроме господствующей правовой идеологии входят также и не господствующая правовая идеология, правовая психология, правовые тради-ции и привычки, правотворчество, правовое воспитание и т.д. Деятельность государственно-правовых учреждений, несмотря на то, что она носит вещественно-практический характер, включается в правовую жизнь общества потому, что она проходит через правовое сознание. Но правовая жизнь выступает составной частью и особой разновидностью общественной жизни, ибо право – социальный институт, адаптированный к особенностям жизни конкретного народа.

Источник информации

[Электронный ресурс]//URL: https://urveda.ru/diplomnaya/pravovaya-jizn-obschestva/

:

Материал предоставлен редакцией Научно-аналитического журнала ¨Новая правовая мысль¨. ()

Под юридической жизнью общества мы понимаем качество и степень использования гражданами и их объединениями законов и других нормативных правовых актов в их личной и межличностной практической деятельности.

В случае если в государствоорганизованном обществе люди благополучно живут и осознанно совершают действия в ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙии с законами и ясно понимают место, значение и необходимость юридических требований, то мы перед собой имеем вполне зрелое, цивилизованное общество. Ведь современное общество, в отличие от племени, общины — ϶ᴛᴏ сообщество незнакомых людей, и очень важно, ɥᴛᴏбы отношения между ними опосредовались объективно необходимыми юридическими установлениями, а сами данные правовые требования были гарантированы в исполнении. Причем по мере развития общества по восходящей линии люди все больше предъявляют требования как к демократической сути устанавливаемых государством юридических правил поведения, так и к качеству гарантии соблюдения их всеми.

При этом в огромной нашей России право и законы по-настоящему еще никогда не уважали и не возлагали на данные институты цивилизованного общества каких-либо серьезных надежд. Да и сегодня, когда Россия поставила ϲʙᴏей целью построить правовое государство (ст. 1 Конституции РФ), объявила общепризнанные принципы и нормы международного права составной частью ϲʙᴏей правовой системы (ст. 15 Конституции РФ), когда она стала членом Совета Европы вряд ли значительная часть ее населения ясно представляет то, что все ϶ᴛᴏ означает. Россиянам значительно легче объяснить и потребовать участия в исполнении таких глобальных программ, как оϲʙᴏение гигантских целинных и залежных земель, поворот северных рек в противоположную сторону, нежели «зарядить» их на строительство правового государства. На пути к оϲʙᴏению основ правового

государства у нас в России пророс такой «бурьян», что порою просто берет сомнение относительно наших сил и возможностей осилить прорастание здесь «правового государства».

В России исторически сложилось так, что здесь менее, чем в странах запада сформировалось правовое чувство, то есть осмысление окружающего человеческого мира, саму общественную жизнь через призму . Традиционной основой такого положения здесь будет большее сохранение общинных, коллективистских чувств и меньшая юридизация общественной жизни.

При всем этом сегодня становится очевидным, что если кто-то хочет сохранить в России данные традиции, то, по нашему мнению, ϶ᴛᴏ бесперспективная затея. Юридизация общественной жизни и в России — объективная потребность. Стоит заметить, что она наступает как фактор современной цивилизации, когда неминуемо разрушаются необоснованные общинные, коллективистские связи, люди сами выбирают более ϲʙᴏбодную, самостоятельную форму организации ϲʙᴏей жизни. То, что человечество развивается от общинной формы организации ϲʙᴏей жизни к современной более индивидуализированной заметно невооруженным глазом. Человеческое общество все в большей мере превращается из общинного в общество незнакомых людей, где кругом (в яслях, детских садах, в школах наших детей воспитывают другие люди, зачастую нам даже незнакомые; медицинское, социально-коммунальное обслуживание осуществляется опять же незнакомыми людьми и т.д.) межличностные отношения официализируются, переводятся на правовые основы. Именно такая потребность особенно необходима на случаи возникновения различных конфликтных ситуаций, кᴏᴛᴏᴩые оказывается возможным разрешить только на справедливой правовой основе.

В случае если Россия сегодня где-то и пытается сопротивляться такой юридизации, то ϶ᴛᴏ исключительно означает, что она еще отстает от цивилизованных способов регулирования межличностных отношений и что такое ее положение не»сохранится вечно.

В случае если подходить с такими представлениями к характеристике юридической жизни общества, то только в современной России проблемы юридизации общественной жизни становятся предметом общего любопытства и деятельного изучения. Причины ϶ᴛᴏго, видимо, следует, объяснить тем, что россияне, так же, как и другие народы

цивилизованного мира, начали думать и дошли до понимания естественного вопроса: почему в такой богатой стране, как Россия, до сих пор не организована нормальная жизнь?

Всесторонне осмыслив ϶ᴛᴏт вопрос, мы пришли к выводу о том, что для успешной организации общественной жизни в России нам всегда не хватало понимания не только исключительной важности, но и первоочередной необходимости проведения государственно-правовых реформ. Именно государственно-правовые реформы в России всегда запаздывали или вовсе не проводились. Даже в годы самых активных общественных преобразований на совершенствование государственно-правовых институтов не обращали внимания. В России государственная власть всегда была сама по себе. Развитого гражданского общества здесь еще никогда не было.

В результате Россия всегда имела ϲʙᴏеобразную, отличную от передовых , государственно-правовую надстройку, по существу, далекую как от интересов народа, так и беспомощную в оптимальном разрешении задач, стоящих перед обществом.

Успешное разрешение всех задач, стоящих и сегодня перед Россией, по нашему мнению, как раз и упирается в проблему правильной расстановки акцентов в государственном устройстве. Лишь оптимальное государство со ϲʙᴏей совершенной системой может успешно вести экономическую политику, а вслед за данным и за счет ϶ᴛᴏго решать социальные проблемы, а также вопросы развития науки, культуры и искусства.

Логика современного российского переходного государства, как об ϶ᴛᴏм свидетельствует и мировая практика, такова, что здесь в последовательном разрешении нуждаются одновременно три наиважнейшие проблемы:

  • во-первых, крайне важно твердо идти по пути создания оптимально функционирующего государственно-правового механизма, отвечающего требованиям демократического правового государства;
  • во-вторых, с помощью совершенствующегося государства здесь крайне важно завершить задуманные экономические реформы и выйти на рельсы цивилизованного рынка, способного лучше, чем раньше обеспечить спросы и потребности общества в товарах и услугах.

Лишь создав такую, конкурентоспособную и эффективную экономику, мы сможем рассчитывать на полноценный бюджет и отсюда;

  • в-третьих, успешно разрешить и стоящие перед нами социальные проблемы.

Материал опубликован на http://сайт

Это, по нашему мнению, новое видение системы общественного обустройства и, пока в России эта схема не будет осмыслена на всех уровнях, вряд ли можно ожидать серьезных успехов в создании нормального общества.

Сегодня, как никогда раньше, становится очевидным положение о том, что иной, приемлемой альтернативы правовому государству нет и для Российской Федерации. По϶ᴛᴏму мы шаг за шагом должны идти в направлении именно правового государства, постепенно осваивая и развивая его институты. Наш государственный аппарат должен оϲʙᴏить методы работы ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙенно условиям формирования правового государства.

Отсюда напрашивается и такой немаловажный вывод, кᴏᴛᴏᴩый ϲʙᴏдится к тому, что мы должны очень серьезно переосмыслить наши приоритеты в общественном устройстве. Суть ϶ᴛᴏго переосмысления ϲʙᴏдится к тому, что если до сих пор отправным в научных осмыслениях общественного развития в России считалось удовлетворение потребностей в социально-экономических разработках, а государственно-правовые проблемы вообще не выдвигались, то сегодня следует признать, что и результатом такого мышления и поведения были провалы в реализации бесчисленных социально-экономических программ. Даже будучи, возможно, хорошими, данные многочисленные программы социально-экономического развития не реализовывались, поскольку не были состыкованы с проблемами государственно-правового реформирования российского общества, не увязаны с целями и задачами, стоящими перед политической властью.

Иначе говоря, в России всегда пытались, в первую очередь, разрешить социальные проблемы (больше строить жилья, дорог, расширить работы по газификации, телефонизации, устранить безработицу, повысить зарплату бюджетникам и т.д.), однако разрешение данных проблем в конечном счете упиралось в экономику, а слабая эффективность последней, продолжающийся ее спад, в ϲʙᴏю очередь, диктовались неумелым государственным управлением, несовершенством законодательства, созданием ненужных запретов и препятствий на пути деятельности предпринимателей, землевладельцев и т.д.

Сегодня все больше становится очевидным, что политике, го-сударствоведению также крайне важно учиться. Государствоведение также будет объектом науки, научных разработок, как и экономика, социология и т.д. В случае если построить дом с нарушением строительных норм и правил, то такой дом не будет устойчивым и развалится. Подобно ϶ᴛᴏму государственное строительство также должно быть основано на определенных нормах и правилах, выработанных всей мировой практикой. При этом именно в ϶ᴛᴏй области, то есть использования научно выверенных, исторически апробированных институтов государственно-правового строительства, Россия сильно отстает от передовых зарубежных стран. Да и, пожалуй, мало кто здесь задумывается над тем, что из-за игнорирования именно норм и правил государственно-правового строительства, такая богатая природными ресурсами, Россия живет в полунищите, не может нормально организовать ϲʙᴏю общественную жизнь.

То, что мы очень сильно отстали от многих зарубежных стран в области государственно-правового строительства — ϶ᴛᴏ исторический факт. Но главная беда состоит по сути в том, что мы не хотим ϶ᴛᴏ признать и продолжаем утверждать, что у нас особый менталитет, и мы не можем так просто принять зарубежный опыт. Причем ϶ᴛᴏ относится именно к государственно-. Ведь когда мы собираемся купить какой-нибудь продукт промышленной отрасли (телевизор, автомобиль, обувь, стиральную машину и т.д.), то явно отдаем предпочтение импортному. Это и понятно: мы на ϲʙᴏем опыте убедились, что импортные промышленные товары лучше, качественнее и т.д. Но когда же речь идет о таких вещах, как: демократия, разделение властей, права человека, верховенство закона и т.д. мы хотим оставаться со ϲʙᴏими представлениями (не основанными на опыте из-за того, что в России данные институты государственного устройства еще никогда не функционировали) В России даже на самом высоком уровне еще не сложилось понимания того, что такие понятия как демократия, права человека, верховенство закона не могут быть российскими или американскими, они будут общечеловеческими, оценочными. По϶ᴛᴏму сколько бы мы не пытались сопротивляться позитивному восприятию данных понятий, нам и в России все равно придется вписаться в общечеловеческое содержание данных ценностей. Причем, чем скорее, тем лучше. От ϶ᴛᴏго зависит уровень и качество нашей жизни.

Отметим, что теоретически переосмыслив наши представления о месте и роли государственно-правовых институтов в обществе, нам крайне важно перейти к их практическому реформированию.

Прежде всего речь идет о совершенствовании всех звеньев государственного аппарата. Причем совершенствование государственного аппарата нам крайне важно не только для создания сильного государства, но и, в первую очередь, для формирования дееспособного гражданского общества, могущего оϲʙᴏить инструменты саморегулирования, обладающего собственным почином для дальнейшего развития.

Совершенствование государственно-правового механизма, по нашему мнению, в целом охватывает четыре круга отношений:

  • во-первых, ϶ᴛᴏ продолжение совершенствования системы органов государственного управления, приведение их в ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙие с новыми задачами и функциями, стоящими перед обществом в современных условиях;
  • во-вторых, подготовка и переподготовка государственных служащих, работающих в органах государственного аппарата, способных реализовать новые полномочия, вытекающие из изменившихся обстоятельств нынешнего времени;
  • в-третьих, совершенствование методов управленческой деятельности, используемых государственным аппаратом, должностными лицами;
  • в-четвертых, совершенствование нравственной атмосферы в органах государственного аппарата.

Эти проблемы стоят остро именно в современной Российской Федерации, когда она пытается обрести новую демократическую государственность.

Нам крайне важно и дальше думать о структурном совершенствовании органов государственного управления. Мы еще полностью не изжили дублирования в деятельности государственного аппарата, при внимательном подходе можно обнаружить чрезмерное количество чиновников, бюрократизацию разрешения отдельных вопросов и т.д.

Вся структура государственного аппарата, в условиях формирования демократического правового государства с развитой рыночной экономикой, должна быть подчинена успешному разрешению

главной задачи государства — обеспечению прав и ϲʙᴏбод ϲʙᴏих граждан. Соответственно ϶ᴛᴏму и с акцентом на выполнение ϶ᴛᴏй главной задачи государства должна быть сформирована и структура государственного аппарата. Рекорды по количеству министерств и ведомств мы уже ставили еще в советское время. При этом убедились и в том, что только количеством многие проблемы нам не разрешить. Необходимо больше ориентироваться на профессионализм в государственном аппарате, на повышение эффективности деятельности государственных служащих.

Оптимальный государственно-правовой механизм государства мы вряд ли создадим, если не будем заботиться о подготовке и переподготовке государственных служащих. Стоит сказать — полноценный институт государственной службы у нас только складывается. Мы должны полностью держать в поле зрения дальнейшее формирование системы государственной службы, оптимализацию статуса государственного служащего, развития гарантии мх осуществления. Дальнейшее законотворчество и практическая наша работа в ϶ᴛᴏй области должны осуществляться с пониманием потребности нового государственного строительства, с опорой на достижения юридической науки и современной правовой культуры.

Серьезной проблемой остается подготовка и отбор кадров. Мы далеко не овладели всеми высотами в подготовке и переподготовке кадров для работы в государственном аппарате. Нам крайне важно оϲʙᴏить современные формы подготовки кадров для государственного аппарата, организовать и вести ϲᴏᴏᴛʙᴇᴛϲᴛʙующий мониторинг состояния дел в ϶ᴛᴏй области.

В подборе кадров мы до сих пор широко не используем тесты, собеседования, конкурсы для выявления профессиональных качеств претендентов на должность государственного служащего.

На пути совершенствования государственно-правового механизма, далее нам крайне важно до конца оϲʙᴏбодиться от стереотипов административно-командной системы управления общественными процессами. Наша сегодняшняя государственная служба должна овладеть технологией управления в демократическом обществе. Это означает, что методы управления, с помощью непосредственного подчинения всех и вся государственному аппарату сегодня заменяются подчинением всех (в т.ч. и самого государственного аппара-

та) закону. Взаимоотношения между государственным аппаратом и населением сегодня всецело определяется законодательством. Научиться работать, соблюдая законы, уважая их — ϶ᴛᴏ еще одна необходимая высота, на вершину кᴏᴛᴏᴩой, в первую очередь, должны забраться государственные служащие, показывая при ϶ᴛᴏм пример всему населению. В случае если внутри государственной власти, в взаимоотношениях чиновников между собой еще и остаются авторитарные методы, то во взаимоотношениях государственного аппарата с населением в правовом государстве могут использоваться только демократические методы, то есть государственная деятельность на базе строгого соблюдения законов.

Для оптимальной работы государственного аппарата, повышения авторитета государственных служащих перед населением, очень важной остается нравственная атмосфера, связанная с деятельностью должностных лиц. Здесь у нас также много нерешенных проблем.

Среди них и не изжиты до сих пор остаточные явления непозволительного совмещения государственной службы с коммерческой деятельностью, допущенного в период первоначальной приватизации. Эти недостатки нам крайне важно ликвидировать.

Честное служение обществу, высокий профессионализм -главное качество государственного служащего любого уровня. Необходимо также покончить со случаями семейственности, землячества и коррупции в подборе и расстановке кадров государственной службы. Повсеместно нужны эффективные меры по искоренению формального отношения к ϲʙᴏим служебным обязанностям, злоупотреблений служебными полномочиями, использования служебных связей и возможностей в корыстных целях.

Все отмеченное относится ко всем звеньям государственно-правового механизма, к российским государственным службам всех уровней, к службам субъектов Российской Федерации, городского и районного уровня. Нам всем крайне важно самосовершенствоваться и научиться шаг за шагом овладеть цивилизованными методами государственного управления, добиться уважительного отношения граждан к деятельности государственного служащего.

На пути к строительству правового государства нам необходимо и дальше укреплять эффективность в деятельности органов правосудия. Судебная власть с ее объективным и справедливым раз-

решением возникающих дел — ключевой показатель зрелости государства на пути к правовому государству. Судебные работники, если можно так сказать, первыми должны дорасти для работы в условиях правового государства.

Наши усилия по строительству правового государства будут почти бесполезны, если мы не сумеем искоренить преступность -грубейшие нарушения прав и ϲʙᴏбод человека. Как уличная преступность, так и коррупция и другие экономические преступления — все они наносят урон имиджу государства. Отсюда и задача дальнейшего усиления борьбы с преступностью, радикального совершенствования деятельности правоохранительных органов и прежде всего органов внутренних дел.

В целом проведенные нами исследования в области государственно-правового строительства позволяют сделать вывод о том, что все проблемы в России испокон веку связаны с несовершенством . Вот и в сегодняшней России неконтролируемая обществом государственная власть явно не справляется с общественно управленческими функциями. При всем этом научные основы го-сударствоведения остаются невостребованными. Да и серьезные, фундаментальные научные исследования в области государственно-правового строительства сегодня еще в России не проводятся.

Стоит отметить, что особенно ϶ᴛᴏ относится к уровню субъектов Российской Федерации. У нас опять же на самое главное дело не хватает средств. Между тем, только подключение большой науки к ϶ᴛᴏй проблеме, научное осознание наших промахов в ϶ᴛᴏй области позволят нам формировать оптимальные государственно-правовые институты.

Только на научно-правовой основе можно оптимизировать взаимодействия власти с экономикой и социальной жизнью. В России же почти всегда государственная власть, сопротивляясь собственному совершенствованию, пытается разрешить то социальные, то экономические проблемы и традиционно успешно их проваливает. Самая богатая в мире страна продолжает жить в нищете только благодаря неумелой организации общественной жизни. Мы до сих пор не хотим понять, что первая проблема в государствоорганизованном обществе не экономика, а экономическая политика государства, кᴏᴛᴏᴩая полностью зависит от интеллектуального уровня представителей власти и структурной организации самой власти.

Да и сегодня на фоне стоящих перед Российской Федерацией задач в области реформирования общественной жизни, главной проблемой остается оптимальное подключение к данным процессам институтов государства и права.

Стоит отметить, что особое значение приобретает роль юриспруденции.

Современная цивилизация объективно связано с юридическим мировоззрением. В истории было время, когда в обществе господствовало теологическое мировоззрение, а активные носители его образовали особое сословие. С уменьшением влияния религиозных норм упорядоченность в обществе не уменьшается: место религиозных норм все больше и больше занимают юридические нормы. С уменьшением признаков общинности, соборности, конфессиональное™ увеличивается юридизированность общественных связей и расширяется юридическое мировоззрение. Побудет юридическое сословие, кᴏᴛᴏᴩое начинает играть в обществе ведущее место (например, в США юристов во много раз больше богословов, и они играют ведущую роль в общественной жизни) Юристы становятся главной опорой создания оптимального правового порядка в обществе (вспомните опять же пример с США, где сорок третьего Президента США назвали по результатам именно многоходового юридического процесса)

Исходя из всего выше сказанного, мы приходим к выводу, что любое нормально развивающееся общество пытается идти по пути формирования правового государства. Это объективный процесс и помешать ему нельзя.

Марина Рейзер

Обратитесь за помощью на сайт дипломшоп. рф, на нем есть все необходимое вам.

Натали Симагина

Под правовой системой следует понимать совокупность внутренне согласованных и взаимосвязанных юридических элементов (право, правосознание, юридическая практика и т. п.) , осуществляющих правовое воздействие на общественные отношения, как со стороны публичной власти, так и со стороны самого общества, а также организующих правовую жизнь общества. К признакам правовой системы можно отнести: гетерогенность, единство, автономность, зависимость от субъектов правоотношений, адаптивность (эластичность) и др.

Структуру правовой системы общества составляют три базовых звена: право, правовая идеология и юридическая практика. Отмеченные компоненты отличаются друг от друга юридической природой, удельным весом, характером влияния на социальные отношения и прочими показателями. Право является важнейшим компонентом правовой системы, но, наряду с ним, немаловажное значение имеет и юридическая практика, которая связывает в единое целое нормативно-правовые и индивидуально-конкретные предписания, субъективные права и , правовые идеи и принимаемые на их основе решения и т. п. , является выражением непосредственного действия права (динамическая составляющая) , т. е. формой его жизни. В юридической практике наиболее значителен удельный вес судебной практики, которая, в свою очередь, является одной из основных составляющих судебно-правовой системы как подвида правовой системы в целом. Наряду с судебно-правовой, можно выделить такие виды правовой системы как поощрительно-правовая, правоохранительная и др. Подход, при котором правовая система общества структурируется, исходя из большего количества классификационных оснований, чем это имеет место в настоящее время, на наш взгляд, более перспективен для развития юридической доктрины государства. Выделение в структуре правовой системы не только элементов, но и таких подсистем, как судебно-правовая, правоохранительная, поощрительно-правовая и др. , в наибольшей степени соответствует современному уровню развития правовой системы общества. Правовая жизнь — это метасистема (единый комплекс правовых явлений: статических и динамических, организованных и неорганизованных, позитивных и негативных) , представляющая собой специфическую абстракцию социальных отношений, которая позволяет объединить формальную и содержательную стороны права, охарактеризовать специфику и уровень правового развития общества. К признакам правовой жизни общества следует отнести то, что она является одной из разновидностей общественной жизни; характеризует специфику и уровень правового развития той или иной страны; отражает отношение субъектов к праву и степень удовлетворения их интересов; неотделима от юридических правил поведения и, следовательно, от соответствующих последствий такого поведения; значительно «оперативнее» формально-юридических инструментов; сочетает в себе официальный, нормативно-организованный, властно-императивный характер, социально-правовой опыт и др.

Ответ от Cannabis [эксперт]

Я часть диплома написал сам, часть заказал на студ-хелпер. ру Все вовремя сделали и недорого (что на тот момент было тоже для меня важно) . На второй вышке диплом уже полностью заказывал на студ-хелпер. ру (на то время уже работал) . Все грамотно написали. Сначала план, я его утвердил у дипломного руководителя. Потом по утвержденному плану написали диплом, препод написал несколько замечаний, мне все правки внесли бесплатно. По антиплагиату все прошло на ура. Так что рекомендую данный сайт. Курсовую точно напишут.

студ-хелпер. ру В поисковик яндекса скопируйте и нажмите найти.

Уголовно-правовая охрана религиозных отношений

БЕСПАЛЬКО Виктор Геннадиевич, кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры организации таможенных расследований Института Российской таможенной академии

, 140009, г. Люберцы, Комсомольский просп., д. 4

Анализируется состояние действующего российского уголовного законодательства о преступлениях против свободы совести личности и религиозной безопасности общества, обосновывается социальная необходимость уголовно-правовой охраны религиозных отношений. Сформулировано и раскрыто содержание понятия религиозной безопасности. Разработаны и обоснованы предложения о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации с учетом достигнутого уровня развития религиозных отношений в российском обществе.

Ключевые слова: уголовное право, религиозные преступления, свобода совести, религиозная безопасность.

Criminal-Law Protection of Religious Relations

V. G. Bespal»ko, PhD in Law, Associate Professor

The Russian Customs Academy

4, Komsomolskiy prospect, Lyubertsy, 140009, Russia

E-mail:

In the article the author analyzes the current state of Russian law on crimes against freedom of conscience and religious security. He proves social necessity for criminal law protection of religious relations. He also proposes his classification of the criminal offenses. The article contains the term «religious security». It shows the main threats to religious security in modern conditions, which need counteraction by criminal law. The author developed amendments and additions to the Criminal Code, taking into account the level of religious relations in Russian society. He demonstrates the social significance of protection of the personal freedom of conscience and religious security from criminal trespasses in a democratic state. The author based results of his investigation on sociological findings and links to sources of domestic and foreign criminal law.

Keywords: criminal law, religious crimes, freedom of conscience, religious security.

DOI: 10.12737/4823

Современное российское общество переживает своеобразный ренессанс религиозности. Проведенный нами социологический опрос показал, что 79% граждан придерживаются религиозных убеждений, и большинство из них (61% опрошенных, 77% верующих) — православные христиане. При этом характерной чертой многонациональной культуры российского общества является сформировавшаяся за многие столетия терпимость к различным религиозным убеждениям и верованиям. 67% респондентов с уважением относятся к религиозным

убеждениям окружающих, не совпадающим с их собственным вероисповеданием, и лишь 1% — признает их заблуждениями и стремится переубедить. Такое положение дел в полной мере соответствует Конституции РФ, провозгласившей идею о светском характере государства, содержание которой образуют следующие политико-правовые установления:

1) недопустимость установления какой-либо религии в качестве государственной и обязательной (ч. 1 ст. 14) (одобряют 80% опрошенных граждан);

2) отделение религиозных объединений от государства и их равенство перед законом (ч. 2 ст. 14) (поддерживают 78% участников социологического опроса);

3) равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям (ч. 2 ст. 19) (71% респондентов одобряют существование ответственности за дискриминацию по признаку отношения к религии);

4) свобода совести и вероисповедания (ст. 28) (признают и положительно оценивают 87% участников опроса).

Указанные нормы-принципы образуют основы конституционного строя Российской Федерации и личности, что предопределяет их чрезвычайную значимость для каждого гражданина и всего общества и, соответственно, указывает на необходимость их уголовно-правовой охраны. Вместе с нормами базового для данной сферы общественной жизни Федерального закона от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» они формируют правовое поле допустимых способов реализации религиозных отношений и политико-юридический базис религиозной безопасности общества.

Религиозная жизнь человека является, пожалуй, самой тонкой, а потому и сложной для нормативно-правового регулирования сферой жизни. В связи с этим религиозные отношения закономерно и традиционно выступают предметом церковных канонов, влияющих на поведение человека через его внутренний мир. Вера в Бога и религиозные чувства не должны и объективно не могут регулироваться нормами права, ибо «оно не определяет внутренних состояний человеческого сердца»1. Между тем, как писал Н. С. Суворов,

1 Пункт IV. 2 Основ социальной концепции Русской Православной Церкви (Церковь и

«внутренние отношения в церкви самой» и «внешние, порождаемые соприкосновением церкви, как общественного союза, с вне ее находящимися общественными же союзами и отдельными лицами» составляют оригинальный «материал для юридического нормирования»2. Более того, по нашему убеждению, отдельные формы взаимодействия личности с другими гражданами, организациями, обществом и государством по поводу реализации субъективного права на свободу совести, а также отношения религиозных объединений с частными лицами, коллективными и публично-правовыми субъектами в силу их особой социальной значимости в отдельных случаях не могут быть оставлены без внимания уголовного права. Однако для последнего религиозные отношения могут и должны представлять интерес только в том случае, если их реализация сопряжена с причинением существенного вреда объектам уголовно-правовой охраны или реальной угрозой его причинения. Внесение элементов уголовно-правовой репрессии в религиозную жизнь людей при отсутствии указанных оснований представляется категорически недопустимым и чрезвычайно опасным. В противном случае уголовный закон рискует деградировать в средневековое орудие жестокого преследования иноверцев и утратить свое гуманистическое призвание — правовую защиту личности и общечеловеческих ценностей, одинаково важных для всех традиционных вероисповеданий.

В силу указанных причин одним из de facto существующих, хотя de jure не обозначенных в тексте действующего уголовного закона объектов охраны стала религиозная безопасность как существенный элемент духовной безопасности обще-

время: научно-богословский и церковно-об-щественный журнал. 2000. № 4).

2 Суворов Н. С. Учебник церковного права. М., 2004. С. 5.

ства, а значит — и . Религиозная безопасность представляет собой состояние политико-правовой защищенности и социальной стабильности религиозных отношений, в том числе религиозного мира, свободы совести и вероисповеданий, невмешательства государства и кого бы то ни было в дела религиозных организаций, недопустимость распространения деструктивных культов, деятельности тоталитарных сект, проявлений религиозного экстремизма и т. п. Предложенная дефиниция позволяет выделить сущностные элементы системы религиозной безопасности:

1) религиозный мир как ее первостепенный компонент в цивилизованном обществе, предполагающий мирное и гармоничное сосуществование граждан и их объединений, принадлежащих к различным конфессиям, основанное на принципах взаимного уважения и сотрудничества в сферах общих интересов, недопустимости дискриминации по мотивам религиозных убеждений и принадлежности к той или иной конфессии, а также отказа от всех форм религиозного экстремизма;

2) юридически гарантированные и незыблемые условия реализации свободы совести и вероисповеданий, предполагающие религиозную свободу как отдельной личности, так и объединений граждан, созданных для коллективного исповедания религиозных или атеистических убеждений;

3) защищенность физического и психического здоровья граждан, их прав и охраняемых законом интересов от духовной агрессии со стороны представителей деструктивных культов и тоталитарных сект;

4) нормальные условия функционирования религиозных объединений, предполагающие невмешательство государства и иных субъектов в их законную деятельность, недопустимость возложения на них функций государственных органов или органов местного самоуправле-

ния и иных несвойственных им полномочий.

В социально-структурном контексте в системе религиозной безопасности можно выделить такие ее уровни, как:

  • индивидуальный уровень, характеризующий религиозную безопасность отдельного человека, выражающуюся в защищенности от несанкционированных им вмешательств в его религиозные убеждения, а также в гарантированной возможности практической реализации личной свободы совести;
  • коллективный уровень, отражающий состояние религиозной безопасности отдельного религиозного объединения или конфессии, характеризующийся защищенностью интересов данной социальной группы и коллективного религиозного мировоззрения от внешнего агрессивного воздействия, реальной возможностью свободной деятельности согласно собственным корпоративным нормам, церковным канонам и законам государства;

— общественный уровень, отражающий здоровое религиозно-духовное состояние всего народа, его защищенность от негативного влияния соответствующих внутренних и внешних угроз, связанных с различными проявлениями религиозной интервенции и нетерпимости.

Сформулированное выше определение содержит указание на основные угрозы, которым подвергается или может быть подвержена религиозная безопасность на всех ее уровнях в современных условиях:

1) деятельность граждан и организаций, должностных лиц и органов государства, создающих незаконные препятствия в реализации гражданами и их объединениями свободы совести и вероисповеданий;

2) религиозный экстремизм;

3) деятельность тоталитарных сект и подобных им организаций, их представителей и последователей, религиозных фанатиков, связанная с причинением физическо-

го, имущественного или морального вреда гражданам или угрозой причинения такого вреда.

Поскольку защита прав и свобод личности, обеспечение общественной безопасности и охрана конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств являются непосредственными задачами уголовного законодательства, Уголовный кодекс РФ включает ряд норм, криминализовавших общественно опасные посягательства на свободу совести и вероисповеданий, а также иные основы светской организации государства и религиозной безопасности общества. При этом в отличие от дореволюционного законодательства и первых советских кодексов соответствующие статьи Особенной части УК РФ не систематизированы законодателем в рамках единого формально-юридического образования, а рассредоточены по разным разделам и главам закона. Такое положение дел, на наш взгляд, не только является изъяном законотворческой техники, но и указывает на недостаточную проработанность проблем уголовно-правовой охраны данной группы общественных отношений в теории уголовного права новейшего времени, несмотря на возрождение интереса представителей отечественной юридической науки к вопросам соотношения религии и уголовного законодательства.

Согласно сложившейся системе кодификации российского уголовного права преступления против свободы совести и иных основ светской организации государства и религиозной безопасности общества могут быть классифицированы следующим образом:

1) преступления против жизни и здоровья (гл. 16 разд. VII УК РФ): убийство по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ); умышленное причинение здоровью по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. «е» ч. 2 ст. 111 УК РФ); умышленное причинение средней тяже-

сти вреда здоровью по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. «е» ч. 2 ст. 112 УК РФ); умышленное причинение легкого вреда здоровью по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. «б» ч. 2 ст. 115 УК РФ); побои по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. «б» ч. 2 ст. 116 УК РФ); истязание по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. «з» ч. 2 ст. 117 УК РФ); угроза убийством по мотиву религиозной ненависти или вражды (ч. 2 ст. 119 УК РФ);

2) преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина (гл. 19 разд. VII УК РФ): нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина (дискриминация) в зависимости от отношения к религии (ст. 136 УК РФ); нарушение права на свободу совести и вероисповеданий (ст. 148 УК РФ);

3) преступления против семьи и несовершеннолетних (гл. 20 разд. VII УК РФ): вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления по мотивам религиозной ненависти или вражды (ч. 4 ст. 150 УК РФ);

4) преступления против общественной безопасности и общественного порядка (гл. 24 разд. IX УК РФ): хулиганство по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ); вандализм по мотиву религиозной ненависти или вражды (ч. 2 ст. 214 УК РФ);

5) преступления против здоровья населения и общественной нравственности (гл. 25 разд. IX УК РФ): создание религиозного объединения, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здоровью, а равно руководство таким объединением (ч. 1 ст. 239 УК РФ) или участие в его деятельности (ч. 3 ст. 239 УК РФ); надругательство над телами умерших и местами их захоронения по мотиву религиозной ненависти или вражды (п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ);

6) преступления против основ конституционного строя и безопасности

государства (гл. 29 разд. Х УК РФ): возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение по признакам отношения к религии (ч. 1 ст. 282 УК РФ); организация экстремистского сообщества для совершения преступлений экстремистской направленности по мотивам религиозной ненависти либо вражды (ст. 2821 УК РФ); организация или участие в деятельности запрещенного экстремистского религиозного объединения (ст. 2822 УК РФ);

7) преступления против мира и безопасности человечества (гл. 34 разд. ХП УК РФ): геноцид в отношении религиозной группы (ст. 357 УК РФ).

В зависимости от значимости религиозных отношений в системе объектов уголовно-правовой охраны состава преступления, т. е. учитывая то, выступают ли они в качестве основного, дополнительного или факультативного объекта посягательства, перечисленные уголовно наказуемые деяния можно, на наш взгляд, подразделить на три группы:

1) преступные деяния, непосредственно направленные против свободы совести и вероисповеданий как основного объекта преступления (ст. 136, 148 и 239 УК РФ) (криминализацию этих деяний поддерживают 59-81% опрошенных граждан3);

2) преступные проявления религиозного экстремизма на национальном или внутригосударственном (ст. 282, 2821 и 2822 УК РФ) и международном (ст. 357 УК РФ) уровнях, создающие угрозу национальной и интернациональной безопасности в целом (основной объект) и религиозной безопасности в частности (дополнительный объект) (преступность и наказуемость которых одобряют 68-83% респондентов);

3) иные преступления, совершаемые по мотивам религиозной ненависти или вражды как личностной (п. «л» ч. 2 ст. 105, п. «е» ч. 2 ст. 111, п. «е» ч. 2 ст. 112, п. «б» ч. 2 ст. 115, п. «б» ч. 2 ст. 116, п. «з» ч. 2 ст. 117, ч. 4 ст. 150 УК РФ), так и публичной направленности (п. «б» ч. 1 ст. 213, ч. 2 ст. 214, п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ), для которых различные аспекты религиозных отношений выступают в качестве факультативного объекта криминального посягательства (необходимость уголовно-правовой защиты одобрили 72-80% участников опроса).

Вместе с тем существуют и другие подходы к классификации уголовно-правовых норм, непосредственно соприкасающихся с религиозной жизнью граждан. Например, И. В. Понкин, обращаясь к зарубежным уголовно-правовым гарантиям светскости государства, подразделил соответствующие нормы уголовных законов светских государств на два вида:

1) немногочисленная группа норм, охраняющих собственно светский характер государства (ст. 166 УК Болгарии о создании политических организаций на религиозной основе, ст. 226-19 УК Франции о незаконном сборе персональной информации о религиозных убеждениях, ст. 433-21 УК Франции о подмене государственной регистрации брака религиозным обрядом и т. п.);

2) многочисленная группа уголовно-правовых норм, устанавливающих ответственность за клевету, оскорбление, а также убийство и нанесение телесных повреждений на почве религиозной неприязни и др.4

Сложная, многоуровневая система классификации преступлений, сопряженных со сферой религиозных отношений, предложена О. В. Старковым и Л. Д. Башкатовым. Однако ее границы, по нашему мнению, слиш-

4 См.: Понкин И. В. Правовые основы свет-

скости государства и образования. М., 2003.

ком размыты, так как в основе их построений лежит не столько объект преступного посягательства, сколько своеобразная авторская характеристика тех или иных преступлений с криминологической точки зрения, их субъективная мотивация и возможная связь с любыми проявлениями религиозности. В результате авторами к «религиозным преступлениям» отнесены многие деяния общеуголовной направленности (незаконный оборот и хищение оружия и др.) и даже вовсе не предусмотренные уголовным законом («посягающие на Бога» и др.)5.

Если же для целей классификации общественно опасных деяний в сфере религиозных отношений использовать социологический критерий информированности населения об их распространенности (т. е. общественный резонанс преступлений религиозной направленности), то по результатам исследования, проведенного изучения общественного мнения (ВЦИОМ), вырисовывается следующая картина состояния данного вида преступности: 1) спиливание крестов (30%); 2) воровство святынь (17%); 3) нападения на священнослужителей (13%); 4) осквернение святынь, акты вандализма (13%); 5) сжигание церквей, мечетей (3%) и др.6

Необходимо отметить, что перечисленные выше уголовно наказуемые деяния, объединенные нами под названием «преступления против свободы совести, основ светской организации государства и религиозной безопасности общества», нельзя отождествлять с «религиозными преступлениями», которые занимали лидирующее место в дореволю-

5 См.: Старков О. В., Башкатов Л. Д. Кри-минотеология: религиозная преступность. СПб., 2004. С. 66-68.

6 См.: Пресс-выпуск № 2120 «Оскорбление чувств верующих и как с ним бороться». ВЦИОМ. URL: . php?id=515&uid=113085 (дата обращения: 21.12.2013).

ционном уголовном праве России и охватывали посягательства против Бога, веры и Церкви. Становление и формально-юридическое закрепление института религиозных преступлений в русском праве XVII — начала XX в. стало возможным исключительно благодаря особому положению Церкви, выражавшемуся в зависимости всех видов деятельности светской власти (включая законотворческую и судебную) от власти церковной7. Действующее же уголовное право института религиозных преступлений не знает. В светском обществе, где каждому гарантирована свобода совести, а Церковь отделена от государства, какая-либо религиозная организация и ее корпоративные интересы не могут и не должны охраняться уголовно-правовыми средствами, если только они не совпадают с интересами всего общества, а значит — каждой личности, любого общественного объединения. В связи с этим использование термина «религиозные преступления» даже для условного обозначения указанных выше деяний представляется в современных условиях некорректным, несмотря на попытки некоторых авторов придать этому понятию новое звучание8.

При этом догматическую и технико-юридическую систематизацию рассматриваемой группы преступлений следует продолжить, а в основу ее традиционно должен быть положен объект общественно опасного

7 См.: Беспалько В. Г. Влияние христианства и Русской православной церкви на развитие уголовного права допетровской Руси (X-XVII вв.) // Проблемы материального и процессуального уголовного права. Вып. 3. М., 2009. С. 35-49.

8 См.: Федосова Н. С. Уголовное право и религия: проблемы взаимовлияния и взаимодействия: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Владивосток, 2003. С. 22-23; Шевко-пляс Е. М. Уголовно-правовая охрана свободы совести в России: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Омск, 1999. С. 10.

посягательства, предопределивший структуру Особенной части УК РФ. Думается, что те из перечисленных выше преступлений, которые непосредственно посягают на основы светской организации государства и религиозную безопасность как составную часть самобытной духовной культуры российского народа, могли бы быть сгруппированы в одной главе УК РФ. Таковыми, на наш взгляд, являются прежде всего преступления, предусмотренные ст. 148 и 239 УК РФ, а также общественно опасные деяния религиозной направленности из числа предусмотренных ст. 136, 282, 2821 и 2822 УК РФ. При этом в решении проблемы систематизации преступлений, совершаемых в сфере религиозных отношений, можно использовать, во-первых, богатый российский исторический опыт уголовно-правового регулирования религиозно-духовной жизни общества, а во-вторых, соответствующий опыт нормотворчества и кодификации уголовного законодательства других государств.

Отдельные главы или разделы о религиозных преступлениях содержались в таких источниках российского уголовного права, как Соборное Уложение 1649 г.9, Артикул Воинский 1715 г.10, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.11, Уголовное уложение 1903 г.12 В отдельную главу объединялись составы преступных нарушений законов об отделении Церкви от государства в УК РСФСР 1922 г. и УК РСФСР 1926 г.

9 См.: Российское законодательство Х- ХХ веков. Т. 3: Акты Земских соборов. М., 1985. С. 83-257.

10 Там же. Т. 4: Законодательство периода становления абсолютизма. М., 1986. С. 327-365.

11 Там же. Т. 6: Законодательство первой половины XIX в. М., 1988. С. 174-309.

12 Там же. Т. 9: Законодательство эпохи

буржуазно-демократических революций.

М., 1994. С. 271-320.

В современную эпоху некоторые элементы кодификации посягательств в сфере религиозно-духовных основ жизни общества присущи УК Франции. В частности, гл. V («О посягательствах на достоинство человека») книги второй УК Франции включает в себя такие самостоятельные видовые образования, как отдел I «О дискриминации» (ст. 225-1-225-4), в том числе в силу принадлежности к религии, и отдел IV «О посягательствах на уважение к умершим» (ст. 225-17-225-18).

«Преступные деяния, затрагивающие религию и мировоззрение» выделены в самостоятельный раздел в УК ФРГ (раздел одиннадцатый, § 166-168).

К ним немецкий законодатель отнес: 1) оскорбление вероисповедания, религиозных обществ и мировоззренческих объединений (§ 166); 2) воспрепятствование отправлению религиозных обрядов, культов (§ 167); 3) воспрепятствование совершению погребального обряда (§ 167а); 4) надругательство над могилой (§ 168).

Аналогичным образом поступили законодатели в Австрии, выделив в отдельный (восьмой) раздел «Преступные деяния против религиозного спокойствия и покоя умерших», отнеся к ним: 1) дискредитирование религиозного учения (§ 188); 2) воспрепятствование отправлению религиозных обрядов (§ 189); 3) «надругательство над могилой (§ 190); 4) воспрепятствование совершению погребального обряда (§ 191).

В ранее изданных работах нами неоднократно выдвигалось и обосновывалось предложение о дополнении разд. IX «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка» УК РФ главой 251 «Преступления против духовной безопасности», куда предлагается включить статьи о преступлениях, совершаемых: 1) в отношении культурных ценностей; 2) против свободы совести и вероисповеданий, светской организации государства и религиозной безопасности; 3) против

свободы творчества и ; 4) против общественной нравственности и др.13

Обращаясь же к действующей редакции УК РФ, следует отметить, что недостатками существующих средств уголовно-правовой охраны рассматриваемой группы общественных отношений являются не только и не столько бессистемность расположения некоторых норм уголовного закона, сколько их недостаточность и несовершенство, создающие пробелы и проблемы в уголовно-правовом регулировании религиозных отношений, связанных с реализацией гражданами свободы совести и деятельностью религиозных объединений.

Сущность уголовно-правовой охраны любой сферы социально значимых отношений должен составлять «достигнутый на данном этапе развития общества уровень единства личных, общественных и государственных интересов», который, в свою очередь, должен выражать «ту меру социальной справедливости, которая нашла воплощение в охраняемых уголовным правом общественных отношениях»14. По нашему мнению, достигнутый сегодня российским обществом уровень единства таких интересов в сфере религиозных отношений, являющийся результатом многовекового развития духовной культуры народа и позитивного правового регулирования, намного превосходит представления законодателя о нем, нашедшие отражение в указанных выше нормах уголовного закона. Так, например, по данным ВЦИОМ, 86% населения (православные — 87%, последователи иных религий — 80%, неверующие — 87%) не ощущают какого-либо давления или притеснения в свя-

13 См.: Беспалько В. Г. Духовная безопасность как объект уголовно-правовой охраны // Право и безопасность. 2006. № 3-4. С. 162-163 и др.

14 Филимонов В. Д. Охранительная функция уголовного права. СПб., 2003. С. 39.

зи с вероисповеданием или мировоз-зрением15.

Таким образом, если, исследуя советский опыт юридической регламентации религиозных отношений, многие авторы не без оснований говорили об избыточности уголовно-правового регулирования в данной области и необходимости декриминализации некоторых деяний16, то развитие современного уголовного закона в направлении повышения эффективности уголовно-правовой охраны сформировавшихся основ светской организации государственной власти и религиозной безопасности поликонфессионального гражданского общества должно осуществляться путем введения в действие таких норм УК РФ, которые устанавливали бы противоправность и дифференцированную, справедливую наказуемость посягательств на указанные выше конституционные гарантии свободы совести, другие права граждан, религиозных объединений, интересы общества и государства в духовно-религиозной сфере. Конструирование таких уголовно-правовых норм требует от законодателя особо взвешенного подхода и деликатности, поскольку затрагиваются религиозные и связанные с ними чувства верующих людей и атеистов, чтобы и дальше право могло содействовать утверждению взаимного понимания, религиозной терпимости и уважения в вопросах свободы совести и вероисповеданий. Актуальность данного аспекта законотворческой деятельности по криминализации деяний в сфере религиозной жизни наиболее явственно проявила себя в связи с принятием Феде-

15 См.: Пресс-выпуск № 2120 «Оскорбление чувств верующих и как с ним бороться».

16 См.: Джунь В. В. Уголовная ответственность за нарушение права свободы совести (на материалах Украинской ССР): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Киев, 1989. С. 8; Фадеев В. Н. Религиозные проявления и законодательство о религиозных культах. Ташкент, 1990. С. 120 и др.

рального закона от 29 июня 2013 г. № 136-ФЗ «О внесении изменений в статью 148 Уголовного кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан», вызвавшего бурное обсуждение вопроса о пределах уголовно-правового вмешательства в духовную область человеческого бытия. Результаты социологического опроса населения, проведенного ВЦИОМ в преддверии установления уголовной ответственности за оскорбление религиозных чувств верующих, показали, что 82% опрошенных поддержали предложение ужесточить наказание за вандализм и порчу церковного имущества, оскорбление чувств верующих и предусмотреть санкции за призыв к подобным действиям, 12% — не поддержали, 6% — затруднились ответить17. По результатам нашего собственного исследования, проведенного уже после вступления указанного Закона в силу, только 59% респондентов дали положительную оценку целесообразности существования в уголовном законе нормы о преступности и наказуемости публичных действий, выражающих явное неуважение к обществу и совершенных в целях оскорбления религиозных чувств верующих (ч. 1 ст. 148 УК РФ), 26% — отнеслись к данному нововведению отрицательно, 15% — затруднились ответить. Тогда как криминализацию таких же действий, но совершенных в местах, специально предназначенных для проведения богослужений, религиозных обрядов и церемоний (ч. 2 ст. 148 УК РФ) одобрили 66% участников опроса, 17% — оценили отрицательно и 17% — затруднились дать оценку. Что касается нормы об ответственности за незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций и проведению бо-

17 См.: Пресс-выпуск № 2120 «Оскорбление чувств верующих и как с ним бороться».

гослужений, религиозных обрядов и церемоний (ч. 3 ст. 148 УК РФ), то необходимость ее существования в законе в современных условиях поддержали только 59% опрошенных граждан, 16% — высказались против, а 25% — затруднились ответить однозначно.

1) дополнение составов умышленных преступлений против жизни и здоровья (ст. 105, 111, 112, 115-117 УК РФ) квалифицирующим признаком «в связи с отправлением или под видом отправления религиозного обряда»;

2) дополнение состава клеветы (ст. 1281 УК РФ) квалифицирующим признаком «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы»;

3) криминализация умышленного публичного оскорбления мировоззренческих убеждений атеистов;

4) криминализация насильственного понуждения гражданина: к выражению, изменению религиозных убеждений или отказу от них; участию в религиозном объединении или его деятельности либо прекращению такого участия; участию

в религиозных обрядах, церемониях и т. д. или отказу от участия в них.

Таким образом, и в современных условиях, когда привнесенный в отечественное право ветхозаветный институт религиозных преступлений18 за свою долгую историю давно утратил первоначальное значение и перестал служить средством обеспечения чистоты веры, тем не менее продолжает существовать и активно воздействовать на поведение граждан совокупность уголовно-правовых норм, обеспечивающих свободу совести, уважительное отношение к любым религиозным убеждениям и учениям, религиозный мир и согласие в обществе. Уголовное право демократического, правового и светского государства по-прежнему выполняет функцию действенного регулятора духовной жизни личности и общества, защищая ее от самых посягательств.

Библиографический список

[Электронный ресурс]//URL: https://urveda.ru/diplomnaya/pravovaya-jizn-obschestva/

Беспалько В. Г. Влияние христианства и Русской православной церкви на развитие уголовного права допетровской Руси (X-XVII вв.) // Проблемы материального и процессуального уголовного права. Вып. 3. М., 2009.

Беспалько В. Г. Духовная безопасность как объект уголовно-правовой охраны // Право и безопасность. 2006. № 3-4.

Беспалько В. Г. Понятие, признаки, система и виды преступлений в Синайском уголов-

18 См.: Беспалько В. Г. Понятие, признаки, система и виды преступлений в Синайском уголовном праве (по материалам книги Исхода) // Публичное и частное право. 2011. Вып. III. С. 19-34.

ном праве (по материалам книги Исхода) // Публичное и частное право. 2011. Вып. III.

Джунь В. В. Уголовная ответственность за нарушение права свободы совести (на материалах Украинской ССР): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Киев, 1989.

Понкин И. В. Правовые основы светскости государства и образования. М., 2003.

Пресс-выпуск № 2120 «Оскорбление чувств верующих и как с ним бороться». ВЦИОМ. URL: . php?id=515&uid=113085 (дата обращения: 21.12.2013).

Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 3: Акты Земских соборов. М., 1985.

Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 4: Законодательство периода становления абсолютизма. М., 1986.

Российское законодательство X-XX веков. Т. 6: Законодательство первой половины XIX в. М., 1988.

Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 9: Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций. М., 1994.

Старков О. В., Башкатов Л. Д. Кримино-теология: религиозная преступность. СПб., 2004.

Суворов Н. С. Учебник церковного права. М., 2004.

Фадеев В. Н. Религиозные проявления и законодательство о религиозных культах. Ташкент, 1990.

Федосова Н. С. Уголовное право и религия: проблемы взаимовлияния и взаимодействия: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Владивосток, 2003.

Филимонов В. Д. Охранительная функция уголовного права. СПб., 2003.

Церковь и время: научно-богословский и церковно-общественный журнал. 2000. № 4.

Шевкопляс Е. М. Уголовно-правовая охрана свободы совести в России: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Омск, 1999.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РОССИЙСКОГО ПРАВА И ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Правовая система и правовая жизнь общества

МАЛЬКО Александр Васильевич, доктор юридических наук, профессор, директор Саратовского филиала Института государства и права Российской академии наук

Российская Федерация, 410028, г. Саратов, ул. Чернышевского, д. 135

Рассматриваются две категории, которые в современный период развития юридической науки все больше конкурируют между собой. Речь идет о правовой системе и правовой жизни общества. Если первая направлена на организацию правовой жизни общества, то вторая содержит источники (истоки) развития правовой системы.

Ключевые слова: правовая система, правовая жизнь общества, соотношение, структура, позитивная и негативная правовая жизнь общества.

Legal System and Legal Life of Society

A. V. Mal»ko, Doctor of Jurisprudence, Professor

Saratov Branch of the Institute of State and Law of the Russian Academy of Sciences

135, Chernyshevskogo st., Saratov, 410028, Russia

E-mail:

In the terms of globalization of modern society jurisprudence faces the goal of searching of categories fully reflected these processes and challenges. The notions «legal system» and «legal life» highlight among such categories. They compete with each other in some ways. But it is necessary to distinguish them because they have different senses. Legal system is directed to the organizing of legal life of society while legal life contains the sources (roots) of development of legal system. Besides legal life unlike legal system includes all legal phenomenons — both positive and negative (including criminality) that should be searched in complex. So, substantial analysis of legal life of society is the next step in the development of jurisprudence (first of all, theory of law) not only from formal-legal but also from cultural positions. It demands applying of necessary methodological recourses. Such approach gives a possibility to analyze positive (lawful) and negative (unlawful) elements of legal life in their interaction and transforming negative part into negative (for example, processes of criminalization) and vice versa, negative part into positive (decriminalization, legalization, pardon, ext.).

Keywords: legal system, legal life of society, correlation, structure, positive and negative legal life of society.

DOI: 10.12737/4824

В современном обществе, связанном с глобальными процессами и вызовами времени, все больше требуются научные усилия по созданию категорий, отражающих данные процессы и вызовы и способных объяснить возникающие социальные реалии, предложить решения новых экономических, политических, нравственных и иных проблем.

Вместе с тем в юриспруденции складывается ситуация, в рамках

которой обостряется соперничество таких конкурентоспособных категорий, как «правовая система» и «правовая жизнь». Каждая из названных категорий претендует на то, чтобы быть предельно широкой, охватывающей все юридические явления и процессы, всю юридическую сферу.

Если под правовой системой преимущественно понимают право, господствующую правовую идеологию

и юридическую практику1, то под правовой жизнью предлагаем понимать форму социальной жизни, выражающуюся в основном в правовых актах и правоотношениях, характеризующую специфику и уровень правового развития общества, отношение субъектов к праву и степень удовлетворения их интересов2.

Активная дискуссия вокруг научного статуса правовой жизни общества возникла потому, что данное понятие стало претендовать на то, на что, на наш взгляд, необоснованно претендовало до недавнего времени понятие «правовая система», а именно на то, чтобы стать предельно широкой категорией, охватывающей собой все юридические явления. Так, Н. И. Матузов в связи с этим отмечает: «…в последнее время некоторые правоведы предлагают, наряду с устоявшейся и общепринятой у нас и за рубежом категорией «правовая система» (предельно широкой, собирательной, многоэлементной) ввести в юридический лексикон как бы параллельное, но еще более объемное, по их мнению, понятие — правовая жизнь»3.

Во-первых, вводимое понятие правовой жизни не выступает ни в коем случае параллельным понятием наряду с правовой системой. Как и в иных гуманитарных науках, где уже традиционно исследуются «три кита», которых можно в принципиальном плане схематично обозначить следующим образом: «экономика» — «экономическая система» — «экономическая жизнь»; «политика» — «политическая система» — «политическая жизнь»; «нравственность» — «нравственная систе-

1 См., например: Алексеев С. С. Теория права. 2-е изд. М., 1995. С. 276.

2 Подробнее см.: Малько А. В. Теория правовой политики: монография. М., 2012. С. 34.

3 Матузов Н. И. Правовая жизнь как

объект научного исследования // Правовая жизнь в современной России: теоретико-методологический аспект / под ред. Н. И. Ма-тузова, А. В. Малько. Саратов, 2005. С. 11.

ма» — «нравственная жизнь» и т. п., так и в юриспруденции следует двигаться от отдельного явления («право») к более сложному — целостной системе («правовая система») и от нее к самому сложному — совокупной разнообразной жизнедеятельности («правовая жизнь»).

Это закономерный ход развития юридической мысли, с чем просто необходимо считаться, как с данностью.

Кроме того, для более полного анализа общественного развития важно досконально исследовать связи правовой жизни с экономической, политической, нравственной, религиозной и иной жизнью. Однако нет другой такой категории, с помощью которой можно было бы это сделать. Что касается рассмотрения связей правовой системы с вышеназванными разновидностями жизнедеятельности, а также с экономической, политической, нравственной и иными системами, то это второй уровень исследования, который (в силу нетождественности правовой жизни и правовой системы) не может заменить уровень первый. Полноценный анализ взаимодействия различных видов жизнедеятельности общества возможен лишь при том условии, что объекты исследования будут одного уровня, примерно одного класса и статуса («правовая жизнь — экономическая жизнь — политическая жизнь — нравственная жизнь» и соответственно «правовая система — экономическая система — политическая система — нравственная система»).

В рецензии на коллективную монографию «Правовая жизнь в современной России: теоретико-методологический аспект» Н. Н. Вопленко и В. А. Рудковский совершенно обоснованно отмечают: «Н. И. Мату-зову, на наш взгляд, не удалось убедительно доказать, что научное понятие правовой жизни является ненужным, поскольку в науке уже имеется столь же широкая категория «правовая система»». С таким утверждением можно было бы согласиться, если бы речь шла об однопо-

рядковых явлениях. Но ведь автор пытается доказать нечто обратное. Он отмечает, в частности, что правовая система и правовая жизнь соотносятся как отражатель и отражаемое, и подчеркивает, что рассматривать данные понятия как более узкое или широкое некорректно. Речь может идти лишь об адекватности или неадекватности отражения, опосредования. Иными словами, правовая жизнь и правовая система — это все же разные явления. Правовая система всего лишь отражение правовой жизни. Из этого следует, что подлинной реальностью и первичностью обладает именно правовая жизнь, в то время как правовая система имеет вторичное, производное значение и представляет ценность, лишь будучи адекватным отражением правовой жизни. Но может ли в таком случае понятие правовой системы служить надежным и достаточным источником наших знаний о правовой жизни? А если отражатель искажает действительность?»4.

Во-вторых, понятие правовой жизни, включая понятие правовой системы, олицетворяет не только статические, но прежде всего динамические процессы, осуществляемые в юридической сфере, содержит не только системные, но и несистемные сегменты. Верно подмечено, что «правовая жизнь является процессом, действительностью в ее динамике, всегда завершающейся, рано или поздно, кристаллизацией правоотношений или их разрушением… в противоположность понятию правовой жизни понятие правовой системы характеризует общество с точки зрения одной из его структур как продукта кристаллизации общественных процессов»5.

4 Вопленко Н. Н, Рудковский В. А. Рецензия на монографию «Правовая жизнь в современной России: теоретико-методологический аспект» / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько. Саратов, 2005. С. 250.

5 Малахов В. П., Эриашвили Н. Д. Правовая жизнь, ее содержание и формы // Ме-

В-третьих, по объему понятие «правовая жизнь» действительно значительно богаче и шире понятия «правовая система». При всем их внешнем первоначальном сходстве у данных категорий несовпадающие структуры. Никакая система не может включать в себя все то, что есть в жизни. В этом смысле они не конкуренты. Жизнь богаче любых систем, что, бесспорно, относится и к юридической сфере.

Говоря о сложном составе категории правовой жизни общества, К. В. Шундиков подчеркивает, что «постановка вопроса о соотношении понятий «правовая система» и «правовая жизнь» по объему представляется малоперспективной»6. В то же время автор пытается раскрыть структуру понятия «правовая жизнь» и в определенной степени продемонстрировать его объем (гл. 5 названной монографии).

К тому же, если правовая система, по мнению К. В. Шундикова, выступает просто системой, то правовая жизнь общества — это уже макросистема7. Отсюда автор попадает в противоречивую ситуацию. С одной стороны, он не призывает сравнивать их по структуре и объему, а с другой стороны, по-разному квалифицирует их статус: соответственно система и макросистема, подтверждая тем самым, что понятие «правовая жизнь» более широкое, чем понятие «правовая система».

В рамках категории «правовая жизнь» (как более масштабной) можно основательнее изучать и категорию «правовая система», которая зависит от первой, изменяется под ее влиянием. Правовая жизнь содержит источники (истоки) разви-

тодологические и мировоззренческие проблемы современной юридической теории. М., 2011. С. 76.

6 Шундиков К. В. Синергетический подход в правоведении. Проблемы методологии и опыт теоретического применения: монография. М., 2013. С. 117.

7 Там же. С. 127.

тия не только права, но и всех иных правовых явлений (включая правовую систему).

Правовая система, в свою очередь, в большей степени нацелена на упорядочение юридической жизни общества, выступает по отношению к последней как организующий фактор. Правовая система, обоснованно отмечается в литературе, «это совокупность взаимосвязанных правовых средств, необходимых и достаточных для правового регулирования поведения»8, «есть определенная правовая организация данного обще-ства»9, «будучи стороной правовой жизни, она предстает как внутренне организованная, динамичная целостность, состоящая из процессов и действий, ведущих к образованию и совершенствованию правовых явлений и взаимосвязей между ними»10.

К тому же далеко не все исследователи оценивают понятие правовой системы как предельно широкое. В связи с этим Л. С. Явич правильно отмечал, что «было бы неверно включать в это понятие все без исключения юридические категории, всю правовую действитель-ность»11. На это претендует категория «правовая жизнь», охватывающая собой всю сферу, сопряженную с правом, как соответствующие ему сегменты (правомерные), так и несоответствующие (противоправные), как входящие в правовую систему, так и не входящие в нее (например, преступность), как упорядоченные, так и неупорядоченные и т. п. Справедливо подчеркивается Ю. Ю. Ве-тютневым, что «сама необходимость введения в научный оборот этого по-

8 Протасов В. Н., Протасова Н. В. Лекции по общей теории права и теории государства. М., 2010. С. 483.

9 Червонюк В. И. Теория государства и права. М., 2006. С. 597.

10 Кухарук Т. В. Некоторые теоретико-методологические вопросы исследования понятия правовой системы общества // Правоведение. 1998. № 2. С. 50.

11 Явич Л. С. Сущность права. Л., 198 5. С. 41.

нятия была связана с тем, что правовая жизнь (в отличие от правовой системы) включает в себя не только официальные, легально признанные явления, но и различного рода отступления, отклонения от юридически установленных образцов»12.

В литературе, на наш взгляд, звучат не совсем корректные призывы. Так, В. В. Сорокин указывает: «…зачастую вместо того, чтобы уделить серьезное внимание понятию «правовая система» авторы стремятся предложить взамен совершенно новые термины — «правовую жизнь», «правовое поле» и другие»13.

Во-первых, почему вместо исследования одних явлений предлагается исследовать другие; во-вторых, почему нужно «уделять серьезное внимание» только понятию правовой системы; в-третьих, понятие правовой жизни предлагается вовсе не взамен понятия правовой системы, а наряду и вместе с ней, поскольку это разные категории, отражающие соответственно и разные уровни юридического бытия.

Сам В. В. Сорокин в той же книге пишет об этом, противореча собственному предыдущему высказыванию: «…по отношению к правовой жизни правовая система выполняет организующую роль. С точки зрения внутренней организации правовой жизни, заметим, что ее нельзя причислять к разряду систем, ибо она включает и неупорядоченные явления и процессы, а также компоненты, лишенные взаимных системных связей. Понятие правовой жизни позволяет охватить конгломерат правовых проявлений в несистемном виде. Термин «правовая жизнь» имеет право на существование как наиболее широкая общетеоретическая ка-

12 Ветютнев Ю. Ю. «Свет» и «тень» правовой жизни // Актуальные проблемы правовой политики и правовой жизни современной России: сб. ст. Тамбов, 2008. С. 51.

13 Сорокин В. В. Правовая система переходного периода: теоретические проблемы. М., 2003. С. 27.

тегория, обнимающая собой всю сферу бытия права»14.

Во вступительной статье к книге Ж. Карбонье «Юридическая социология» В. А. Туманов точно подметил нюансы отличия правовой системы от правовой жизни общества. В частности, он писал: «Ж. Карбонье посвящает правовой системе целый подраздел главы второй. Хотя автор исходит из верной посылки о том, что для социологии права правовая система это нечто иное, чем аналогичное понятие в теории позитивного права или в сравнительном правоведении, тем не менее его социологическая система права предстает как весьма расплывчатое образование. Перед нами не столько правовая система, сколько конгломерат явлений правовой жизни общества (курсив мой. — А. М.), их перечисление без уяснения системообразующих факторов и необходимых внутренних связей, которые и делают систему целостным единством»15.

Об этом же пишут и Н. Н. Воплен-ко и В. А. Рудковский, когда подчеркивают, что «понятие правовой системы охватывает круг явлений правовой жизни общества, которые находятся между собой в состоянии определенной системной связанности как элементы единой национальной системы, существующей на основе принципов целостности и упорядоченности. Здесь нет места для случайных и непредсказуемых явлений. По общему правилу правовая система — гармоничный продукт внутренних закономерностей общественного развития, что и определяет ее понятийную ценность. Однако сводить всю реальную практику правового бытия к системно-структурной упорядоченности вряд ли оправданно. Поэтому понятие «правовая жизнь общества» перекрывает своим объемом и качественной ха-

14 Сорокин В. В. Указ. соч. С. 63-64.

15 Туманов В. А. Вступительная статья к книге Ж. Карбонье «Юридическая социология». Благовещенск, 1998. С. 14.

рактеристикой мир правовых явлений, как системно взаимосвязанных, так и находящихся в состоянии хаоса, неупорядоченности, случайности и т. д. Системность и суммативность в равной мере присущи данному понятию. И это, думается, оправдывает существующую дискуссию о его содержании и категориальном ста-

Что же касается структуры категории «правовая система», то нацеленность ее разработчиков на то, чтобы данная система включала в себя «всю совокупность юридических явлений общества»17, была преждевременной, отражала определенный первоначальный этап в исследовании рассматриваемого явления. Но потом, как это обычно и бывает, приходит более четкое понимание и все встает на свои места.

Следует отметить тот факт, что до конца 90-х гг. XX столетия под правовой системой понимали в основном упорядоченную совокупность лишь позитивных юридических явлений. О негативных (но не противоправных) элементах стали писать относительно недавно и то во многом «под давлением» вводимой категории «правовая жизнь», которая как раз и содержит негативные (в том числе и противоправные) начала как свою неизбежную составную часть.

Более того, специалисты, исследующие правовую систему, практически не уделяют должного внимания, ее негативным моментам, считая, что достаточно говорить лишь о некоторых, «которые неотъемлемо характеризуют элемент правовой системы как необходимую, функциональную единицу системы и составляют ее непосредственное содержание. К негативным явлениям… можно отнести пробельность права, правовой нигилизм, множественность и

16 Вопленко Н. Н, Рудковский В. А. Указ. соч. С. 250-251.

17 Матузов Н. И. Правовая система разви-

того социализма // Советское государство и

право. 1983. № 1. С. 18.

противоречивость источников права и т. д.». Другие же «негативные правовые явления (правонарушения и т. п.) на роль необходимых, функциональных единиц правовой системы явно не подходят»18.

Итак, понятие правовой системы не в состоянии включать все юридические явления, оно явно не справляется с этой задачей и не способно без ущерба «для себя» содержать вышеназванный объем элементов. Поэтому «повисает в воздухе» и следующий тезис: «Довод, согласно которому правовая система якобы оставляет за своими рамками негативные процессы и поэтому нужна более широкая категория, которая отражала бы не только положительное, но и отрицательное начало, также несостоятелен, поскольку и правовая система воспринимается наукой, общественным мнением, гражданами, другими субъектами не иначе как со всеми ее недостатками и изъянами, плюсами и минусами, «положительными и отрицательными началами», а вовсе не в рафинированном виде»19.

Поэтому и нужна более широкая категория, вбирающая в себя не только отдельные «избранные» недостатки и изъяны, а всю юридическую тотальность, поделенную на два противоположных сегмента: позитивную, правомерную, («световую») и негативную, противоправную, в том числе преступную («теневую»), выступающих в качестве своеобразных антиподов. Иначе полноценный анализ юридической жизни общества провести не удастся. Требуется «выход» именно на предельно крупные и одновременно отрицающие друг друга подразделения нашей юридической действительности, чтобы показать их масштабное взаимодействие, «взаимопереходы» и «переливы» друг в друга (например, легализацию и делегализацию,

18 Сорокин В. В. Указ. соч. С. 30-31.

19 Матузов Н. И. Правовая жизнь как объект научного исследования. С. 22-23.

криминализацию и декриминализацию и т. д.).

Как известно, согласно диалектике, чтобы «анализ позволил выявить природу самого объекта, надо доводить его расчленение до обнаружения не только различных, но и противоположных компонентов… Дело в том, что противоположность есть крайняя степень различия, поэтому только различие, доведенное до противоположности, является законченным (завершенным).

При этом особый интерес представляет выявление таких противоположностей, которые противоречат друг другу и потому исключают всякое (существующее наряду с ними) третье. Таким образом, только «расщепление» объекта на противоположности обеспечивает наибольшую полноту и глубину анализа»20.

Другими словами, позитивная и негативная части правовой жизни общества — это два явления, которые не могут быть поняты одно без другого, ибо каждое из них предполагает противоположное. Основательно проанализировать позитивную (правомерную) жизнь возможно лишь на фоне негативной (противоправной) жизни и в рамках общего понятия «правовая жизнь». Правильно отмечается в литературе, что «исследование нормального состояния любой системы не может быть ограничено ее рамками, выведено только из нее самой, вне связи с системами более высокого порядка. Сущность аномалий организма не может быть выявлена без рассмотрения той функции, которую они играют в развитии вида в целом, то есть без обращения к более широкой системе связей, в которую эти образования включены как элементы и относятся как часть к целому»21.

К тому же позитивные («свет») и негативные («тень») составляющие

20 Материалистическая диалектика / отв. ред. Ф. Ф. Вяккерев: в 5 т. Т. 1. М., 1981. С. 24.

21 Там же. С. 287.

правовой жизни можно рассматривать как парные юридические категории, поскольку они:

1) выражают некое юридическое целое, выступая двумя противоположностями соответственно со знаками «плюс» и «минус»;

2) диалектически связаны между собой (изменения в одной составляющей правовой жизни ведут к изменениям в другой), что проявляется в специфических «взаимопереливах», «взаимопереходах» позитивных сегментов в негативные и наоборот;

3) выступают двумя обобщающими компонентами, вбирающими в себя разнополярные, но относящиеся к праву явления;

4) олицетворяют собой соответственно позитивную (правомерную, «световую») и негативную (противоправную, «теневую») реальности;

5) обозначают в своей совокупности все юридические явления и процессы, всю юридическую тотальность.

Разумеется, правовая жизнь общества — междисциплинарное понятие, заимствованное из других наук. Однако это относится ко многим иным понятиям, ныне «прописавшимся» в юриспруденции.

В. В. Сорокин высказывает определенное беспокойство по поводу сложившейся ситуации в современной юридической науке. В частности, он пишет, что «к настоящему моменту аналитические разработки в праве перешагнули через имеющиеся теории, и накопленный теоретический материал в них уже не укладывается. Однако вводимые в теорию права понятия не должны приводить к игнорированию или недооценке ее собственного категориального аппарата, «растворять» его в юридических понятиях, заимствованных из иных отраслей знаний»22.

22 Сорокин В. В. Указ. соч. С. 27.

Во-первых, то, что «к настоящему моменту аналитические разработки в праве перешагнули через имеющиеся теории, и накопленный теоретический материал в них уже не укладывается», отражает обычный ход развития любой науки, ее постоянные качественные изменения. Это позитивное свидетельство ее дальнейшего движения вперед к освоению новых более сложных объектов. Именно поэтому и возникает потребность в категориях более широкого плана, способных охватить данные новые аналитические разработки, «перешагнувшие через имеющиеся теории и накопленный теоретический материал». И такой категорией по отношению к категории правовой системы выступает правовая жизнь. Она вполне может преодолеть те трудности, которые возникли у категории правовой системы, связанные с охватом всей тотальности юридических явлений.

Во-вторых, правовая жизнь, как вводимое в теорию права понятие, вовсе не приводит «к игнорированию или недооценке» имеющегося категориального аппарата, например, правовой системы. Наоборот, с помощью категории правовой жизни можно попытаться очертить более точные границы понятия правовой системы (которые необоснованно стали расширяться), более четко определить функции последней применительно к той же правовой жизни (правовая система призвана поддерживать в ней определенный порядок, организовывать ее).

В-третьих, само понятие правовой системы не выступает ярким представителем «собственного категориального аппарата» теории права, оно тоже, как известно, заимствовано из общей теории систем и других гуманитарных наук (прежде всего социологии, политологии, философии).

Только заимствовано чуть раньше, ибо раньше в ней и возникла потребность. Однако временной параметр здесь не может выступать главным. Поэтому «растворять» по-

нятие правовой системы не приходится; оно изначально «растворено» в «иных отраслях знаний»23.

Следовательно, основательное исследование правовой жизни общества — следующий важнейший этап в развитии юридической науки (и прежде всего теории права), в рамках которого требуется анализировать не только право и правовую систему, но и все юридические явления вместе взятые, не только позитивные (правомерные), но и негативные (противоправные), их составляющие, не только с формально-юридических, но и с общекультурных позиций (с точки зрения экономической, политической, нравственной и иной жизнедеятельности), что требует привлечения соответствующего методологического ресурса, позволившего «выйти» на решение подобной весьма непростой научной задачи.

Верно отмечается в литературе, что, во-первых, «в понятии «правовая жизнь общества» отражается неразрывная связь правовых явлений со всеми другими сферами об-щества»24, во-вторых, введение категории «правовая жизнь» «отражает тенденцию развития отечественной правовой мысли в направлении все большего расширения границ правовой действительности», в-третьих, «правовая мысль достигла в своем развитии такой точки (стадии, ступени и т. д.), когда требуется включение в поле зрения исследователя общекультурных факторов»25, в-четвертых, «сегодня мы находимся на таком этапе, когда можно и нужно отнестись к имеющимся фактам отечественной правовой жизни с несколько иных, непривычных позиций: не с чисто формально-юридических, социологических, психологических, кибернетических или аб-

23 Сорокин В. В. Указ. соч. С. 27.

24 Бельский К. Т. Формирование и развитие социалистического правосознания. М., 1982. С. 30.

25 Право и культура / отв. ред. Н. С. Соко-

лова. М., 2002. С. 66.

страктно-общечеловеческих, а через призму национально-исторической и культурно-типологической природы отечественного правового мира в интересах познания его конкретной целостности и системности. Далеко не случайно, что именно в пореформенный период в отечественной юридической науке стала разрабатываться категория «правовая жизнь» как попытка взглянуть на российские правовые явления с новых социально-культурных и догматических позиций. Категория «правовая система» в большей мере обозначает иной — си-нергетический и сравнительно-правовой аспекты исследования национальных правовых явлений»26.

Из всего сказанного можно сделать определенные выводы.

1) выступая разновидностью (формой) социальной жизни, призвана олицетворять ее проявление в юридической сфере;

2) создает условия для полноценного соотношения с экономической, политической, нравственной и иной жизнью, выступая наряду с ними однопорядковой, одноуровневой категорией;

3) содействует исследованию юридической сферы в большей степени с точки зрения общекультурных, общесоциальных факторов;

4) охватывает все правовые явления, причем как позитивные, так и негативные, выражая своего рода юридическую тотальность;

5) позволяет в свою очередь анализировать позитивную (правомерную) и негативную (противоправную, теневую) составляющие как соответствующие позитивные (правомерные) и негативнее (противоправные) всеобщности (тотальности), которые

26 Синюков В. Н. Российская правовая система. Введение в общую теорию: монография. 2-е изд. М., 2010. С. 18.

должны исследоваться комплексно, системно как взаимосвязанные сегменты, как две противоположности одного целого — правовой жизни;

6) способствует их рассмотрению во взаимодействии, взаимопереходах позитивной части правовой жизни в негативную (например, процессы криминализации, делегализации) и, наоборот, негативной части в позитивную (декриминализации, амнистии);

7) отражает диалектику юридического бытия, базирующуюся на противоречиях (противоборстве, борьбе) позитивной (правомерной) и негативной (противоправной) составляющих ее начал;

8) содержит в себе как организующие (регулирующие), так и самоорганизующие (саморегулирующие) начала, позволяющие правовой жизни нормально развиваться;

9) выступает в качестве своеобразной внешней («питательной») среды для правовой системы общества (подобно тому, как экономическая, политическая и нравственная жизнь выступает такой же средой соответственно для экономической, политической и нравственной систем);

10) ориентирует на познание не только статической, но и преимущественно функциональной, динамичной составляющей юридического бытия общества;

11) показывает не только юридическую действительность (реальность), но и исторические аспекты юридического бытия общества, как настоящее, так и прошлое, своего рода генезис, историю его становления и развития.

Категория «правовая жизнь общества», будучи предельно широкой, позволяет к тому же, во-первых, в некоторой степени определить (а в ряде случаев уточнить) границы иных категорий, так или иначе в нее входящих; во-вторых, «ранжировать» (приводить в порядок) входящие в нее категории; в-третьих, увидеть то, как они связаны между собой и с самой категорией «правовая жизнь общества».

В условиях глобализации, как ни парадоксально, в тщательном изучении нуждаются культурно-исторические аспекты отечественной правовой жизни, что требует нового методологического инструментария. Задача современной отечественной методологии — найти такое измерение права, которое не разрывало бы целостности этого юридического феномена с духовным строем России, ее уникальным культурным миром. В связи с этим В. Н. Синюков и Т. В. Синюкова подчеркивают, что «категория «правовая жизнь», введенная А. В. Малько, вполне может выполнить роль методологического понятия права при условии проведения специфической правовой конструктивизации уже известных правовых объектов. Эта теоретическая задача весьма сложная»27.

В условиях дальнейшего усложнения социальных связей правовое развитие общества все настойчивее требует интегрального, прежде всего общетеоретического анализа правовой жизни как различных стран, так и отдельных регионов.

Библиографический список

[Электронный ресурс]//URL: https://urveda.ru/diplomnaya/pravovaya-jizn-obschestva/

Алексеев С. С. Теория права. 2-е изд. М., 1995.

Бельский К. Т. Формирование и развитие социалистического правосознания. М., 1982.

Ветютнев Ю. Ю. «Свет» и «тень» правовой жизни // Актуальные проблемы правовой политики и правовой жизни современной России: сб. ст. Тамбов, 2008.

Вопленко Н. Н., Рудковский В. А. Рецензия на монографию «Правовая жизнь в современной России: теоретико-методологический аспект» / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько. Саратов, 2005.

Кухарук Т. В. Некоторые теоретико-методологические вопросы исследования понятия правовой системы общества // Правоведение. 1998. № 2.

27 Синюков В. Н., Синюкова Т. В. К обновлению методологии юридической науки // Современные методы исследования в правоведении / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько. Саратов, 2007. С. 38.

Малахов В. П., Эриашвили Н. Д. Правовая жизнь, ее содержание и формы // Методологические и мировоззренческие проблемы современной юридической теории. М., 2011.

Малько А. В. Теория правовой политики: монография. М., 2012.

Материалистическая диалектика / отв. ред. Ф. Ф. Вяккерев: в 5 т. Т. 1. М., 1981.

Матузов Н. И. Правовая жизнь как объект научного исследования // Правовая жизнь в современной России: теоретико-методологический аспект / под ред. Н. И. Матузо-ва, А. В. Малько. Саратов, 2005.

Матузов Н. И. Правовая система развитого социализма // Советское государство и право. 1983. № 1.

Право и культура / отв. ред. Н. С. Соколова. М., 2002.

Протасов В. Н., Протасова Н. В. Лекции по общей теории права и теории государства. М., 2010.

Синюков В. Н. Российская правовая система. Введение в общую теорию: монография. 2-е изд. М., 2010.

Синюков В. Н., Синюкова Т. В. К обновлению методологии юридической науки // Современные методы исследования в правоведении / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Маль-ко. Саратов, 2007.

Сорокин В. В. Правовая система переходного периода: теоретические проблемы. М., 2003.

Туманов В. А. Вступительная статья к книге Ж. Карбонье «Юридическая социология». Благовещенск, 1998.

Червонюк В. И. Теория государства и права. М., 2006.

Шундиков К. В. Синергетический подход в правоведении. Проблемы методологии и опыт теоретического применения: монография. М., 2013.

Явич Л. С. Сущность права. Л., 1985.

Конкретизация в праве:

методологические основы исследования

ВЛАСЕНКО Николай Александрович, доктор юридических наук, профессор, заведующий отделом теории законодательства Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации

Российская Федерация, 117218, г. Москва, ул. Большая Черемушкинская, д. 34

Рассматриваются основания исследования феномена конкретизации права. Анализируются логическое и языковое содержание конкретизации права как предметной деятельности человека. Посредством особенностей категории «неправо» иллюстрируются пределы деятельности человека по конкретизации права. Выделяются правотворческая конкретизация и ее формы (предметная и логическая) и правореализационная конкретизация, в частности, рассматривается правоприменительная конкретизация в связи с юридической квалификацией. Ставится вопрос о злоупотреблении конкретизацией права. Утверждается, что эффективность исследования категории «конкретизация права» предопределена правопониманием; понимание конкретизации права как перехода от неопределенности к определенности правового регулирования является наиболее эффективным в отличие от интегративного право-понимания. Неэффективность интегративного подхода связывается с включением в понятие права разносторонних элементов.

* В основу статьи положены тезисы двух докладов автора по данной проблеме: Власен-ко Н. А. Методологические основы исследования феномена правовой конкретизации: доклад на IX Международной научно-практической конференции «Конкретизация права: теоретические и практические проблемы». Москва, 21-25 апреля 2014 г.; Власенко Н. А. Конкретизация в праве: природа и пути исследования: доклад на Международном симпозиуме «Конкретизация законодательства как технико-юридический прием нормотворческой, интерпретационной, правоприменительной практики». Геленджик, 27-28 сентября 2007 г.

Введение

Сущностные черты индивидуальной правовой жизни

1. Понятие индивидуальной правовой жизни 15

2. Объективные формы существования человека в правовой сфере 29

3. Основные свойства индивидуальной правовой жизни 44

4. Индивидуальная правовая жизнь в системе форм социальной

жизни человека 58

Формы индивидуальной правовой жизни

1. Индивидуальная правовая жизнь в идеальной форме 72

2. Формы реальной индивидуальной правовой жизни 88

Условия и результаты реальной индивидуальной правовой жизни

1. Правовые качества личности 111

2. Индивидуальная правовая культура 122

3. Индивидуальное право 138

Заключение 152

Список используемой литературы 157

[Электронный ресурс]//URL: https://urveda.ru/diplomnaya/pravovaya-jizn-obschestva/

Введение к работе

Актуальность темы исследования. являются высоко динамичными, изменения, происходящие в экономической, научно-технической, политической, правовой и даже в идейно-нравственной сфере, происходят очень быстро и носят качественный характер. В этих условиях объективно центр внимания с формирования современной нормативно-правовой базы, совершенствования регулятивной системы права, содержания требований и правил правомерного поведения переносится на саму правовую практику как в ее массовом, так и в индивидуализированном выражении. Проблемы правовой жизни с точки зрения ее содержания и перспектив обретают особую актуальность. Кроме того, активизация правовой составляющей в социальной организации российского общества сопряжена с формированием правового государства, с проведением судебно-правовой и административной реформы и рядом других важных процессов.

В Послании Президента РФ от 12 ноября 2009 г. особо выделены ориентиры правовой политики на повышение качества жизни человека. В нем обращено особое внимание государственных служащих и широкой общественности на неразрывную связанность уровня культуры населения в целом, его активности, и характера правовой деятельности индивидов в сфере реализации своих потребностей и интересов: «Очевидно, что реализация наших стратегических планов невозможна без полноценных перемен в обществе. Укрепление политической системы и правовых институтов, внутренняя и внешняя безопасность государства, социальная стабильность, современное образование и культура (культура в самом широком смысле этого слова) — без этого всего мы не добьемся успехов. Конечным итогом наших совместных действий станет качественное изменение не только уровня жизни граждан нашей страны. Измениться должны мы сами. Необходимо преодолеть широко распространенные представления о том, что все существующие проблемы должно решить государство или кто-то еще, но только не каждый из нас на своем месте. Личный успех, поощрение инициативы, повышение качества общественной дискуссии, нетерпимость к коррупции должны стать частью нашей общенациональной культуры, именно частью общенациональной культуры» 1 .

Само понятие «правовая жизнь» до последнего времени оставалось практически не изученным. И хотя термин «правовая жизнь» («юридическая жизнь») подчас можно встретить и в литературе XIX века, тем не менее, он использовался и используется без необходимого научного объяснения его природы, особенностей, структуры.

Разработка концепции правовой жизни позволяет под новым углом зрения взглянуть на право, рассмотреть правовые явления в единстве различных аспектов общественной жизни — институциональном (статическом) и поведенческом (динамическом); понять право, прежде всего, как один из важнейших социальных регуляторов, которым необходимо»эффективно пользоваться во многих жизненных ситуациях.

Обращение к понятию правовой жизни привносит в процесс познания права разнообразие, сообщает ему комплексный характер, позволяет охватить весь спектр первоначальных и производных, статических и динамических правовых явлений, рассмотреть их в системе. Анализ правовой жизни позволяет лучше понять право в единстве формальной и содержательной сторон, показать процессы возникновения, развития, исчезновения правовых форм в параллели с самой правовой жизнью. Он дает возможность преодолеть представление об однонаправленности права на достижение закрепленного в норме результата (правовой цели) и обратиться к процессу реагирования на постоянно меняющиеся условия социальной среды.

Признание факта самостоятельной правовой жизни индивида позволяет гораздо объемнее рассматривать правовую действительность; оно придает правовой реальности определенную целостность. Но в то же время данный факт требует выхода за пределы устоявшихся традиционных представлений 1 Российская газета от 12 ноября 2009 г.

0 праве, его сущности, функциях, о структуре и функциях правосознания, за трагивает и иные, не менее важные вопросы общест венных отношений. Комплекс проблем, связанных с индивидуальной право вой жизнью человека, не просто интересен сам по себе, но должен понимать ся и как непременное условие, при котором понятие о праве существенно расширяется и становится более адекватным современной реальности.

Вопросы повышения уровня и качества индивидуальной правовой жизни в российском обществе это, прежде всего, проблемы внутренней политики государства. Правовая политика призвана выступать определенным способом организации правовой действительности, средством ее упорядочения. Как отмечал Н.Н. Алексеев, «познание путей…одухотворения правовой жизни и есть задача правовой тактики или правовой политики, т.е. искусства реализации ценностей» 1 . Правовая политика фокусирует индивидуальные интересы и потребности, она способна воздействовать на судьбу и образ жизни, а также формировать возможную среду для реализации человеческих потенций.

Рассмотрение индивидуальной правовой жизни, выделение ее форм выводит понимание всего комплекса проблем, связанных с правами человека, на новый уровень. Уже стало признанным фактом, что только при условии, когда самостоятельность личности реально значима для общества, тогда возможно формирование и укрепление гражданского общества. Сама правовая реальность должна пониматься как выражение и реализация интересов людей.

И это придает дополнительную актуальность исследованиям проблем, непосредственно связанных с индивидуальным существованием людей, в рамках которого и происходит становление их прав.

Степень научной разработанности темы. Несмотря на свою актуальность, проблема правовой жизни в современной юриспруденции относится к числу наименее изученных, а рассмотрение такой ее формы, как индивиду- 1 См.: Алексеев Н.Н. Основы философии права. СПб., 1998. С. 205. альная правовая жизнь, практически не является пока предметом научного интереса.

Вообще исследование проблем правовой жизни современной России является одним из новых и весьма перспективных направлений развития отечественной юридической науки. Но в настоящий момент можно говорить о правовой жизни лишь в плане постановки проблемы, ибо для ее решения необходимо проделать еще немалый исследовательский путь.

Самая общая характеристика правовой жизни стала предметом исследования, в первую очередь, для С.С. Алексеева, В.М. Баранова, П.П. Баранова, Ю.Ю. Ветютнева, А.И. Демидова, В.П. Казимирчука, В.П. Малахова, А.В. Малько, М.Н. Марченко, Н.И. Матузова, И.Д. Невважая, А.П. Семитко, Ю.А. Тихомирова, В.В. Трофимова, В.И. Червонюка, В.Я. Шиянова и других ученых 1 . Их работы помогли автору глубже проникнуть в избранную тему.

Выделение в ходе исследования идеальной сферы индивидуальной правовой жизни предопределило обращение к работам по философии и общей психологии. Разработкой указанных вопросов на общетеоретическом уровне занимались, в частности, Б.Г. Ананьев, В.Г. Асеев, В.М. Бехтерев, А.Н. Леонтьев, Г. Риккерт и др. Наибольшую ценность для общетеоретического анализа в этой области представляют собой научные работы дорево- 1 См., например: Баранов В.М. Теневое право. Н. Новгород, 2000; Демидов А.И. Политико-правовая жизнь: ненормативный аспект // Правовая политика и правовая жизнь. 2002. № 3; Кузьмина Е.А. Государство и личность как субъекты правовой жизни // Правовая политика и правовая жизнь. 2007. № 3; Малахов В.П. Философия права. Идеи и предположения. М., 2008; Малько А.В. Политическая и правовая жизнь России: актуальные проблемы. М., 2000; он же. Категория «правовая жизнь»: проблемы становления // Государство и право. 2001. № 5; Матузов Н.И. Правовая жизнь и правовая система // Фундаментальные исследования в области гуманитарных наук. Екатеринбург, 2003; Невважай И.Д. Новая интерпретация идеи «правовой жизни» // Философия права в России: теоретические принципы и нравственные основания. Материалы международной научной конференции, СПб., 2007; Политическая и правовая жизнь модернизирующегося общества. Пенза, 2002; Правовая жизнь в современной России: теоретико-методологический аспект. Саратов, 2005; Реутов В.П. Правовая жизнь, правовая система, юридическая практика: проблемы соотношения // Юридическая наука, практика и перспективы их развития. Сборник научных трудов. Пермь, 2005; Трофимов В.В. О методологическом потенциале категорий «правовая жизнь» и «правовая система» // Правовая политика и правовая жизнь. 2006. № 2; Шиянов В.А. Правовая жизнь как основа для развития и функционирования правовой системы общества // Право и образование. 2008. № 5 и др. люционных ученых — Н.Н. Алексеева, Г.В.Ф. Гегеля, Н.А. Гредескула, Р. Ие-ринга, И.А. Ильина, Б.А. Кистяковского, К. Кульчара, И.В. Михайловского, П.А. Сорокина, Е.В. Спекторского, Е. Эрлиха и др.

Обращение к проблемам индивидуальной правовой культуры и получение определенных научных результатов в этом плане стало возможным при условии опоры на труды таких ученых, как Е.В. Аграновская, Р.С. Бай-ниязов, П.П. Баранов, Н.Н. Дунаева, Г.В. Мальцев, Г.И. Муромцев, В.П. Сальников, М.Б. Смоленский и др.

Объектом диссертационного исследования является правовая жизнь общества как отражение действия права, его функциональных проявлений.

Предметом исследования выступают особенности индивидуальной правовой жизни в ее содержательной и структурной определенности, многообразии форм проявления и объективации.

Основной целью в теоретическом плане выступает установление форм и элементов индивидуальной правовой жизни, раскрывающих ее сущностную и содержательную характеристику, а в практическом плане — определение основных путей развития правовой активности личности, ее правовых качеств, культуры и совокупности прав.

Для достижения указанных целей необходимо решение следующих задач: определить наиболее эффективную методологию исследования правовой жизни; выделить признаки и сущностные черты индивидуальной правовой жизни; определить место индивидуальной правовой жизни в системе иных форм социальной жизнедеятельности человека; выделить основные формы индивидуальной правовой жизни и их органичную связь; определить содержание каждой из форм индивидуальной правовой жизни и место в ее структуре; раскрыть сложность и противоречивость индивидуальной правовой жизни в современном российском обществе; определить основные общественные и личностные условия индивидуальной правовой жизни; определить пути развития культуры индивидуальной правовой жизни в современном российском обществе; выявить средства повышения правовой активности личности в реализации совокупности ее прав и свобод в современном обществе.

Решение поставленных задач определило выбор методологии исследования. Объективная необходимость формирования нового понимания смысла и значения права в жизни современного российского общества требует переоценки методологических ресурсов, привлечения разных методологических подходов, обновления исследовательского арсенала. В этой связи в процессе реализации задачи изучения правовой жизни активно использовались не только ставшие традиционными и общими методы познания — формально-логический, диалектический, социологический, системный, моделирования, сравнительного правоведения, — но и методы, сравнительно новые именно для юридической теории, методы, позволяющие учесть многоаспектный характер правовой жизни. Имеется в виду прежде всего аксиологическая методология, позволяющая раскрыть ценностно-мотивационную составляющую индивидуальной правовой жизни. Утрата связи с ценностями означала бы невозможность результативного индивидуально-личностного познания, так как индивидуальное может стать существенным и обрести определенный смысл лишь под углом зрения какой-нибудь ценности.

Кроме того, важную познавательную задачу позволяет решить культурологическая методология, описывающая правовую действительность как результат сложной и длительной селекции общественного и индивидуального правового опыта. Индивидуальное правосознание и правовая культура также связаны с проявлениями правовой активности личности.

Наконец, проблема индивидуальной правовой жизни требует реализа- цию возможностей, заложенных в антропологической методологии, предполагающей отражение всего множества вопросов в аспекте индивидуальных социальных характеристик (качеств, деятельностных ориентации) человека.

В ходе исследования также использовались отдельные элементы синер-гетической (там, где необходимо обратиться к характеристике индивидуальной правовой жизни как сложной, но недостаточно системной), феноменологической методологии (когда теоретическому анализу подвергаются природа и содержание индивидуального правосознания).

Теоретическую базу диссертационного исследования составили работы ученых в области юриспруденции, философии права, психологии, общей социологии и социологии права. При этом, наряду с работами современных отечественных и зарубежных авторов, использовались труды отечественных и зарубежных ученых дореволюционного периода в области общей теории права.

В отечественной юридической науке диссертация представляет собой одну из первых монографических работ, посвященных изучению феномена правовой жизни в, ее индивидуальной форме. Научную новизну представляют следующие элементы исследования, выводы и положения: понимание действительной правовой жизни человека как единства ее идеальных и реальных форм; положение, согласно которому сущность индивидуальной правовой жизни отражена именно в ее идеальном компоненте, во внутренней духовной работе по освоению, интерпретации и формированию правовых убеждений, ценностных ориентиров и притязаний; установление свойств индивидуального правового пространства и времени как, с одной стороны, определенных взаимодействием людей, вступлением индивида в общественные отношения, а, с другой стороны — способностями, качествами самого субъекта правовой жизни; понимание притязаний индивида как глубинной основы для воспроизводства им правовых устоев общества и своих прав; обоснование тезиса, что содержательность и значимость индивидуальной правовой жизни обусловлена гораздо меньшей ее системностью, со-образованностью с обстоятельствами и ситуациями, в противоположность общественной правовой жизни, для которой внутренняя согласованность гораздо более важна; положение о том, что в реальной индивидуальной правовой жизни объективные условия и факторы являются вторичными по сравнению с субъективными факторами, выраженными в идеальной правовой жизни человека; положение о первенстве содержательных критериев правозначимого поведения в его характеристике как формы и процесса индивидуальной правовой жизни; вывод, что правоотношения в контексте рассмотрения индивидуальной правовой жизни выступают не только как правореализующие, но и как правообразующие; рассмотрение правовых качеств, правовой культуры и индивидуального права как условий и результатов индивидуальной правовой жизни; вывод, что характер индивидуальной правовой культуры находится в прямой зависимости от степени успешности индивидуальной правовой жизни; вывод, что основным путем повышения уровня общественной правовой культуры является всемерное способствование со стороны общества, государства качественной, активной индивидуальной правовой жизни; понимание индивидуального права как единства прав человека, форм правозначимого поведения и способности к самоограничению на основе существующих норм и правил.

На защиту выносятся следующие положения:

  • Индивидуальная правовая жизнь представляет собой непрерывный процесс обмена притязаниями, порождающий взаимные права и обязательства людей;
  • Индивидуальное правовое пространство лишь с одной стороны оп- ределено взаимодействием людей.

С другой стороны, оно определено способностями, качествами самого субъекта правовой жизни; его активность и сформированный объем притязаний служат самой глубинной основой для воспроизводства правовых устоев общества и прав самого человека;

  • Если общественная правовая жизнь в основном подчинена закономерностям и зависит от сложившихся условий и факторов, то индивидуальная правовая жизнь гораздо более ситуативна и требует значительной активности человека, что, с одной стороны, делает правовую жизнь общества более разнообразной, динамичной, а, с другой стороны, вносит в нее элемент неопределенности и создает социально-правовое напряжение, что придает дополнительный импульс развитию средств нормативно-правовой регуляции;
  • В своей правовой жизни, в отличие от жизни в других общественных формах, индивид предстает как деятельный, единичный, функционирующий в реальности субъект;
  • он предстает как самоопределяющийся в правовой реальности, идентифицирующий себя в правовом отношении с обществом, с другими людьми на основе ограничения своих интересов 1 интересами других и определения своего интереса как самостоятельно значимого;
  • Существо протекания индивидуальной правовой жизни в идеальных формах состоит не только и не столько в отражении действительных правоотношений и процессов и простом следовании правовым требованиям, сколько в своеобразной духовной оппозиции правовой реальности, которая, с одной стороны, позволяет критически относиться к влияниям со стороны общества, а, с другой стороны, стимулирует развитие личности, совершенствует ее правовые качества;
  • Стимулы и ограничения являются такими элементами сферы права, в которых синтезирована индивидуальная правовая жизнь в идеальных и в реальных формах. Они концентрируют в себе готовность личности к реализации своих ценностных ориентации и установок в правозначимой деятельности;
  • В системе форм реальной индивидуальной правовой жизни поведение предстает как динамическая составляющая, правоотношение — как единство проявлений внутренней активности и существующих нормативных воплощений, а процедура — как внешняя форма объективации поведения. В своем единстве они отражают сущность индивидуальной правовой жизни в ее реальности;
  • В процессе социализации закладываются способности человека к правовой жизни, однако сами правовые качества непосредственно формируются и развиваются только в активной индивидуальной правовой жизни. От степени значимости для общества индивидуальной правовой жизни зависит и степень правовой развитости человека;
  • В качестве условия правовая культура личности характеризует индивидуальную правовую жизнь с точки зрения стабильности, надежности, самостоятельности, а как следствие индивидуальной правовой жизни — с точки зрения опыта реализации правовых качеств в сочетании с притязаниями;

10. Индивидуальное право в своей содержательности качественно оп ределено объемом приобретаемых прав. Их действительность находится в прямой зависимости от активности человека, силы его правовых качеств.

Теоретическое значение диссертации. Сделанные автором выводы и обобщения могут способствовать развитию разделов правовой теории, непосредственно связанных с проблемами повышения действенности правовых средств организации общественной жизни, развития механизмов осуществления прав человека, с развитием теории правового государства и гражданского общества. Исследование позволило раскрыть сущность и значимость индивидуальной правовой жизни, определить специфические формы ее проявления в общественной практике. Исследование на базе сравнительно новых методологических подходов, помимо конкретных результатов, обнаруживает целый ряд перспективных направлений научного исследования такого существенного элемента правовой жизни общества, как правовая жизнь индивидов.

Использование полученных результатов при разработке соответствующей проблематики в рамках отраслевых наук, как представляется, позволит выйти на новый уровень решения вопросов, связанных с совершенствованием действующего права и с обогащением содержания общественной правовой жизни, совершенствования практики обеспечения и защиты прав граждан.

Одним из показателей качественного развития индивидуальной правовой жизни является правовая активность личности. Именно в этом аспекте поставленная проблема наиболее актуальна с практической точки зрения. Практическая значимость работы определяется тем, что полученные в ходе диссертационного исследования результаты могут быть использованы для совершенствования законотворческого процесса, механизмов и средств правового стимулирования поведения граждан.

Предложенные решения имеют значение для самого широкого спектра проблем социально-политического и идейно-нравственного.характера.

Особую практическую значимость имеет разработка проблем выработки правовых качеств личности, развития ее правовой культуры и, самое главное, создание возможностей для интеграции правовых требований, норм и правил во внутренние импульсы индивидуальной правовой жизни, преобразования их в элементы индивидуального права. Все эти вопросы непосредственно связаны с реализацией конституционных установок на построение правового государства и обеспечение достойного существования членов общества.

Материалы диссертации могут использоваться при изучении курсов «Теория государства и права», «Актуальные проблемы теории государства и права», «», «Теория прав человека» и др., а также при разработке учебных и учебно-методических пособий по перечисленным курсам.

Результаты диссертационного исследования в течение ряда лет апробировались в высших учебных заведениях МВД России и в системе повы- шения профессиональной квалификации сотрудников правоохранительных органов. Основные положения и выводы исследования нашли отражение в опубликованных автором статьях, они обсуждались на научно-практических конференциях и методологических семинарах.

Структура диссертации обусловлена целью и логикой исследования. Работа состоит из введения, трёх глав, объединяющих девять параграфов, заключения и списка использованной литературы.

Понятие индивидуальной правовой жизни

Вырабатывая понятие индивидуальной правовой жизни, необходимо выяснить, какое понимание и жизни, и права наиболее адекватно отражает данную форму социальной жизнедеятельности человека.

Жизнь в точном смысле слова — прежде всего форма существования организмов, являющихся открытыми самоорганизующимися системами, для которых характерны обменные процессы веществ, активная регуляции своего состава и функций, приспособляемость к среде и другие, более конкретные свойства. Но когда мы говорим о человеке, важно учесть то, что его жизнь характеризуется наличием не только биологического, но и социального, и духовного компонентов. В применении к человеку понятие жизни имеет несколько значений: это и совокупность явлений, происходящих в организме, и физиологическое существование человека (как и всего живого), и время такого существования от его возникновения до конца, а также в какой-нибудь его период, и деятельность человека в тех или иных сферах или аспектах общества (общественная, духовная, семейная жизнь), и действительность (например, можно провести закон в жизнь, осуществить его), и социальное «оживление», проявление усилий, и творчество и т.п.

В общесоциальном контексте выделяют различные формы жизнедеятельности: финансовую и экономическую, духовную и научную, семейную и бытовую, религиозную и нравственную, государственную и политическую и т.п. Так, В.О. Ключевский отмечал, что «природа страны направляет хозяйственную жизнь; физическая природа человека завязывает и направляет жизнь частную, домашнюю; личность есть сила творческая в умственной и нравственной жизни, а обществом создается жизнь политическая и социальная». При этом неразрывность субъекта и объекта, стремление выразить внутреннюю активность, спонтанность, способность субъекта к самоорганизации и саморазвитию, присутствие в мире человека многого, не укладывающегося в пределы рациональности, но угадываемого интуицией, психикой, фиксируемого культурой, — все эти представления сформировались в русле так называемой «философия жизни». Ещё в 1920 г, виднейший представитель неокантианства Г. Риккерт писал: «Я думаю, что наиболее распространенные, заслуживающие серьезного отношения к себе философские устремления нашего времени лучше всего могут быть, подведены под понятие философии жизни… Этим я хотел бы в то же время указать на философию жизни, как на необходимую задачу, разрешение которой, однако, должно дать более, нежели философию одной лишь жизни» .

Обращение к категории правовой жизни выражает стремление к использованию мыслительных конструкций, способных отразить, прежде всего, неинституциональные и скрытые от непосредственного восприятия формы регуляции социальных отношений и социальной деятельности3. Ряд представителей современной отечественной юриспруденции понимают правовую жизнь общества как форму социальной жизни, выражающуюся преимущественно в правовых актах и правоотношениях, характеризующую специфику и уровень правового развития данного общества, отношение субъектов к праву и степень удовлетворения их интересов. В свое время классик отечественной юриспруденции И.В. Михайловский подчеркивал: «Правовая жизнь есть только часть более широкого понятия — социальная жизнь»

Социальная (общественная) жизнь — это социум в движении (функционировании, изменении), она — постоянный процесс производства и воспроизводства социальных отношений между людьми на нормативно-ценностной и деятельной основе1. Из этого логически следует вывод о том, что в таком случае правовая жизнь, как форма социальной жизни, — процесс образования и воспроизводства правоотношений. Специфическую ткань правовой стороны жизни общества образуют правовые акты (факты) и правоотношения, которые являются одними из важнейших разновидностей социальных актов и связей.

Возможность существования правовой жизни в качестве особой разновидности социальной жизни вытекает из сущности права как социального института, адаптированного к особенностям жизни конкретного народа. «Сущность и содержание права определяются не только экономическим строем данного общества, но и политикой, моралью, правосознанием, наукой, культурой, религией и всеми другими реалиями социальной жизни, достигнутым уровнем цивилизации… Право, существующее в реальной жизни, необходимо рассматривать с учетом конкретизации его государственно-волевого, нормативного и властно-регулятивного признаков применительно к определенной ступени исторического развития и к особенностям той или иной страны»

Объективные формы существования человека в правовой сфере

Обменные процессы, как выражение природы индивидуальной правовой жизни, осуществляются в зависимости от многих факторов как субъективного, так и объективного характера. К факторам объективного порядка в первую очередь относятся универсальные формы существования человека, в рамках которых протекает индивидуальная правовая жизнь. А именно — речь идет о пространстве и времени данной формы жизни отдельного человека.

Правовое пространство можно рассматривать как систему ценностных координат, что позволяет говорить о его влиянии на правовую социализацию личности. По мнению П.А. Сорокина, «определить положение человека или какого либо социального явления в социальном пространстве означает опре- делить его отношение к другим людям и другим социальным явлениям, взятым за такие «точки отсчета»». В обществе человек всегда стоит лицом к лицу с другим человеком. Другой человек одновременно и ограничивает проявления свободы каждой конкретной личности, и создает у нее стабильную потребность в самореализации и социальном самоутверждении. Взаимодействие с другими выявляет и выводит на поверхность внутренние качества личности и конституирует специфическое пространство совместного существования. Принцип пространственной зависимости индивида от окружения является важнейшим компонентом механизма правовой социализации. Это пространство совместного существования и представляет собой жизненное пространство личности, одной из самых важных форм которого является именно индивидуальное правовое пространство.

Вообще социальное пространство (разновидностью которого является правовое пространство), в его отличие от физического, обладает одним существенным признаком — оно складывается в результате взаимодействия не физических тел, а тел социальных, иначе говоря — из актов коммуникации, или актов передачи информации посредством специальных материальных носителей или сигналов. Перенос информации — типичный процесс в сфере социальных явлений. Например, весь процесс создания социальных норм, их усвоения, соблюдения и исполнения людьми протекает в форме взаимодействия. Сведения о нормах поведения, о системе ценностей, о практике общественных отношений формируют мировоззрение, психологию, весь внутренний облик человека.

Человек является самым важным и непосредственным участником лю-бого правоотношения, как способа взаимодействия в социальном пространстве. Поэтому так важно обратиться к изучению правового пространства, которое, как оболочка, связано с человеком. Известный русский юрист П.И. Новгородцев писал: «Мы знаем личность не изолированную и обособленную, а живущую в обществе, в нем совершающую свой жизненный путь, и потому неизбежным является двоякое проявление личности: индивидуальное и общественное… Личность и общество не представляют собой каких-то самодовлеющих и противостоящих друг другу субстанций; они растут из одного корня и стремятся к одному свету». Без признания самостоятельности и значимости индивидуальных правовых пространств невозможно по-настоящему обосновать реальную значимость для общества права человека и наличные условия его существования.

Место индивидуальных правовых пространств в системе общественного правового пространства различно в зависимости от того, какое значение придается в том или ином государстве, в рамках той или иной правовой культуры правам человека. Например, для европейского общества проблема прав человека традиционно актуальна и важна, тогда как для российского общества эта проблема еще только начинает переходить из области теории и политических программ в практическую плоскость. «Если до середины. XX века утверждали, что все связанное с правами человека — исключительно внутренняя компетенция каждого государства, то теперь повсеместно признается, что степень соблюдения и уважения прав человека определя-ет на международной арене и степень доверия к государству» . За человеком признается способность и на него налагается социальная обязанность не только исполнять, но и создавать нормы, не только подчиняться им, но и принимать самостоятельные решения3. Государство должно воздерживаться от избыточного вмешательства в известные области, к которым относится, в определенных пределах, конечно, и индивидуальная жизнь людей, предоставляя известный простор для индивидуальной деятельности человека. Для современной России эти аспекты развития права чрезвычайно важны; их реализация непосредственно выводит на практику формирования правового государства.

Индивидуальная правовая жизнь в идеальной форме

Понятие правовой жизни входит в совокупность (систему) понятий, призванных описать и охарактеризовать действительность с точки зрения составляющих ее процессов. Естественно, требуется предельно ясно представить себе, что понимается под действительностью в контексте рассматриваемого понятия.

Вообще под действительностью понимается то, что, во-первых, существует объективно и способно существовать независимо от того, осознается это существование или нет. Во-вторых, это то, что существует не в возможности, а в актуализованности (в реальности, в настоящем времени).

Наконец, в-третьих, действительность есть то, что поддается восприятию, и это восприятие возникает как в сфере материальных отношений и деятельности, так и в сфере социального и духовного общения. Таким образом, только с одной стороны мы различаем действительность и долженствование (как то, что является еще только возможностью, абстрактной или реальной, и как то, что ей противостоит как ее предвосхищение, предположение).

В применении же к правовой жизни, в том числе и индивидуальной, следует различать действительность, существующую в реальных и в идеальных формах.

Жизнь человека в идеальных формах, т.е. процессы духовные, мыслительные, есть то, что отличает его от всякого другого живого существа, в том числе и живущего коллективной жизнью. Именно поэтому мы начинаем исследовать формы индивидуальной правовой жизни с идеальной формы. При этом под формой понимается, конечно, внутренняя форма, т.е. способ организации индивидуальной правовой жизни.

Идеальное — это, прежде всего, человеческая способность воспроизведения действительности в мышлении, оно — отражение правового мира в формах сознания и воли человека, заданных ему предшествующим развитием общества. Идеальное всегда выступает как продукт целенаправленного преобразования общественных отношений.

Правовая жизнь индивида в идеальной форме протекает прежде всего в его правосознании. И.А. Ильин справедливо подчеркивал, что «нет человека без правосознания, но есть множество людей с пренебреженным, запущенным, уродливым или даже одичавшим правосознанием. Правосознание как духовный орган, необходимый человеку, участвует так или иначе во всей его жизни даже и тогда, когда человек совершает преступления, притесняет соседей, предает свою родину и т.д., ибо слабое, уродливое, продажное, рабское, преступное правосознание остается правосознанием, хотя» его душевно-духовное строение оказывается неверным, а его содержание или мотивы -ложными или дурными»1.

Индивидуальное правосознание чаще всего несет в себе родовые черты общественного правосознания, но может и существенным образом отличаться от него. Индивидуальное сознание само по себе не может охватить всю совокупность связей, существующих в обществе, выделить главное и существенное. На него неизбежно воздействует общественное сознание, которое отличается от него глубиной отражения действительности, масштабом понимания событий, широким охватом общественных явлений, предвидением социальных процессов.

Источником развития правосознания индивида является вся сфера общественных отношений, в которые включен человек. Находясь в рамках этих отношений, личность получает знания о праве двояким путем: 1) в результате наблюдения за практикой создания, применения и реализации норм права; 2) в процессе усвоения знаний о праве, целенаправленно передаваемых человеку различными источниками правовой информации.

Правосознание представляет собой непосредственное восприятие правовой действительности в чувственных образах или опосредованное ее восприятие в мыслительных конструкциях.

В контексте проблемы правовой жизни индивидуальное правосознание должно нас интересовать не с точки зрения его содержания или «продуктов», а с точки зрения механизмов его действия по отражению реальности правоотношений. Для индивидуального правосознания характерно то, что оно не сводимо к отражению лишь действующего права. Конституируя в сознании свое правовое пространство, человек тем самым непрерывно структурирует самого себя не только как активного и сознательного субъекта правоотношений, но и как носителя (и выразителя) специфического правопонимания.

В своем правосознании индивид отражает общественные отношения с точки зрения необходимости их правового регулирования. Примером тому могут служить хотя бы те предложения, которые поступают от граждан в государственные органы, в которых обосновывается необходимость принятия новых и изменения действующих нормативных правовых актов.

Правосознание — это совокупность представлений и чувств, выражающих отношение людей к действующему или желаемому праву. Правосознание не подлежит механическому делению на составные элементы; оно представляет собой единую, целостную систему идей, взглядов, установок, оценок, чувств, которые не только взаимодействуют, но и дополняют друг друга. Кроме того, правосознание — это не застывшая, а динамическая система элементов, отражающая все многообразие форм правовой жизни.

Правосознание в структуре личности не только обеспечивает познание правовой действительности, но и приобретает роль источника деятельности, активности человека — важного индикатора человеческой индивидуальности, в котором реализуются возможности и качества человека.

Правовые качества личности

Вопрос о правовых качествах личности является одним из основных в контексте рассмотрения индивидуальной правовой жизни с точки зрения ее результатов и условий. Между тем, интерес к проблеме правовых качеств личности в юридической теории пока незначителен, хотя для развития теорий прав человека исследование данной проблемы имеет весьма существенное значение.

Чаще всего человек фигурирует в теории в контексте проблемы соответствия его поведения правовым требованиям и нормам. И добиться этого можно, по мнению как большинства теоретиков-юристов, так и юристов-практиков, исключительно с помощью совершенствования механизмов правового регулирования, организации системы принуждения или приведения в действие совокупности идейно-воспитательных средств1.

Объективной причиной слабого интереса отечественных правоведов к проблеме правовых качеств личности и узости ее понимания является, на наш взгляд, отсутствие должной степени развитости тех общественных условий и обстоятельств, при которых роль качеств личности в правовой жизни становится реально значимой. Следует согласиться с В.П. Малаховым, который утверждает, что российская правовая культура- содержательно насыщеннее, глубже, органичнее связана с нравственно-религиозной жизнью общества, чем, например, культура западноевропейская, поэтому личностный фактор на самом деле в России объективно значимее, чем на Западе2. Однако история России сложилась таким образом, что роль личности и, соответственно; значимость прав человека традиционно были принижены, полностью подчинены интересам общества и государства.

Весьма существенной, если не основной, причиной того, что личностному аспекту пока не уделяется должного внимания в правовой теории, по нашему мнению, является отсутствие в современной России развитого гражданского общества. До сих пор в России воспроизводится исторически сложившаяся ситуация, когда государство фактически заменяет собой все институты гражданского общества. Здесь не место подробно обсуждать свойства гражданского общества и условия, при которых оно может существовать в своем подлинном выражении. Отметим только, что в условиях неразвитости и несамостоятельности институтов гражданского общества (прежде всего, института собственности) роль личности закономерно оказывается незначительной; ее самостоятельность, инициативность весьма ограничены, диапазон социально значимых и индивидуально важных решений невелик. Поэтому вполне закономерно, что правовым свойствам и качествам человека уделяется столь мало внимания: эти свойства существенным образом не могут влиять на общее состояние массовых правовых отношений, их потенциал не востребован нормативной системой права. Только при условии, когда государство существует и развивается в рамках гражданского общества1, когда, значит, частный интерес, частная жизнь обладают относительной самостоятельностью и реальной значимостью2, — только тогда становится существенным вопрос о личности как носителе определенного комплекса общественно значимых качеств правового характера.

На Западе, в силу более органичного сочетания, индивидуалистических установок и традиционного для буржуазного общества формализма права, востребованность личностных характеристик человека незначительна, поэтому неразвитость теории правовых качеств личности вполне объяснима и в определенном смысле оправданна. В России же, в силу глубинного культурного конфликта формализма юридического права и общественного запроса к содержательности правовой жизни, выключенность человека (в его индивидуальных проявлениях) из правотворчества, из реализации своих прав, фактическая незначимость этих прав — все это в определенной мере негативно сказывается на эффективности реализации права.